Viva Denove (ver.2.0)

      — Что ты имеешь в виду? — около оранжевой радужки расползалось яркое красное пятно лопнувшего сосуда, из-за чего и без того нездорово-бледное детское лицо начало приобретать инфернальный вид. — Чаки? Ты что-то об этом знаешь?       Кукла задумчиво почесала щеку и снова закурила. На попытки девчонки прожечь в нем взглядом дырку Рэй предпочел не отвечать, делая вид, что самое интересное в этой комнате — извивающийся сигаретный дым.       — Предположение, не более, — он старательно подбирал слова, пытаясь сформулировать предательски ускользающую мысль. — Что, если допустить, что через этот…”цикл» проходишь не только ты? Просто ты, в силу своих…хмм…особенностей, назовем это так, помнишь, а другие — нет. Магия разума в такой ситуации — хорошее объяснение.        — Какой еще, к черту, цикл? — Мелани, вернувшая контроль над своим телом, со злостью стукнула кофейной чашкой по столу. — Что за бред вы тут несете, уроды сраные? Магия и прочая херня… — она осеклась, столкнувшись с насмешливым холодным стеклом глаз ожившей игрушки и откинулась обратно на спинку стула. — Блядь… Это все дурной сон. Нужно проснуться. Точно, я сейчас проснусь, заберу этого ребенка из больницы, и все будет как прежде…       — Не будет уже ничего «как прежде», Мэл. Ты, увы, не спишь. И все еще не ответила на простой вопрос: с какого хрена ты меня так ненавидишь, даже если я пытаюсь вести себя «нормально»?       Марево мерцало, то сгущаясь, то ослабевая настолько, что солнечные лучи пробивались сквозь хаотично мечущиеся тени, а кухня на мгновение приобретала нормальный вид. Только воздух казался все более удушающе-тягучим, а где-то внутри поднималась жгущая боль. Чаки хватило беглого взгляда, чтобы определить причину: медленно сереющая щека девчонки бликовала липкой испариной, на одежде проступали влажные пятна, а полотенце, которым был обернут лед, пропиталось кровью настолько, что на нижней кромке уже набухала густая капля, готовая сорваться на кафель пола. Мелкая заноза каким-то чудом, не иначе, умудрялась оставаться в сознании, но это было определенно ненадолго. А если так…       Рэй, тяжело выдохнув дым, вытащил из-за клапана комбинезона «бобкэт», которым обзавелся за три недели, проведенные у Тиффани, и щелкнул предохранителем. Непривычно низкий голос был угрожающе тих.       — Мы такими темпами до утра будем дрочить, дамочки. Короче так, ты, — он подвинул так и не начатый кофе в сторону Кассандры. — Отрубаешь нахуй светомузыку и пьешь. Молча, мелочь, и не ебешь мой бедный мозг. А ты, цыпонька, как мелюзга закончит, тащишь ее на ближайшую горизонталь. А потом отвечаешь на вопросы. Подробно и честно. Времени у нас предостаточно. В противном случае учти, что здесь семь патронов. Пусть это всего-то «пять и шесть», но я, блядь, не пожалею всех семи и любого подручного говна, чтобы выбить из тебя нужную информацию. А неправильно дернешься — я тебе прострелю сначала руки, а потом и ноги. Понятно?       — Ты как?       — Лучше, — Доу мало отличалась цветом лица от белого дивана, на котором лежала, но хотя бы перестала напоминать живой труп. Судя по тому, что боль в его собственном теле отступала, он вмешался вовремя и сделал все правильно. — Спасибо. Меня слегка занесло.       Кукла чуть кивнула в ответ и снова повернулась к хозяйке дома, расположившейся в кресле напротив. Всегда идеальная Мелани имела теперь самый жалкий вид — от черных потеков туши, пересекающих искаженное страхом холеное лицо и поблекшей помады на искусанных губах до побелевших от напряжения пальцев, судорожно сжимающих подлокотник и поджатых под себя ног. Во всей ее позе читалось желание оказаться как можно дальше от направленного на нее оружия, от этого дома с неучтенным обитателем, от этого чудовища в теле ребенка, наблюдающего за происходящим через полуопущенные ресницы, из-за которого вся ее прекрасная жизнь превратилась в руины меньше, чем за час.       — Знаешь, даже мне уже интересно, за что ты ее так не любишь. Милейшее же создание, если подход знать! — Рэй ухмыльнулся в ответ на тихое бурчание, больше всего похожее на «пошел в жопу» и продолжил. — Впрочем, вернемся к тому, с чего начали. До какого отрезка времени сны повторяют события реальности? Точнее, до какого момента реальность повторяет сны?       — Откуда тебе?.. — старшая Доу подалась было вперед, но тут же вернулась в первоначальное положение и снова вжалась в угол кресла. — Что ты вообще можешь об этом знать? И что тебе это даст?       — Я уже говорил. Ты такая нихуя не уникальная. А даст это ответы. На куда более серьезные вопросы, чем твой куриный мозг способен осознать, детка. Впрочем, дай угадаю. До моего появления, а потом все пошло наперекосяк?       — Наоборот. Именно ты, сукин сын, заставил меня вспомнить об этом дерьме…       Сны. Еще юная Мелани Картер ненавидела их всей душой. Мечтала от них избавиться. Перепробовала десятки методов, даже самых идиотских вроде тех бессмысленных пособий по магии из дешевых магазинчиков эзотерического барахла. Даже ходила на терапию какое-то время. Но они возвращались раз за разом. Всегда одно и то же. Симпатичный молодой полицейский, догнавший карманника и вернувший ей кошелек. Кофе в уютной забегаловке на углу. Скромная свадьба. Переезд в Нью-Йорк из проклятого всеми богами Чикаго. Свой дом с ухоженным двориком, пусть и не в самом дорогом районе. Мечты о детях и долгожданная беременность. Приятные хлопоты по обустройству детской. Воплощение американской мечты. И небо в этих снах всегда было таким ярким и высоким, словно весь остальной космос за ним только и состоял, что из этого чистого света. Мерцало, как шелк… Все сбылось.       Преждевременные роды. Мертвый ребенок. Это должна была быть дочь. Малышка Элизабет, так и не увидевшая лиц своих родителей. И это тоже сбылось. Мелани, уже много лет носящая фамилию Доу, боролась с тошнотворным страхом, зная, что будет дальше: Кевин вернется от родственников и привезет дочь его сестры, свихнувшейся во время беременности и пытавшейся удавить собственное дитя подушкой. Такую же рыжую, как и все в их семье. С холодными, несмотря на почти оранжевый цвет, глазами, от чьего слишком осмысленного взгляда спина покрывалась противными мурашками. Доу немало заплатили за то, чтобы махинация по подмене детей прошла без лишних проблем.       А потом сбылось только одно. Смерть четы Картер, разбившихся по пути к дочери и внучке. Родной, как они думали.       Подрастающая Кэсси не была холодно-отстраненной, со слишком взрослым взглядом, пронизывающим насквозь, как в кошмарах. Разумеется, с ней были некоторые проблемы, как и с любым активным ребенком: она давала сдачи задирающим мальчишкам, у нее приходилось отнимать новую рогатку каждую чертову неделю, она ломала кукол, потому что «хотела узнать, как они устроены». С другой стороны, она делала определенные успехи и в спорте, и в учебе, была вежлива и приветлива. Именно поэтому Мелани со временем расслабилась, думая, что ничто не сможет разрушить ее маленький мирок, остававшийся достаточно уютным, несмотря на постоянные измены мужа с местными шлюхами (в конце концов, она не оставалась в долгу, так что по негласному договору они продолжали жить вместе, демонстрируя всему этому чертовому миру картинку добропорядочных американцев).       Иллюзии начали рушиться, когда ее приемной дочери исполнилось шесть. Когда в их дом попала гребаная кукла. Когда Мелани всего лишь хотела убедиться в том, что подарок не разберут на запчасти сразу же по получению. Она почти дотронулась до дверной ручки…       — Выбирай — клятва о непричинении вреда или я тебе дырок в легком понаделаю, — голос Кассандры звучал необычно четко, хоть и был заглушен дверью. Ее вечно тараторящая дочь, проглатывающая временами окончания слов от избытка эмоций, никогда не говорила так холодно и угрожающе. — Или мозги пробью.       Она уже хотела было ворваться в комнату, но диалог продолжился. Осмысленный. С такими словами, которые шестилетний ребенок даже запомнить не сможет толком, не то что выговорить, да еще и в правильном контексте.       Чарльз Ли Рэй. Имя, которое она хотела забыть вместе с чикагским клубом, больше напоминающим притон, в который ее затащила подруга много лет назад. Приторная липкая ухмылка на неуместно трезвом для подобного заведения лице, пижонский пиджак, нелепо выглядящий в сочетании с распущенными патлами и какой-то громоздкой цацкой на шее и мерзкий оценивающий взгляд. Даже не как на потенциальную девицу на ночь. Буквально как на кусок мяса. Тогда для юной мисс Картер он был просто безымянным стремным придурком, одним из тех обдолбышей, клеящихся ко всем подряд. Имя она узнала два месяца спустя, из новостей. И чуть не поверила в бога — только он, наверное, мог отвести от нее этого урода.       Все покатилось к чертям. Сны снова начали сбываться. Странная кукла, после разговоров с которой Кассандра начала проявлять те самые странности (а может они были всегда, просто Мелани сама не хотела их замечать?..). Едва заметный запах сигарет в комнате, причем именно тогда, когда девочки не было дома. Предметы не на тех местах. Тусклая полоска света монитора из закрытого кабинета Кевина поздней ночью.       А потом Кевин преподнес ей в подарок комплект ночного белья. Дорогого, красивого, из чистого шелка. Того самого небесно-голубого цвета, мерцающего над всем происходящим. Она стала срываться, вплоть до побоев. Теперь в каждом неповиновении или странности Кассандры она видела умысел и неотвратимость надвигающегося конца — Мелани помнила, чем заканчивались сны, которые женщина старательно пыталась забыть почти всю свою жизнь.       Ее собственные руки с модным маникюром кораллового цвета. Бельевая веревка, закрепленная на основании чердачной лестницы. Дверь в детскую, прямо напротив. Дергающиеся рядом с опрокинутой табуреткой босые ноги, выглядывающие из-под голубого подола шелковой сорочки. Скрип открывающейся двери. Мимолетный испуг в оранжевых глазах, скорее от неожиданности, сменяющийся брезгливым безразличием. И попытки дотянуться до тонкой детской шеи непослушными руками, выдавить из ненавистного отродья весь этот яд.       — И как, дотянулась? — в голосе куклы слышалось искреннее любопытство.       — Почти, — вместо рассказчицы откликнулась Кассандра. — Кое-кто профессионально уронил меня пинком под колено, так что только задницу отбила. Скинешь лед на столик? Я не дотягиваюсь.       — Давай, — Чаки отвлекся буквально на пару секунд, но Мелани показалось, что этого ей хватит, чтобы выбежать из комнаты, так что она попыталась вскочить, однако затекшие от долгого сидения ноги подкосились в ту же секунду и женщина, нелепо взмахнув руками, упала, столкнувшись виском с деревянным углом журнального столика быстрее, чем Рэй успел развернуться и снова вскинуть оружие. Еще несколько секунд тишину в комнате прерывал только стук подергивающихся в агонии конечностей, но и он стих.       — Да ну нахер… — кукла осторожно приблизилась к лежащему телу и, приставив «беретту» к виску женщины (исключительно на всякий случай), попытался нащупать пульс. — Блядь.       — Только не говори мне, что…       — Именно. Эта тупая сука умудрилась откинуть копыта самым идиотским на моей памяти способом.       Со стороны дивана донесся только страдальческий стон.