Раб третьего принца

      Самое нелюбимое время года Нейта наконец-то подходило к концу. Какое именно? Конечно же подготовка ко Дню Солнца — главного праздника страны, да и всего материка, хоть везде он и назывался по-разному. В Абрасе именно Нейт отвечал за подготовку к празднику, причём не во дворце, а непосредственно в городе. Это был единственный день в году, когда королевская семья угощала каждого своего подданного абсолютно бесплатно. На улицах устанавливали палатки и ларьки с едой, напитками и сладостями. Днём на площадях выступали артисты, а по вечерам устраивались танцы и народное гуляние. Люди наряжались в самые необычные и яркие наряды, знать же давала балы в своих дворцах, но, конечно же, исключительно для дворян.       В целом, Нейт мог бы сказать, что ему даже нравится этот праздник, если бы не одно но — это было единственное поручение короля, за которое отвечал третий принц, а весь остальной год от него больше ничего не требовалось. И это было вовсе не его пожелание, Нейт с радостью бы занимался чем-то ещё, но таков был приказ старшего брата. Все вокруг считали королевскую семью образцовой, едва ли не идеальной, и лишь немногие знали о настоящих отношениях её членов.       У отца Нейта, бывшего короля Перии — Агурта, было два замечательных сына. Сатон — старший, он же наследный принц, и Терван. У них была прекрасная мать, из одной из самых знатных семей королевства, которую Агурт совершенно не любил, как практически всегда и бывало в знатных семьях. И вот, когда королева скоропостижно скончалась от лихорадки, король задумался о женитьбе на милой его сердцу любовнице, благо она тоже была знатного происхождения. Несколько лекарей наперебой утверждали, что девушка бесплодна, и этот факт всех устраивал, потому что новых детей королю не требовалось. Но, спустя несколько лет после свадьбы, новая королева забеременела. Сомнений в отцовстве ребёнка быть не могло, да и колдуны подтвердили, что это королевский отпрыск, ещё когда малыш находился во чреве матери. Мужчины королевской семьи всегда славились своим долголетием и плодовитостью, и когда-то давно из-за этого даже ввели запрет на продолжение рода всем принцам, кроме наследного. Конечно, не только из-за этого, были причины и вроде предательства и попыток свержения ближайшими родственниками, но всё это кануло в реку забвения ещё шестьсот лет назад. В общем ещё один ребёнок короля Агурта стал очередным доказательством силы королевского семени, раз даже якобы бесплодная понесла.       И вот родился Нейт. Его разница в возрасте со старшим братом составляла пятнадцать лет. Юный принц и наследник категорически невзлюбил младшего брата, да и то, что отец проникся особой привязанностью к малышу, лишь добавляло неприязни. Мальчик рос довольно слабым ребёнком, часто болел, был худеньким и хрупким, поэтому большую часть времени проводил с матерью во дворце, практически не участвуя в жизни короля и своих братьев. В детстве Нейт ещё пытался поладить со старшим братом, но их слишком большая разница в возрасте и совершенно разные характеры и интересы не способствовали этим попыткам. Так что к шестнадцатилетию Нейта, после некоторых трагичных событий, их отношения совершенно испортились. Пока был жив, отец сглаживал и как-то пытался примирить братьев, но, после его смерти, Сатон занял трон и наконец-то смог отыграться на младшем. И первое, что он сделал — запретил Нейту когда-либо покидать столицу. Следующим его приказом мачеху отослали в особняк к морю, и это был последний раз, когда девятнадцатилетний Нейт видел мать, а через два года она умерла, и всё что ему передали: прощальное письмо и кулон — реликвию её рода.       Возможно, Сатон и вовсе хотел бы сжить Нейта со свету, но между ними встал Терван. Как ни странно, среднего брата любили оба. И хоть они с Нейтом и не были друзьями, Терван никогда не обижал младшего и всегда относился к нему с симпатией. Сатон же среднего брата искренне любил всегда, прислушивался к его мнению, ценил советы и абсолютно доверял. Сатон был вовсе не плохим правителем, даже наоборот, а уж с поддержкой Тервана, они являли собой сильную и нерушимую королевскую власть. В отличие от мягкого и слабого Нейта, его братья были настоящими мужчинами: волевыми и способными держать в руках оружие. Так вот, когда Терван заступился за Нейта, Сатон оставил младшего в покое, лишь изредка пытаясь его чем-то задеть. Тервану досталась должность начальника личной королевской стражи и тайной службы, а если уж начистоту — он являлся правой рукой и советником короля. Нейту же Сатон выделил роль распорядителя праздников — очередная насмешка над младшим. И поскольку в Перии был лишь один большой праздник — День Солнца, именно этим третий принц и занимался. Конечно, по мнению всех остальных дворян и простых людей, Нейт выполнял какие-то особо важные поручения короля, кто-то даже считал, что он вместе с Терваном управляет тайной службой. Ведь не мог же король сказать, что он не выносит младшего брата и всячески насмехается над членом своей семьи.       Так они и жили: Нейт старался реже попадаться на глаза старшему, не считая официальных приёмов во дворце, где обязан был присутствовать в силу своего титула третьего принца, а король реже к нему цеплялся по просьбе Тервана. Ещё у Нейта имелось две тайны, о которых знал лишь Терван. Одна была с ним с самого рождения — мать Нейта являлась правнучкой какого-то колдуна. Никакой силы женщина не унаследовала, а вот Нейту досталась некая способность. Нет, он не был колдуном, и в нём не было силы как таковой — он оставался совершенно обычным человеком, но Нейт с детства чувствовал ложь. Вначале он и сам этого не понимал, но с годами научился распознавать её безошибочно. Если при нём кто-то лгал, в груди неприятно покалывало. Из-за этой его способности, Терван иногда звал его присутствовать на допросах, ведь так они наверняка могли определить виновного. В целом Нейта устраивала его жизнь, но недавно Сатону приспичило навязать ему любовника. Он, видите ли, устал видеть скучную мину брата и слушать жалобы и шепотки дворян о том, что третий принц к своему двадцатитрёхлетию так и не выбрал никого из их милых мальчиков себе в любовники. И чтобы исполнить приказ короля, Нейту пришлось выкручиваться, иначе всем стало бы известно о второй его тайне, а становиться всеобщим посмешищем он не собирался. Тогда-то в его жизни и появился Рин.       Нейт пришёл именно в Нанпар, зная, что там готовят лучших мальчиков-рабов, которые не только ноги умеют раздвигать, но и обучены письму, чтению, хорошим манерам и другим основным и необходимым знаниям. Ведь они развлекали не простых мужиков, а богатеев и знать. Тут принц планировал найти себе подходящего раба, способного сыграть отведённую ему роль. К тому же, невольник подходил для этого лучше всего: не посмеет ослушаться хозяина и будет точно исполнять приказы, особенно, если этот раб получит что-то взамен. Как ни банально, почти все они хотели свободы или доброго хозяина. Во всяком случае обычные рабы, а шлюхи? Возможно их запросы были выше, если брать тех, которые содержатся в хороших заведениях, ну а другие ему попросту не подходили.       Со всеми этими вопросами Нейт планировал разобраться по ходу дела, а для начала просто присмотреться к нескольким мальчикам и выбрать самого подходящего. Но когда, во имя всех богов, планы шли по плану? В тот момент, когда он вошёл и увидел глаза с бордовым отблеском, он уже решил, что хочет именно его! Именно этот, горящий огнём, дерзкий, непокорный взгляд ему и нужен. А всё, что было дальше, лишь подкрепляло его уверенность. Во-первых: за весь вечер, проведённый с Рином, Нейт ни разу не почувствовал от него лжи, а это такая редкость. Он уже очень давно не встречал людей, которые не лгали бы хоть в чём-то: пожалуй, единственные люди, от кого он никогда не ощущал лжи, были мать и Терван. Ещё одной причиной стал тот момент, когда Нейт увидел в этих красивых, необычных глазах неподдельный страх, даже ужас, всего на несколько секунд, но этого хватило. В нём проснулось неуместное чувство жалости и желание оберегать, позаботиться. Принц никогда не испытывал ни к кому ни того, ни другого. Жалость в принципе была ему не свойственна, а забота — раньше ему не доводилось ни о ком заботиться.       Отправляясь к Рину во вторую ночь, он уже собирался сделать юноше необычное предложение, но тот снова удивил его. Осознание того, что Рин действительно благородного происхождения, пришло в ту секунду, когда тот заиграл на цитре. Где это видано, чтобы простолюдин умел играть на подобном инструменте, да ещё так виртуозно? Разве что дети богачей могут позволить себе подобное увлечение. Но было и ещё кое-что, что Нейт не заметил в прошлый раз. Тонкие изящные пальцы. Тогда Нейт впервые вгляделся в лицо Рина: не просто любовался красотой и подумал «подойдёт», а по-настоящему внимательно разглядел его. Тонкие, несомненно благородные черты лица, плавные лёгкие движения, идеально прямая осанка. А одежда? Каждая деталь его туалета была идеально подобрана. Да, она выглядела откровенной, но при этом не вульгарной и не кричащей, она лишь подчёркивала его утончённость и изящество. Никакое обучение в лучшем борделе страны не способно дать подобного результата. Мальчишку учили настоящие преподаватели, а вкус прививался с рождения. Больше не осталось никаких сомнений, Нейт нашёл в этом прогнившем месте куда более ценную находку, чем рассчитывал. Ему даже не пришлось задумываться, чего ещё может желать благородный юноша помимо свободы — ничего!       Теперь Рин жил в его доме, но до сегодняшнего дня у Нейта просто не было возможности уделить ему больше времени, они лишь ужинали вместе по вечерам. Нейт по природе своей был не очень разговорчивым, не умел сближаться с людьми, не умел вести дружеские беседы, да и друзей-то у него не было. Единственный человек, с которым он свободно общался, был его средним братом. А вот Рин, похоже, любил общение. Нейт попросил Атико приглядеть за юношей, помочь освоиться в новом доме и если тому что-то понадобиться — позаботиться об этом. Но его верный управляющий, видимо, воспринял эту просьбу несколько иначе, и вместо присмотра устроил за ним целую слежку. С одной стороны это было совершенно не то, чего хотел Нейт — он не желал, чтобы Рин чувствовал себя здесь заключённым, но с другой — слушать каждый вечер доклады Атико оказалось забавно.       Из его рассказов следовало, что по большей части Рин старается быть тихим и неприметным, не мешать никому в доме. Несколько раз он даже пытался предложить слугам свою помощь, но те, конечно же, не позволили господину выполнять какую-либо работу. Ещё Рин любил читать и гулять в саду, а так же неплохо поладил со своим слугой. По этому поводу Атико даже возмущался, что, мол, юный господин разбалует слугу, потому что вместо того, чтобы поручать тому работу, он ведёт себя с ним, как с приятелем.       Относиться к Рину как-то иначе, чем как к юному дворянину, Нейт просто не мог, даже если бы хотел. А он и не хотел. Он порой даже завидовал силе духа Рина, сам он ни за что не выдержал бы и малой части того, что выпало на его долю. Думая об этом, он испытывал уважение к стойкости его характера, и уж точно не собирался держать Рина за обычного раба. Это было просто не достойно по отношению к этому удивительному человеку.       Ещё Нейт понял, что ему нравится общество Рина. С ним оказалось приятно просто ужинать или молча сидеть в гостиной, с ним было интересно играть в линт, и Рин даже не прилагал для этого каких-то особых усилий. Вести себя подобным непринуждённым образом Нейт тоже не умел, но рядом с Рином ему не приходилось обдумывать каждое своё слово. Ещё принцу нравилось просто смотреть на него: улыбался ли Рин, дерзил, надевал ли маску холодного равнодушия — он неизменно оставался красивым и изящным.       И, пожалуй, ещё одной удивительной чертой был его голос: очень мягкий, но во время пения звонкий и всепоглощающий. Казалось, когда Рин поёт, его голос заполняет собой всё помещение. Когда же он говорил, то порой необычно растягивал гласные. Он делал это специально? По привычке? Откуда взялась такая манера речи? Раньше Нейт не слышал подобного, так не разговаривали ни агрейцы, ни осирийцы. Откуда вообще Рин? Он спросил об этом недавно, но юноша не захотел отвечать, и Нейт решил не настаивать. Может эти воспоминания были для Рина болезненны, а принцу вовсе не хотелось бередить раны. Нейт искренне желал поладить с ним, и, возможно, даже завести дружеские отношения. Ведь им предстояло целый год прожить под одной крышей, к тому же он был уверен, что Рин очень интересный человек. Но больше всего подкупала его честность: за всё время их знакомства, Рин солгал при нём лишь однажды — несколько дней назад, на ужине, сказав гостям то, что они придумали вместе. Нейт так устал слышать постоянную льстивую ложь, что рядом с Рином просто отдыхал от неё.       Проснувшись сегодня куда позже обычного, Нейт обнаружил завтрак на столике у окна. Встал и наскоро разделался с ним, принял ванну, переоделся, а затем заглянул в спальню Рина. Юноши там не оказалось. Наверняка был в гостиной или в библиотеке, ведь Атико говорил, что в первой половине дня тот читает. Нейт не ошибся, Рин и правда читал в гостиной. Когда принц уже почти спустился с лестницы, Рин, вздрогнув, обернулся к нему.        «Почему он постоянно вздрагивает при виде меня? Разве я сделал что-то, чтобы напугать его или причинить вред? Не считая шрама, конечно».       — Ваше Высочество? Я не знал, что вы здесь.       — Я теперь почти всегда буду дома, — ответил Нейт, подходя и садясь в кресло напротив. — Ты хочешь сегодня сходить в город?       — А можно? — Рин прикрыл книгу, и его глаза радостно загорелись.       — Сегодня же День Солнца.       — Правда? Уже сегодня? Я совсем потерял счёт времени. Я бы очень хотел сходить на праздник, хоть на пару часов.       — Хорошо, тогда я пойду переоденусь, — сказал Нейт вставая.       — С вами? — на лице Рина отразилось изумление.       «Он не хочет идти со мной? Мне нравится проводить с ним время, а ему? Я даже не спросил его: может, для него это в тягость?»       — Я не настаиваю, можешь пойти один. — Нейт развернулся и направился наверх, в свою комнату. Что ж, он уже привык проводить свои дни в одиночестве, с чего он вообще взял, что с появлением Рина что-то изменится?       — Ваше Высочество! Принц! Да подождите вы, — Рин нагнал его на втором этаже и, схватив за плечо, развернул к себе. — Я просто неправильно вас понял. Я подумал, что вы отпускаете меня погулять в город, а не то, что зовёте пойти вместе.       — Я ведь сказал, можешь идти од…       — Но я вовсе не против пойти с вами! Вдвоём ведь интереснее. Я был на празднике солнца лишь однажды, и то недолго, нас тогда всех отпустили. Вы, наверное, бывали там куда чаще, вы покажете мне самые интересные места, Ваше Вы…       — Нейт. Когда мы дома или одни, зови меня Нейт.       — Вы уверены? Я ведь воспользуюсь этим разрешением, — Рин улыбнулся.       — Уверен.       — Ну, ладно… Нейт, что мне надеть? Куда мы пойдём?       Странно и очень необычно. Никто кроме семьи не звал его вот так просто, по имени. Рин умудрился произнести его имя так же, как говорил многие слова — чуть растягивая гласную. Звучало красиво и как-то мягче, чем обычно.       — Вы уже не в первый раз так делаете. Может, мне всё-таки не стоило…       — Что делаю?       — Замираете и смотрите немного странно, то ли удивлённо, то ли недовольно.       — Ты первый, кроме членов семьи, кому я разрешил так себя называть, это звучит несколько необычно и удивительно. Надень что-то удобное и не слишком нарядное.       — Мы вернёмся сюда до вечера?       — Зачем?       — Разве вы… Ты никуда не приглашён? У принца, наверное, куча приглашений в такой праздник.       — Хватает. Но мы никуда не пойдём. Этот день мне нравится проводить в городе. А вечером там становится ещё интереснее.       — Хорошо, тогда надену что-то простое, — Рин поспешил в свою комнату, принц тоже уже открыл дверь, когда услышал вслед: — Нейт!       — Что? — обернулся он.       — Ничего, просто проверил.       Он зашёл в спальню, прикрыл дверь и прижался к ней спиной. «Нейт». Нет, не так, у Рина выходит: «Неэйт», — принц улыбнулся. Может, у них всё-таки получится поладить?              

***

      Рин ещё в самом начале понял, что его хозяин — странный человек. Каждый вечер наблюдая за ним, порой что-то спрашивая и узнавая, он постепенно делал выводы, а сегодня пришло окончательное понимание. Прошло уже больше двух недель, как Рин жил в этом доме, не считая той, что он провёл в полубессознательном состоянии, но принц не особо пытался с ним общаться. Разве что ужины, недолгое пребывание в гостиной и короткие разговоры по делу. Но сегодня это изменилось. Почему? Принц с самого утра оказался дома: видимо, сегодня у него нет никаких дел. И первое, что он сделал, спустившись — позвал Рина гулять. Это не похоже на человека, который не заинтересован в общении. И теперь, если подумать — совместные ужины это лишь подтверждают. Каждый вечер, возвращаясь, принц не прогонял Рина и не уходил сам, наоборот, он проводил остаток дня с ним. Что это — какой-то новый вид общения? А то что принц позволил РАБУ звать себя по имени — как на такое должен реагировать нормальный человек?       И вот теперь, прогуливаясь по праздничному городу, принц всё время молчал, лишь изредка спрашивая, чего бы хотел Рин. К примеру: не хочет ли он заглянуть на торговую площадь, купить ли Рину что-то, не голоден ли он, не хочет ли посмотреть выступление артистов? Принц явно пытался проявить заботу. Но при этом не говорил, что заинтересовало его самого, не спрашивал, понравилось ли Рину увиденное, и теперь на это у Рина было объяснение — принц просто необщительный. Учитывая званый ужин, выходило, что при необходимости Нейт вполне может поддерживать вежливую светскую беседу, но может ли он просто свободно и открыто общаться? Да и его реакция на простые шуточные или игривые слова Рина показывала, что подобное ему не просто не привычно, а ставит Нейта в тупик. И теперь, складывая все кусочки воедино, Рин понял: тот хочет общаться, но, похоже, не знает как! Иначе бы он не позвал с собой сегодня. Как вообще можно дожить до… Сколько ему там, кстати: двадцать два, двадцать четыре? Надо бы уточнить. Так вот: как, дожив до подобного возраста, можно не уметь таких вещей, как простое, непринуждённое общение? И чтобы подтвердить свою догадку, Рин решил провести эксперимент.       — Пойдём туда, — сказал Рин, бесцеремонно подхватывая принца под локоть и утягивая к лавке бесплатных праздничных сладостей.       Конечно, тут не было такого выбора, как в какой-нибудь изысканной кондитерской в центре города, всё-таки угощения организовывались для простых жителей, да ещё из королевской казны, а с чего бы это королю тратить лишние деньги? Из всех угощений Рину приглянулись яблоки на палочке, запечённые в сахаре, и он, не раздумывая, взял два.       — Держи, — протянул он одно Нейту, и тот, взяв, осторожно надкусил. — Ну и как?       — Неплохо.       Рин тоже попробовал, а потом сморщил носик.       — Я бы сказал: пойдёт, но можно было бы положить и побольше сахара.       — Я учту, — отчего-то нахмурился принц.       — При чём здесь ты, не ты же их готовил.       — Я организовывал праздник, и угощения тоже согласовывались со мной.       Бездна, Рин об этом не подумал. Да и откуда бы ему знать, что в Перии принцы занимаются подобной ерундой?       — Прости, — юноша виновато склонил голову. — Я не хотел сказать, что это невкусно, — он надкусил яблоко ещё раз, — да и вообще, теперь я распробовал лучше. Очень даже...       — Ты сейчас не честен, — Нейт нахмурился ещё сильнее.       Ох, нет, так дело не сдвинется. Рин просто пытался разговорить его, а в итоге что? Вызвал недовольство, или ещё хуже — разозлил. Как же с ним сложно.       — В бездну эти яблоки. Я честен. Но, скажем так: у меня придирчивый вкус. Мне повезло, что я никогда в жизни не испытывал голода, всегда ел вкусную еду. Поэтому моё мнение в этом вопросе можно не учитывать. Вот посмотри на них, — юноша кивнул на двух маленьких девочек неподалёку, которые радостно обкусывали такие же яблоки, — видишь, им очень даже нравится. Судя по их чистой, но заношенной одежде, я бы сказал, что они из очень простой семьи. Не нищей, но и позволить себе лишнего не могут. Такие, как они, это большая часть жителей Перии. Про рабов я вообще молчу. Так вот, я к тому, что для них все эти угощения очень вкусные, и ты устроил по-настоящему хороший праздник, ведь в итоге он рассчитан именно на простой люд.       — Значит, ты предпочитаешь другие сладости?       — Это всё, что ты вынес из сказанного мной? — усмехнулся Рин. — Ну, раз ты тут про всё знаешь, какое интересное место можешь мне показать?       — Даже не знаю теперь, что может быть тебе интересно.       — Ты снова не так меня понял, — вздохнул Рин. — Я, конечно, не сидел безвылазно взаперти, но Нанпар это всё же клетка, пусть и с весьма неплохими условиями. Мне интересно абсолютно всё, не связанное с тем местом и подобными ему.       — Как насчёт животных? У восточных ворот остановился зверинец с редкими животными со всего мира.        — Отлично! — Рин вновь подхватил принца под руку, и сам повёл его в нужном направлении.       Так, первая попытка разговорить Нейта не увенчалась успехом. Может, попробовать детскую забаву, в которую когда-то давно играла с ним сестра?       — Нейт, сыграешь со мной в одну игру?       — Да, только… здесь? — Принц обернулся по сторонам — их повсюду окружали люди.       — Для этого не нужно ничего особенного. Вся игра заключается в словах. Смотри: я называю какое-то слово, к примеру то, что вижу, — Рин взглянул на ближайший прилавок. — Вот — рыба, а ты должен назвать мне другое слово, которое по-твоему подходит к этой «Рыбе», например — море. Или: дерево — лес. Ты играл в подобное?       — Нет. Но, кажется, понял, о чём ты. Давай попробуем.       — Только говори первое, что придёт в голову, не думая. — Нейт кивнул, и Рин начал: — Город.       — Абрас.       — Торговец.       — Рабы.       — Золото.       — Деньги.       — Камень.       — Стена.       — Дом.       — Улица.       — Рин.       — Друг.       Рин замер и удивлённо посмотрел на Нейта, а тот, видимо, поняв, что сказал, отвёл взгляд.       — Не думаю, что это подходящее слово, — неуверенно сказал Рин.       — Ты не хочешь? — Очень тихий вопрос, такой тихий, что юноша едва расслышал его.       — Скорее не могу.       — Да, конечно, как и все. Чего ещё я мог ожидать… — выдохнул принц и, развернувшись, быстро пошёл прочь. Рин побежал следом:       — Нейт, — он ухватил его за запястье.       — Отпусти.       — Нейт, послушай. Ты ведь просил меня говорить правду, так вот тебе моя правда: я давным-давно забыл, что такое дружба. Мир, в котором я прожил последние годы, это не место для привязанностей, и я всеми силами избегал их. Я научился делать это так же легко, как дышать, и теперь уже не могу вот так просто измениться. Да и не уверен, что хочу. Поэтому, прости, но не жди от меня многого. Но мы можем просто общаться, это ведь тоже неплохо. И я могу пообещать, что буду предан и всегда предельно честен. Ты можешь говорить со мной обо всём, от меня никто не узнает ни слова. Мне кажется, это нечто схожее с… — Рин замолчал, потому что он просто не мог выдавить из себя это слово вновь.       — Моё общество тебе неприятно? — поднимая взгляд, спросил принц.       — С чего бы?       — Дома ты запросто общаешься со всеми слугами, но стоит появиться мне, и ты замолкаешь.       — Ну так до сегодняшнего дня я просто не знал, как мне вести себя с тобой.       — Как угодно.       — И ты, кстати, сам не особо разговорчивый.       — Я всегда и со всеми такой.       — Я уже понял. Так ты хочешь вернуться домой? — спросил Рин, глянув в сторону гомонящей площади, а ведь они пробыли в городе всего-то пару часов…       — Нет.       — Тогда… Мы ведь пойдём к животным? — Рин сделал просительные глазки и капризно надул губы, вновь вызывая на лице Нейта странное, застывшее выражение, хотя сейчас он куда быстрее пришёл в себя.       — Да, пойдём.       — Отлично! — Рин просиял. — И, кстати, я очень болтливый, могу говорить много и долго.       — Ладно.       — Спорим, ты скоро устанешь от меня? Когда это случится, просто вели мне помолчать, тогда я затыкаюсь.       — Я запомню.       Рин продолжал что-то ещё весело щебетать, идеально исполняя свою новую роль. Значит, этот человек хочет поиграть с ним в дружбу? Что ж, ему несложно. Давая своё согласие, он готов был прожить этот год по любым правилам, только бы получить в конце желаемое. Рин взглянул на свой золотой широкий браслет. Принц и раб — приятели? Ничего глупее он в своей жизни не слышал. Ему не нужны ни приятели, ни любовники, ни друзья. Никаких привязанностей, никаких чувств…