От твоего василиска...

Протаскивать в школу огневиски было плохой идеей. Особенно для не умеющих пить. Во-первых, включается неадекватное поведение. Во-вторых, организм может взбунтоваться (одного встретила рвота в процессе). В-третьих, букет неприятных симптомов на утро, которые описываются одним словом — похмелье. И как бонус — неприятности на дурную, нетрезвую башку. И дай Мерлин не наткнуться на профессоров или старост — снижение баллов на полсотни будет гарантированно. А то и больше, если юный пьянчуга нарвется на профессора Снейпа или старосту школы Тома Реддла. Но попробовать крепкое взрослое пойло, чтобы ощутить, каково это — сам Мерлин велел! Ребята выпивали в старом неработающем туалете. На него никто не обратит внимание, соответственно — не помешает. Они, конечно, могли выпить в гостиной, тогда и уходить далеко не пришлось, но там слишком много свидетелей, и куда больше было бы желающих выпить, а бутылка не бездонная. Не говоря уж о внезапной проверке. Порой на профессора Макгонагалл находило. Как только бутылка была опустошена, перед юными пьянчугами встала тяжелая задача — вернуться обратно в гостиную. Желательно незамеченными. — Тихо, тс-с, — прикрикнул и приложил палец к губам пошатывающийся Уизли, — у меня… есть план. — И-и? — Мы выходим в коридор, — начал расписывать чуть живее, обхватывая за шею близ к нему стоящих Поттера и Долгопупса, — зачаровы…ваем, — иканье прервало на мгновение, — портреты и-и… как мышки идём в гостиную. А как кто будет проходить… мфм… прижимаемся к друг дружке… и закрываемся мантие-ей Гарри. — Портреты спят как сурки, колдовство их… — Поттер потянулся, от долгого сидения тело затекло, и скинул с плеч руку друга, — короче может разбудить… — Гарри прав, — Гермиона говорила на удивление тихо, понижение динамика голоса помогало ей чувствовать себя чуть трезвее мальчиков. Хотя ее так и тянуло растягивать слова и шататься из стороны в сторону. Она ещё никогда не ощущала такую лёгкость в теле и пустоту в голове. — Нет смысла. Я вообще предлагаю разделиться. Если кто-то… поймает нас компанией — тут же поймёт, что мы выпили. А если кого-то одного — можно сделать вид…кхем… будто сильно устал. — Гр-р-рмиона как всегда… гений, — вскинул руку Гарри, — давайте делиться. А то… за компанию могут и очки содрать… по-компанейски. Это профессора лю-юбят, чтоб их… — Не выражаться, Гарри Джеймс Поттер, — строго посмотрела на него подруга. — Я не выражаюсь ещё… пока. Не хочу… чтобы ты меня по затылку о-огрела. — Я сейчас усну… — пробормотал Невилл, осоловело моргая. — Согласен, — проворчал Симус, до этого молчавший. Разговаривать много после опорожнения желудка особо не стремился, боялся, как бы ещё что не начало вылезать наружу. На этом и порешили. Покидать уборную по одному, чтоб не попасться всем скопом. В нетрезвом состоянии, как оказалось, координация отказывалась работать. Особо восприимчивым приходилось идти по стеночке. А ещё у каждого был разный маршрут. Более трезвые по длинному, плохо соображающие — коротким. Гарри относился к числу тех, кто обойдёт половину школы. Он хотел держаться подальше от друзей, чтобы не навести на них беду. Интуиция, удивительно как ещё не отключившаяся после употребления крепкого алкогольного напитка, подсказывала, что ему особенно повезёт. — Стоять. Поттер вздрогнул, словно перепуганный кот, столбенея всем телом. Голос, что его окликнул… был хорошо знаком. — Здрасте… — нервно приветствовал с медленным оборотом. — Так-так-так, — насмешливо протянул староста школы, — кто это у нас здесь? Львёнок, возвращающийся в свой прайд. Но почему так поздно? — З-заболтался с профессором… а-а потом… стал неважно себя ч-чувствовать. Поттер с трудом подбирал отговорку, и не мог перестать растягивать слова. А говорить тише, чтобы контролировать свой «разговорник», как Гермиона, не получалось. Не тому человеку он попался. Сьюзан Боунс, что стала старостой в этом году, поверила бы. Эмиль Коркин из Когтеврана… скорее, пятьдесят на пятьдесят. А этот слизеринский гад, из-за которого сердце всегда было не на месте, нет! Фиаско было близко. Он чувствовал. Затянувшееся молчание делу совершенно не помогало, напряжение возрастало, а когда люмос на кончике палочки Реддла ослаб, и парень начал медленно оттеснять юного пьяницу к стене, тому стало не по себе. — Бедняжка. Что за симптомы? — С-слабость… голова немного… м-м… кружится. В ж-жар бросает… Нести откровенную чушь, каким-то боком похожую на правду — навык Поттера, который умудрялся действовать при множестве обстоятельств. Свет, что находился около лица, медленно опустился вниз. На красивом лице слизеринца опасно заиграли тени, а от его оскала по коже поползли мурашки. — Я чувствую. Запах. Алкоголя. Ещё не поздно во всем признаться, Гарри. Наказание будет мягче. — Ложь и пр-ровокация, — нагло ответил Поттер, не желая попадаться на эту удочку. Никто и никогда не держал слово, данное, чтобы получить признание. Впрочем, если бы не алкоголь, ответить так резво, ему не хватило бы смелости. — Серьезно? — Том наклонился ниже, хорошо скрывая отвращение от запаха алкоголя. — Моё слово закон. А ты, львёнок, явно горишь желанием лишить своего факультета сотни очков. «Реддл — чертов красавчик», — подумал Гарри и пожелал треснуть себя по лбу, чтобы вылетело ненужное из буйной головушки. И ладно бы только сейчас осознал этот «невероятный факт», так нет, слизеринец привлекал внимание, и не только, давно. На трезвую, гиппогриф его заклюй, голову… — Ты эт-то… случайно не вз-згляд, а? Иначе… почему я плавлюсь от твоего вас-с-силиска-а? Ошарашенное выражение лица напрашивалось на камеру. Был бы рядом Колин, Гарри бы ему заплатил, только бы тот заснял бесценный кадр. Кто ещё мог похвастаться тем, что привел в ступор Тома Реддла? «Сволочь, он даже растерянный привлекательный до чёртиков. Чуть приоткрытый рот, блестящие губы… так близко…» — Минус двадцать очков Гриффиндору за распитие алкогольных напитков, блуждание по коридору в неположенное время и за полную околесицу, сказанную старосте. А теперь, — Том вновь сделал яркость люмоса сильнее и отпрянул от парня, — марш в свою гостиную. Технически, околесица — не грубость, она не требовала кары за себя. Во благо своей задницы — Гарри промолчал. Двадцать очков — не сорок, не пятьдесят и не сотня. Он ещё легко отделался. Выпалив что-то неразборчивое на прощание, он спешно удалился, насколько позволяло пусть и уже уменьшившееся, но всё ещё присутствующее количество алкоголя. И оно сгорит ещё больше под действием адреналина.

***

Завтрак проходил ужасно. Во рту все ещё чувствовался привкус антипохмельного зелья, который сложно перебить едой. Судя по скривившемуся лицу Рона и хмурой Гермионы, что сидели напротив него, они испытывали те же ощущения. Помимо этого, Гарри чувствовал, как его спину сверлит взгляд со слизеринского стола, который как раз с правой стороны от них. Кому принадлежит «сверло», Поттер догадывался. Вчера он нарвался на старосту школы. Часть разговора ускользнула из хмельной памяти, но воспоминание о том, что он ляпнул какую-то беспросветную чушь — осталось. И так всегда. Если память была стёрта, можно быть уверенным, что без тупой ситуации не обошлось. Вопрос времени, когда Реддл его подловит, чтобы напомнить о случившемся, и втопчет в землю по самую голову. — Мальчики, заканчивайте, — обратилась к нему и к Рону Гермиона, отодвигая от себя тарелку. Еда почти осталась нетронутой, — через двадцать минут начнется Трансфигурация. Трансфигурация. Просто блеск. Предмет и так плохо усваивался, теперь обещал конкретную пытку. Способность соображать у Гарри пострадала больше всех, а на вполне пригодном физическом состоянии далеко не уедешь. — Блин… — несчастно выругавшись, он встал с места. Как и Гермиона, он тоже почти ничего не съел. Овсянка казалась ещё противнее, чем есть на деле. — Подождите, — с набитым ртом пробормотал Рон. Стоило услышать о времени, сильно поджимавшем, недомогание отошло на второй план и он стал запихивать в себя еду. Следующий приём будет только в двенадцать, а это чуть больше трёх часов. Живот уже к одиннадцати начнёт песнь кита. Во всяком случае, у него. Друзья проявляли гораздо больше выносливости. До кабинета трансфигурации можно добраться и за десять минут, но явно не в развалочку. Способности к быстрому перемещению сегодня не было ни у одного из них. Помимо этого, требовалось найти в себе силы не краснеть от стыда, если на предмете они будут нести и практиковать полную чушь. Гермионе придётся хуже всех. — Гриффиндорское трио, будьте так любезны, притормозите. Голос старосты Слизерина не узнать было невозможно. А уж его обращение сразу ко всем… Гарри обернулся быстрее всех, несмотря на желание провалиться сквозь землю или стартануть со всех ног в класс, который был близко, буквально в конце коридора. За ним обернулась Гермиона, а затем и Рон, в процессе проглотив еду. Немного взял с собой из большого зала. — Что тебе нужно, Реддл? — На самом деле от вас, мисс Грейнджер, и от мистера Уизли, ничего. Хотелось бы переговорить с вашим другом. Но мне показалось невежливым окликнуть только его, а вас проигнорировать. Уверяю, это не займёт больше пяти минут. Мы не опоздаем на занятие. Закатив глаза и смерив старосту неодобрительным взглядом, Рон взял подругу за плечо, молча уводя в кабинет и тем самым давая за себя и за неё разрешение поговорить с Гарри. Враждующий факультет любил придираться. Особенно к их другу. Обычное дело, которым уже никого не удивить. — Так… что ты хотел? — нейтрально спросил Поттер, когда друзья покинули коридор, а они вдвоём отошли в сторону, чтобы не преграждать путь другим студентам. Особо внимание на них не обращали, в виду того, что скоро начнётся урок. — Как голова? — Да вроде… нормально. А у тебя? — задал встречный вопрос Поттер, но не из желания оскорбить, а из-за непонимания. — Всё в порядке. И вчера было хорошо, и сегодня не жалуюсь. Реддл начал в открытую насмехаться. От его взгляда так и тянуло передёрнуть плечами. Словно насквозь видел. Все тайные мысли… тайные, постыдные моменты… — А как твой язык? — Ч-чего…? Ты свой проверял? Что ты несёшь вообще? Говори, что нужно и пойдём, пока не опоздали. Картины в голове не складывались. Вряд ли сказанное Поттером вчера хоть как-то соотносилось с тем, что сейчас говорил Реддл. Да и они в жизни столько не разговаривали. Обычно на всё хватало пары секунд… Вскрик произошёл случайно, чисто на рефлексах, когда чего-то не ожидаешь и пугаешься этого. Для Гарри этим чего-то оказался Реддл. Наглый, самоуверенный и потерявший стыд Реддл! Прижал к стене, грубо схватил за подбородок и прилюдно глубоко поцеловал. Его язык быстро оказался во рту Поттера, он давил, ласкал, каждым движением требовал ответить. Удержаться не вышло. Гарри всухую проиграл, плывя от жаркого, до безумия приятного, напора, в последний миг сумел ухватиться за мантию слизеринского гада. Добился-таки своего. — Ты… чего… головой ударился?! Шансов оторваться самому не было никаких. Не с таким напором. Он нашёл в себе силы заговорить, — и заговорить почти нормально, без замечаний и громких завышенных нот, — как только Реддл перестал насиловать его рот и отпустил, выглядя при этом до неприличия довольным. — О, не переживай. Я хотел проверить, укоротился язык или всё такой же длинный, как вчера. — Н-не понял… — настороженно прищурился Гарри. Мысль о том, что из памяти выскользнуло что-то очень важное, вопила сиреной. — Ты случайно не взгляд? Иначе почему я плавлюсь от твоего василиска?— процитировал Том те самые слова, что выбили из колеи вчера, и с наслаждением наблюдал за сменой эмоций на лице Поттера. Шок, неверие, а после сумасшедшее количество стыда. Краска залила лицо до самых ушей. Вот она! Фраза, которая вылетела из головы, и теперь обрушилась на Гарри со всей основательностью! Смотреть в нахальные глаза Реддла расхотелось моментально, какими бы красивыми они не были, пошёл он к нюхлерам! В трезвом уме Поттер в жизни бы такого не сказал! И ясно дело почему! Это ж как нужно нажраться, чтобы так исковеркать и без того жалкий подкат? — Вот чёрт… — О, — коротко посмеялся Том, — теперь я вижу, как ты плавишься. Выглядишь забавно. — Класс! Просто замечательно! Ты хотел надо мной поржать — у тебя получилось! Всё, пошли в кабинет, пока не опоздали, — проворчал Поттер, вырываясь окончательно и быстро шагая по коридору. Несмотря на выходку Реддла, Гарри не испытывал гнева по отношению к нему. Сам виноват. Да и не сделал Том ничего плохого, если уж на то пошло… — Не умри в следующий раз от моего василиска! — вслед ему сказал староста-убить-бы-его-на-месте-ещё-не-поздно-взять-свои-слова-назад-он-урод, чуть усилив голос. — Пошёл в жопу! Половину урока теперь сидеть красным помидором. Ну… с другой стороны, станет неплохим уроком. Если собираешься пить — делай это дома, где никто не достанет. Тогда не будешь разгребать последствия пьяной реплики, сгорая от стыда на следующий день.