Игрушка Милохина |D&J

Я открыла глаза и тут же поморщилась от ужасной гудящей боли в голове. Кое-как повернув голову, я осознала, что нахожусь в большой незнакомой мне комнате. Окна были зашторены и в комнате царил полумрак, хотя, судя по солнечным лучам, был день. Я попыталась встать, но в голове закружилось, а в глазах заплясали разноцветные искорки.   — Ох, че-ерт, — протянула я.   Рядом послышался мужской голос:   — Это я, босс. Она очнулась. Только что, — я поняла, что разговаривали по телефону.   Голос был мне незнаком, и я осторожно повернула голову, чтобы разглядеть говорившего. Зря. Ой, зря. Возле кровати на кресле, закинув ногу на ногу, сидел темноволосый парень из автомобиля. Тот самый, который хотел ударить меня, когда… Ох. Воспоминания внезапно нарисовали яркую картинку вчерашней ночи. Надо срочно бежать отсюда! Я подскочила с кровати, и меня сильно занесло в сторону двери. Я ощутила дикую боль внизу живота.   — Ой… — пискнула я, почувствовав, что не устою на ногах.   Чьи-то крепкие руки подхватили меня и прижали к себе. Горячее дыханье, стоящего сзади коснулось моей шеи, и я, растерявшись, на секунду прикрыла глаза.   — Как спалось? — прозвучал низкий мужской голос за моей спиной.   Мои глаза расширились от ужаса. Я узнала этот голос. И очень надеялась, не встретиться взглядом с теми голубыми глазами.   — Я задал вопрос, не заставляй его повторять, — медленно произнес всё тот же голос, и я вздрогнула. Парень говорил тихо, мягко, но в звуках его голоса слышался скрытый утробный рык. Такому голосу нельзя не подчиняться, и я шепнула:   — Не помню.   Парень приподняв, развернул меня к себе, и я, не удержав равновесия, упала на его грудь. Послышался тихий смешок.   — Что ты со мной сделал? Моя голова, — заныла я.   — Пить меньше надо было, — холодно бросил парень и усадил меня назад на диван.   Я обхватила голову руками. Было тяжело даже молчать — боль в голове не утихала.   — Что мне вкололи? Наркотики? — вдруг спросила я, припоминая подробности вчерашней ночи.   — Снотворное, дура, — ответил темноволосый парень. Я догадалась, в чем причина моей жуткой головной боли. Смешать снотворное с алкоголем было очень плохой идеей.   — Какого черта я здесь делаю? — обратилась я к Дане. — Отвези меня домой. Немедленно.   Парень смотрел на меня в упор, его насыщенно-голубые глаза сузились, словно пытаясь уловить в моих словах намек на страх. Но я не боялась. Я не из трусливых.   — Ты слышишь, что я говорю?   Парень упрямо молчал. Лишь губы изогнулись в насмешливой улыбке.   — Ты не вежливая, — вдруг заявил он.   — Что? — не поняла я.   — Я назвался, а ты так и не представилась, — сказал тот и склонил голову набок.   — С насильниками не знакомлюсь, — отрезала я.   — Не заставляй меня применять силу, — произнес он, и я поежилась.   Не хотела проверять на себе, правду он сказал или соврал.   — Юля, — неохотно ответила я. — Юля Гаврилина.   Мне хотелось поскорее закончить этот бессмысленный разговор и уехать домой. Но парень, видимо, думал иначе.   — Оставь нас, — бросил он сидящему все это время в комнате темноволосому, и тот не посмел ослушаться. Когда дверь закрылась, Милохин подошел и наклонился надо мной.   — Ты вкусно пахнешь, Юлия, — произнес он, и кожа на моих руках покрылась мурашками.   — Отвези меня домой. Сейчас же! — потребовала я, но парень не обратил внимания на мои слова.   — Это мой дом. Мои правила. Все в этом доме — мои вещи. И ты теперь тоже одна из них, — произнес он и направился к выходу из комнаты.   — Ты куда?! — я рванула за ним, но в глазах все расплылось, и я остановилась, опираясь рукой о стену.   Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Только сейчас я заметила, что стою в коротенькой бежевой ночной рубашке.   «Он меня переодел? Зачем? И вообще, я хочу домой!» — подумала я и потихоньку, чтобы не упасть, подошла к двери. Подергала — заперто.   — Эй! Я не буду здесь сидеть! — закричала я, колотя руками дверь. В ответ только тишина.   — Открой, придурок! — я не успокаивалась.   Прислушалась — за дверью ни звука. Я растерялась. На глазах появились слезы, и я сползла на пол.   — Открой, — всхлипнула я. — Я кушать хочу.   Вновь никакого ответа. Я обхватила колени руками и расплакалась. Голова все еще болела, живот ныл и от голода, и от вчерашнего. Хотелось верить, что все это — дурацкий сон, что я вот-вот проснусь у себя в кроватке, на съемной квартире, из окон которой видно детский сад и парк.   Вдруг дверь отворилась, и в комнату вошёл парень с подносом. Он поставил всю еду на стол и стал уходить. Я подскочила к нему.   — Я домой хочу! Домой! — кричала я, держа парня за рубашку.   Он покосился на меня.   — Босс сказал съесть и выпить таблетку, — проворчал он, отцепляя мои тонкие пальцы от своей одежды, и вышел.   Я оторопела. Босс? Сказал поесть? «Таблетка!» — мелькнула мысль. Я подошла к столику и взяла с блюдца белую таблетку. «Хм… Похоже на анальгин» — я повертела ее в руках. Голова гудела, и я была готова на все, чтобы это прекратить. Я взяла стакан с водой и, немного отпив, проглотила таблетку. Желудок дал о себе знать, и я, отодвинув мясное блюдо и суп, скушала порцию салата. Я улеглась на кровать с надеждой, что головная боль и неприятные ощущения внизу живота вскоре пройдут. «Господи, что он со мной сделал…» — пронеслась тревожная мысль в голове. Я закрыла глаза, стараясь не думать о том, как именно я превратилась в девушку. Воспоминания тоже приносят боль.   От подобных раздумий я уснула