Семья Металлистов

За обеденным столом было тихо. Звенящую тишину нарушал только скрежет приборов о тарелку. Дэниелс не смел отвести взгляда от своей тарелки. Но даже при таком раскладе он чувствовал редкий, полный укора, взгляд отца. Наверняка младший брат чувствовал тоже самое. Блондин сидел во главе, недалеко от Матильды. Женщина старалась сидеть прямо. В холодном, отстранённом взгляде мелькала печаль. — Данте? — вдруг произнес Себастьян, разрушая тишину. Дети одновременно вздрогнули, но глаза поднял только младший сын. — после обеда репетировать. Тот покорно и быстро кивнул. Порой, Дэниел задумывался: как у холодного, отстранённого отца и зажатой матери мог родиться кто-то вроде Данте? Он невольно бросил взгляд на младшего. Обычно тот улыбается по каким-то пустякам. Любая мелочь способна поднять ему настроение. Единственный луч света в бесконечном лабиринте в виде круга ада, длиной в долгие шестнадцать лет. Обед закончился. За всю жизнь юноша научился проглатывать любую пищу, не замечая вкуса. Есть изначально он не хотел. Но в доме Швагенвагенсов понятия «не хочу» просто не существовало. Уже по привычке, Дэниелс быстро ретировался к себе в комнату, избегая возможные вопросы. Но даже в комнате не было ожидаемой безопасности. На душе скреблись кошки. Нечто беспокоило юношу. Он почему-то твердо был уверен, что должен спуститься вниз. Волнение за младшего брата было сильнее всего на свете. Торопливыми и тихими шагами парнишка сбежал вниз по лестнице. Даже не подходя к гостиной он услышал.. Хлопок. Он вздрогнул, будто ударили его, а не брата. Этот звук был до мурашек знакомым. Дэниелс знал его настолько хорошо, что с лёгкостью мог определить материал линейки, которой хлестают провинившегося по руке, настрой отца и даже уловить звук хлюпающей крови. Парень остановился около двери, застыв. — Данте. Кто угодно бы уже запомнил элементарный аккорд. Но только не ты. — тон был настолько спокойный и бесцветный, что звучал даже угрожающе. Снова хлопок. Он был громче предыдущего. — в чем проблема заучить элементарную вещь? — со следующим хлопком было четко слышен звук скольжения подошвы о пол. Кажется, Данте согнулся, инстинктивно прижимая руку к себе и скользнул по полу. Повезло, что не упал. — ты ответишь мне? Дэниелс зажмурился и схватился за собственную руку, услышав очередной удар. От одного представления этой ужасной картины становилось дурно. — я н-не знаю. — вхлипнул младший, изо всех сил стараясь предать тону твердости. — прекрати плакать. Ты уже не ребенок. В тринадцать лет пора научится контролировать себя. Но со следующим хлопком Данте едва слышно вскрикнул. Из глотки вырвалось рыдание. Дэниелс не видел, что происходит в комнате. Но откуда-то знал, что отец нахмурил брови и сжал линейку чуть сильнее обычного. — немедленно вытяни руку. Тишина. Её хотелось побыстрее нарушить, чтобы избавиться от напряжения. Но улавливалась только возня. Юноша заглянул в дверной проем. Брат стоял, закрыв запястье ладонью, слегка согнувшись. На пол стекали редкие, алые ручейки. А по щеке и подбородку слёзы. Красные, напуганные глаза с мольбой поднялись из-под лобья. — я все понял.. честно. — тихо пролепетал парнишка. — РУКУ. — вдруг воскликнул отец, повышая голос. Братья вздрогнули. Данте сжал зубы, медленно вытягивая руку. Отец замахнулся. — прекрати! — неожиданно громко одернул его Дэниелс, ворвавшись в гостиную. Он тут же пожалел о своем решении. — Дэн.. — роняя новые и новые слезы, прошептал младший. Сквозь боль он улыбнулся. Самая ненавистная улыбка, которую только мог наблюдать Дэниелс на губах брата. При виде неё становилось в сто раз больнее, чем во время наказания. — пошёл вон отсюда. — оскалился блондин. Данте подорвался с места, побежав к брату. Тот прижал его к себе одной рукой. Сожаление и тихая ярость играли во взгляде, сменяя друг друга. — отец, прошу, остановись. Он же не сможет играть. — Дэниелс. Быстро выйти отсюда. Хочешь дополнительное наказание? — процедил Себастьян. Злость и ненависть бурлили в венах. Дэниелс поймал себя на мысли, что больше всего хочет воткнуть эту линейку в шею отца. — что здесь происходит? — раздался тихий, дрожащий голос Матильды со стороны дверного проема. Но ей никто не ответил. Однако картина говорила сама за себя. — давай я ему объясню! Я справлюсь! Он всё поймет! — с надеждой и одновременно отчаянием попросил Дэниелс. Данте зашёл старшему за спину, вцепившись в его руку. — оглох, да? — Себастьян медленно подошёл к сыну. На жену он не обратил ни малейшего внимания. — последнее предупреждение. Юноша выпрямился, нахмурившись, медленно качнул головой. «Нет» Удар. Дэниелс отшатнулся, когда в висок отдалось ужасной болью. В глазах потемнело. Мебель ходила кругом. Силуэты то размывались, то снова обретали чёткость. Кажется, парень был готов упасть на пол. Но хрупкие руки матери удержали его равновесие. Всё вокруг стало тише. Как будто он находился далеко в пещере и слышал разговоры людей с выхода. — Себастьян! — с редким возмущением воскликнула женщина. Впервые за долгие годы она выразила свое негодование. — хочешь сказать, я не прав? — блондин указал на неё линейкой. — по-твоему, нормально, что твои дети позволяют себе такое поведение? Она медленно качнула головой. — вот именно, что дети. Мои дети, Себастьян. Я не могу просто смотреть.. — но смотрела. — перебил её мужчина, стрельнув озлобленным, хищным взглядом. — смотрела всю свою жизнь. Матильда спрятала глаза, подталкивая детей к выходу. Те быстро сориентировались, поняв, что лучше скрыться. — но.. всему должен был предел! Себастьян сделал шаг вперёд. — какой от тебя толк? Скажи мне, Матильда? Ты пытаешься жалеть этих бездарей и спорить со мной. Думаешь, что твое слово в этом доме что-то значит? Думаешь, ты сделаешь их жизнь лучше? В какой момент в тебе заиграла совесть? Женщина сжалась, обняв себя руками. Взгляд продолжал блуждать по полу. — я жду ответа. Тишина. Матильда выдохнула, когда дети ретировались из гостиной. А Себастьян отложил линейку в сторону. Резко и быстро замахнулся. Снова хлопок. Но на этот раз не линейкой и не по руке. Матильда дёрнулась, отшатнулась, прижимая ладонь на щёку, которую щипало от жгучей боли. Полные страха и обиды глаза взметнулись на мужа. На его лице не дрогнул ни один мускул. — пошла вон. — сквозь зубы процедил мужчина. Та молча подорвалась с места, почти бегом вышла из гостиной. Щека ныла от удара. Краснота пробивалась даже через тональник. Глаза защипало от слёз, которые тут же пробились через ресницы. Страх перерастал во что-то другое. Что-то, подающее странные идеи. Теперь только одной мысли о муже хватало, чтобы испортить весь оставшийся день. Матильда остановилась около двери детей. Она услышала тихий смех. Кажется, Дэниелсу удалось успокоить брата. Наверняка обработал его раны и вкратце объяснил о том, как поставить нужный аккорд. Женщина улыбнулась. Но тут же померкла. Она понимала, что бежать от «проблемы» в лице супруга некуда. Куда бы они не пошли, петля замкнется и грёбаный ад начнется заново. И так по кругу.. Конечно, всё решаемо. Каким же образом? Матильда вздрогнула. Ответ пришел быстро. Как зачарованная, она застыла. — «Только избавиться от проблемы». Взгляд упал на кружку, из которой супруг пил кофе каждое утро. А потом на тумбу, в которой было много лекарственных (и не только) препаратов. Мотнув головой, женщина удалилась в спальню.