Глубоко в моем сердце я скрываю

      Артур наблюдал, как рассвет выползает из-за горизонта, как вдруг почувствовал, что его охватывает странное чувство решимости. Он встал и отодвинул свой стул в сторону, направляясь в коридор и ожидая проходящего мимо слугу.       «Томас», — позвал он, и юноша остановился как вкопанный, широко раскрыв глаза от того, что король назвал его по имени.       «Сир?»       «Иди в кабинет лекаря и скажи Мерлину, что я ожидаю его во дворе через час, затем иди и попроси оседлать мою лошадь. Скажи Оуэну, что я спущусь в течение часа.»       «Да, милорд», — сказал Томас с вежливым поклоном, исчезая в коридоре.       Артур приготовился, отказавшись от завтрака опасаясь, что его стошнит, и вышел на улицу, где его ждал Оуэн со своей лошадью. Он взял поводья, кивнув в знак благодарности, и оглянулся, чтобы посмотреть, не едет ли Мерлин.       «Артур».       Он оглянулся и увидел Гвейна, спускающегося к нему по лестнице, а ужасная рана на голове, которую он получил накануне, резко выделялась под его волосами.       «Я занят, Гвейн», — коротко сказал он. «Что бы это ни было, это может подождать».       Гвейн сошел с нижней ступеньки и встал перед Артуром с выражением лица более серьезным, чем когда-либо.        Артур нахмурился, внезапно почувствовав себя на грани, и Гвейн подошел ближе, сказав, понизив голос:              «Если ты причинишь ему боль, я убью тебя».       «Прошу прощения?» — Сказал Артур, настолько шокировано, что мог только моргать.       «Ты слышал меня», — сказал Гвейн все еще низким голосом. «Я знаю, что произошло вчера, я видел, что он сделал, как он спас тебя. Если ты хоть пальцем тронешь его, обещаю, ты пожалеешь об этом».       Артур открыл рот, но был избавлен от необходимости отвечать, так как Мерлин появился словно из ниоткуда.               «Что происходит?» — спросил он, и Артур заметил темные круги у него под глазами и необычную бледность кожи.       «Ничего», — сказал Гвейн с улыбкой. «Просто перекинулись парой слов. Увидимся позже, Мерлин, » — многозначительно сказал он, прежде чем бросить тяжелый взгляд на Артура и уйти.       Встряхнувшись, Артур вскочил на коня и, изо всех сил стараясь не смотреть на Мерлина, сказал:                    «Мы едем на поляну в пятнадцати милях к югу отсюда».       Тишина была единственным ответом, и он выехал из двора, не слишком быстро, чтобы Мерлин не отставал. Они покинули цитадель, ускоряя темп, которого они обычно придерживались для путешествия без спешки. Воцарилась тишина, и Артур попытался принять ее, но вместо этого нашел ее ужасно гнетущей.       Он все еще понятия не имел, что будет делать, и ехал с Мерлином, не имея ни малейшего представления о том, что собирается сказать. Теперь казалось глупым командовать этой прогулкой вдали от замка, когда, как только они прибудут к месту назначения, Артур мало что сможет сделать, кроме как пялиться на Мерлина, как рыба, которую ударили по голове. Казалось, росло доказательство того, что он и в правду идиот.       Они так быстро добрались до поляны, что Артур пожалел о той скорости, с которой он скакал верхом на лошади, и задумался, что же, черт возьми, ему теперь делать. Он спешился, Мерлин последовал его примеру, и он на мгновение повернулся к нему спиной, пытаясь успокоиться, отчаянно пытаясь подобрать слова, которые ускользали от него. Он повернулся, и рука автоматически легла на рукоять меча — жест, которым он пользовался с детства, чтобы сохранять равновесие в трудных ситуациях.       Взгляд Мерлина остановился на этом движении, он посмотрел на Артура, их глаза встретились на одно ужасное мгновение, прежде чем Мерлин опустился перед ним на колени. Он поднял глаза, полные слез, и прошептал:              «Сделай это быстро».       «Что?» — Спросил Артур, его мир угрожал на полной скорости сойти со своей проклятой оси.       «Если ты когда-нибудь заботился обо мне… сделай это быстро», — повторил Мерлин, и печали на его лице было достаточно, чтобы разрушить весь мир Артура.       Его сердце сжалось в кулак, и он проклял себя за то, что стал причиной того, что Мерлин так отчаялся. Он обнажил свой меч и осторожно приблизился к Мерлину, затем наклонился и положил оружие на землю перед ним. Он снова выпрямился, и Мерлин посмотрел на него, в его глазах было замешательство, а по щеке скатилась слеза.       «Я скорее умру, чем причиню тебе боль», — сказал Артур сдавленным голосом. «Я убью любого, кто когда-либо попытается причинить тебе вред, и мне больно думать, что ты можешь бояться меня».       «Я не понимаю», — сказал Мерлин, задыхаясь. «Ты король, ты–»       «Я стою здесь не как король, Мерлин!» — Крикнул Артур, его голос дрогнул, когда он это сделал. «Я стою здесь как человек, который верил, что знает тебя лучше, чем кто-либо, человек, который думал, что ты единственное постоянство в его жизни, человек, который думал…который думал, что ты его, » — закончил он, с ужасом почувствовав, как слезы защипали ему глаза.       «Артур», — прошептал Мерлин, его голос был тихим и далеким. «Я принадлежу тебе».       Он медленно поднялся на ноги, неуверенность и настороженность читались в каждом движении его тела.              «Все, чем я являюсь, принадлежит тебе; мой разум, мое тело и душа в твоем распоряжении».       «Я не хочу приказывать тебе», — заявил Артур, покачав головой. «Я не знаю… Я не хочу, чтобы ты служил у меня, я просто… Я просто хочу тебя, » — признался он, хотя понятия не имел, что означает это признание в контексте того момента, в котором они находились.       «Всего меня?» — Спросил Мерлин, и было ясно, что он готовится к отказу.       Артур сглотнул и шагнул вперед, все его тело болело от желания прикоснуться к мужчине, стоящему перед ним.        «Всего тебя, Мерлин», — подтвердил он, и Мерлин вздохнул с облегчением, Артур больше не мог этого выносить, шагнул вперед и притянул мужчину в свои объятия.       Руки Мерлина обвились вокруг его шеи, и они крепко вцепились друг в друга, Артур запустил руку в волосы Мерлина и запутался пальцами в черных завитках. Он уткнулся носом в ямку на шее мужчины и позволил себе несколько мгновений вдыхать его запах, пока его тело пело от соприкосновения.       «Я не мой отец», — прошептал он.       «Я никогда не разделял его взглядов в том, что касается магии, и я бы не стал осуждать людей за то, что они не могут контролировать. Я злился не на магию, Мерлин, а на обман.»       «Я знаю», — сказал Мерлин.        «Я так много раз хотел сказать тебе, но я был напуган».       «Пожалуйста, » сказал Артур, его голос был напряжен. Он положил руку на поясницу Мерлина и прижал его ближе, «Пожалуйста, никогда не бойся меня. Я не смогу этого вынести».       «Я боялся потерять тебя», — поправился Мерлин, теснее зарываясь в объятия Артура, его губы касались кожи на шее Артура так, что Артур почти забыл о серьезности момента.              «Я бы этого не вынес, Артур. Я бы не вынес, если бы меня отослали.»       «Ты думаешь, я когда-нибудь это сделаю?» — Пробормотал Артур, наклоняя голову, чтобы зарыться носом в черные волосы Мерлина и вдыхая знакомые запахи, которые исходили от комнат Гая и кухонь замка. От него пахло домом, чем-то, ради защиты чего он готов был убить. «Я не могу вынести разлуки с тобой, — признался он шепотом, — я бы никогда не прогнал тебя».       «Артур», — выдохнул Мерлин, дрожащим голосом. Он медленно отстранился, встречаясь взглядом с Артуром, несмотря на то, что они сохраняли близость между собой, оба не желая отстраняться дальше, чем это было необходимо. Артур высвободил руку из волос Мерлина и мягко вытер слезы с его лица подушечкой большого пальца, так отчаянно желая защитить его, прогнать печаль с его лица.       «Артур», — снова попытался Мерлин, и румянец выступил на фоне бледности его кожи.              «Мне так жаль, что я лгал тебе. Это убивало меня каждый раз, причиняло боль, что мне приходилось скрывать от тебя такую… фундаментальную часть себя. Я хотел, чтобы ты узнал меня, чтобы ты принял меня таким, какой я есть».       «Да», — тихо сказал Артур. «Я принимаю тебя, полностью и без вопросов… но… мне нужно время». Мерлин кивнул.              «Я знаю. Я столько хотел бы тебе сказать».       «Я обещаю выслушать».       Губы Мерлина дрогнули, когда он сказал:              «Ну, тогда это меняет дело», и груз, который Артур не осознавал, что он нес, упал с его плеч. Он невольно рассмеялся, и часть невыносимого напряжения между ними исчезла, и они снова стали Мерлином и Артуром.       «Покажи мне что-нибудь», — мягко сказал Артур, и надежды в глазах Мерлина было достаточно, чтобы Артуру захотелось упасть на колени и пообещать этому человеку звезды с неба, если только он будет смотреть на Артура так всю оставшуюся жизнь.       «Неужели?» — Спросил Мерлин, и Артур обхватил его щеку, поглаживая большим пальцем красивую высокую скулу.       «Да».       Мерлин отступил назад, и Артур опустил руки, мгновенно сожалея о потере объятий, но наслаждаясь выражением радости, которое появилось на лице Мерлина, когда он сделал пару вдохов и сложил руки перед собой.       «Смотри», — проинструктировал он с улыбкой, и Артур так и сделал, когда в ладонях Мерлина выросла маленькая сфера.       Пока он смотрел, внутри шара появилась та самая поляна, на которой они стояли, совершенное и тонкое подобие, от которого захватывало дух своей красотой. Он зачарованно наблюдал, как сменяются времена года в лесу, как первый весенний цветок уступает место всеохватывающему золоту летнего солнца, за ним следует ярко-оранжевый цвет осени, образуя на земле ковер из опавших листьев, пока, в конце концов, зима не прогнала все прочь и не накрыла маленький мир в его призрачном холоде.       «Красиво», — выдохнул Артур, когда сфера засветилась и исчезла, и он поднял глаза, чтобы увидеть, что Мерлин смотрит на него так, как будто ему были обещаны все пять королевств.       Они встретились взглядами, и что-то остро заныло глубоко в груди у обоих. Артуру хотелось протянуть руку, снова обнять Мерлина и прижаться губами к его прекрасному рту. Он хотел прижать его к себе, скользнуть руками под одежду и прижаться кожей к коже, попробовать его на вкус, почувствовать его и прошептать слова утешения, преданности, но он не мог заставить себя.       Что бы ни происходило между ними раньше, что бы ни росло между ними сейчас, со всем этим нужно обращаться осторожно. Они уже не те люди, какими были всего день назад, и Артур не собирался разрушать хрупкий мир, который они обрели на уединенной лесной поляне, просто для того, чтобы удовлетворить постоянно растущую потребность.       «Нам нужно возвращаться в Камелот», — неохотно сказал он.       «Думаю нужно», — ответил Мерлин, и Артур увидел в нем то же нежелание.       Он поднял свой меч, затем протянул руку Мерлину, когда они подошли к лошадям. Улыбка Мерлина стала еще слаще, когда он принял помощь и позволил помочь себе взобраться на лошадь. Хоть они оба знали, что в этом нет никакой необходимости, но, тем не менее, позволили себе побаловать себя.       Они ехали обратно в Камелот в молчании, но это было совсем не то молчание, в котором они выехали из Камелота. На этот раз Мерлин улыбнулся ему, как и накануне, после того, как они провели ночь обнявшись, и тело Артура взывало о повторной такой ночи.       Однако он знал, что пока сам не сможет сделать это, не так, как хотел, по крайней мере, пока. Им нужно было время, чтобы оценить тех, кем они сейчас были, и укрепить свои отношения в их нынешнем виде. Он сделал бы все, чтобы гарантировать, что у Мерлина никогда не будет причин покинуть его, и если это означало проявление сдержанности, то он намеревался это сделать.       У него и раньше было достаточно вопросов о природе их отношений, прежде чем он узнал секрет Мерлина, и больше всего его беспокоила огромная разница в их статусе. Эти вопросы все еще оставались в силе, но теперь наряду с ними возникли другие, и, пока у него даже близко не было ответов на эти вопросы, он не мог действовать полагаясь на чувства, которые, готовы были в любую секунду вырваться из его груди.       «Ты придешь в мои покои позже?» — Тихо спросил Артур, когда они спешились и оставили лошадей на попечение Оуэна. «Присоединяйся ко мне за ужином».       «Конечно», — ответил Мерлин, довольный приглашением. «Разве я не нужен тебе до ужина?»       Артур улыбнулся и сказал:       «Возьми отгул на остаток дня. Ты выглядишь так, будто спал не больше моего, тебе не помешает немного отдохнуть. О, и если бы ты нашел время, чтобы поговорить с Гвейном, я был бы признателен.»       «С Гвейном?» — Нахмурившись, спросил Мерлин.       «Он знает о магии», — сказал Артур, и брови Мерлина поднялись до линии волос.              «Он видел, что произошло вчера, и недвусмысленно сказал мне, что, если я причиню тебе вред, он убьет меня».       «Ты шутишь», — сказал Мерлин, широко раскрыв глаза.       «Не шучу. Должно быть, приятно, когда тебя так обожают, » — добавил он, и Мерлин покраснел.       «Это не так», — сказал он, опустив взгляд на свои ботинки. «Он друг, не более того».        «Ну, кем бы он ни был, я был бы благодарен, если бы ты убедил его в своей безопасности, чтобы он не пришел за моей головой».       «Он никогда не причинил бы тебе вреда, ты же знаешь.»       «Не будь так уверен», — сказал Артур, приподняв бровь. «Он… очень предан тебе, преданность заставляет мужчин делать то, на что они никогда не были бы способны».       «Я знаю», — тихо сказал Мерлин, встретившись с глазами Артура взглядом, от которого тепло распространилось от пальцев ног Артура до макушки. Мерлин прочистил горло и сказал: «Тогда я зайду к тебе позже».       Артур кивнул, и Мерлин исчез, поднимаясь по ступенькам, бросив на него последний взгляд через плечо. Артур сделал долгий, медленный вдох и поблагодарил Бога за то, что мир казался намного ярче, чем он был, когда солнце взошло этим утром.       Он был занят до конца дня, зная, что сведет себя с ума, если позволит себе слишком долго размышлять над ситуацией. Он созвал совет и ознакомил их с разведданными, которые им удалось собрать. Было решено, что в деревнях будут выставлены часовые под видом самих жителей деревни, а отчеты будут еженедельно рассылаться, чтобы информировать о текущей ситуации.       Он провел вторую половину дня, тренируя своих рыцарей, и получил короткий кивок от Гвейна, когда он взял команду молодых рекрутов и провел с ними спарринг. Часть его все еще страдала от того факта, что этот человек угрожал ему, очевидно, не заботясь о том, что это предательство, за которое грозила казнь, но он всегда знал, что верность Гвейна Мерлину непоколебима. Этот человек был в Камелоте, потому что Мерлин попросил его об этом, и, хотя он хорошо служил Артуру и был одним из его лучших рыцарей, если Мерлин когда-нибудь уйдет, Гвейн последует за ним.       Мерлин, казалось, внушал людям такую преданность. Моргана обожала его и до сих пор любила, а Гвен и Гай приняли этого человека в свои сердца и относились к нему как к члену семьи. Его лучшие рыцари, кроме Леона, были обязаны своим местом в Камелоте Мерлину, и они снова и снова доказывали, что были так же преданы ему, как и Артуру.       Они уважали его, они любили его, и Артур не мог винить их. Мысль об этом простом фермерском мальчике из неприметной деревни, который завладел сердцами стольких людей, вселяя такую глубину чувств в сердца мужчин, закаленных в боях и тронутых очень немногим заставила Артура улыбнуться. Он не понаслышке знал, как Мерлин может проникнуть в сердце и оставаться там, как он может заставить человека почувствовать то, что он никогда не чувствовал раньше.       «Вот и отвлекся», — подумал он с кривой улыбкой, распуская своих рыцарей на весь день. Было бесполезно пытаться выкинуть Мерлина из головы; он доминировал в его мыслях большую часть дня, не говоря уже о том, что нужно было так много обдумать, разобрать кусочек за кусочком. Было так много случаев, когда он сидел на заседании совета или читал документы у камина, и понимал, что его мысли все время возвращаются к этому человеку.       «Боже, ты жалок», — прорычал он на себя, покидая тренировочное поле, надеясь, что никто не слышал, как король Камелота ругал себя, без сомнения, яростно краснея. Он вернулся в свои покои, умылся и переоделся, скучая по присутствию Мерлина, несмотря на то, что скоро увидит его. Этот человек был таким постоянным в его повседневной жизни, что он не мог вспомнить время, когда бы он не был рядом с ним. Он зависел от него во многих вещах, и представить мир, в котором они не могли бы быть вместе, было по-настоящему больно.       Он отогнал от себя такие мысли и послал вниз, на кухню, за ужином на двоих. Его принесли пара кухонных служанок, которые были ошеломлены выполнением такой задачи, без сомнения, задаваясь вопросом, что случилось с Мерлином и почему не он выполнял эту работу. Он поблагодарил их улыбкой, от которой обе захихикали, затем сел и стал ждать прихода Мерлина.       Он подпрыгнул, когда раздался тихий стук костяшек пальцев в дверь, и встал, сказав: «Войдите».       Мерлин вошел и закрыл за собой дверь, стоя там, заложив руки за спину. Это было неловко, ужасно, мучительно неловко, но Артур знал, что они должны были это сделать; они должны были переплыть эти новые воды, если у них была хоть какая-то надежда пересмотреть то, кем они теперь были друг для друга.       «Садись», — сказал Артур, указывая на стул рядом со своим и садясь, когда Мерлин сделал то же самое.       «Это… странно», — сказал Мерлин, выглядя странно маленьким в кресле с высокой спинкой.       «Я знаю», — сказал Артур с улыбкой. «Вино?» он предложил.       «А нужно ли оно?» — Спросил Мерлин, изогнув бровь, и Артур почувствовал, как напряжение немного спало.       Некоторое время они ели молча, ситуация была настолько странной, что Артур не был до конца уверен, что все это ему не приснилось. Это было немного нелепо; Мерлин сидел за этим самым столом и разделял трапезу бесчисленное количество раз, но никогда его официально не приглашали, никогда такого странного чувства не висело в воздухе между ними.       «Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?» — Спросил Мерлин через некоторое время, отвлекаясь от еды и продолжая гонять ее вилкой по тарелке.       Артур вздохнул и тоже перестал есть, откинувшись на спинку стула и глядя на Мерлина.       «Я не уверен, что знаю», — признался он. «У меня так много вопросов, но я не уверен, что знаю, как задать хоть один из них».       «Ты беспокоишься, что это изменит то, как я выгляжу в твоих глазах?» — Спросил Мерлин, вызывающе расправив плечи, но в его глазах была явная неуверенность.       «Нет», — тихо сказал Артур. «Я знаю тебя, Мерлин. На один ужасный момент я подумал, что, возможно, это не так, я подумал, что все, что я знал, было ложью, но ты всегда будешь собой, и я не хотел бы, чтобы ты стал другим».       Щеки Мерлина вспыхнули, и он спрятал улыбку за своим кубком, действуя настолько болезненно мило, что Артуру пришлось сдержаться, чтобы не перегнуться через стол и не заключить мужчину в свои объятия.       «Ты много раз спасал мне жизнь до вчерашнего дня», — сказал Артур, и Мерлин кивнул, несмотря на то, что это не было сформулировано как вопрос. «Ты сказал, что для этого нужна твоя магия, что ты был рожден, чтобы защищать меня».       «Да», — сказал Мерлин, произнеся это слово шепотом. «Есть… пророчества, написанные о той роли, которую я должен сыграть в твоей жизни».       «Пророчества?» — Повторил Артур, и эта мысль оставила неприятный груз в его груди.       Мерлин сделал низкий, медленный вдох, затем сделал глоток вина. Капелька жидкости осталась у него на губе, и он провел по ней языком, прежде чем сказал:       «Много лет назад мне сказали, что мы должны…работать вместе, чтобы построить будущее Камелота, чтобы я сыграл неотъемлемую роль в объединении земель. Мне очень ясно дали понять, что моя цель в жизни — служить тебе, что моя магия была создана… для тебя».       Ошеломленный и чувствуя, как у него пересохло во рту, Артур поиграл с кольцом на пальце и сказал:       «Поэтому ты оставался здесь все эти годы? Так вот почему ты снова и снова рисковал своей жизнью в месте, которое представляло для тебя такую опасность… Из-за пророчества»?       Мерлин посмотрел на него, и в его глазах было что-то невыносимо мягкое.       «Нет», — мягко сказал он. «Сначала это была причина моего пребывания здесь, я испытывал чувство… долга, долга. Но со временем это пересло в нечто большее. Я остался, потому что уже не могу представить мир, в котором меня не было бы рядом с тобой, остался, потому что верю в короля, которым ты являешься, и в того, кем ты станешь. Я до сих пор в Камелоте из-за… тебя, Артур».       «Все это время», — сказал Артур, услышав, как сдавленно звучит его голос. «Ты остался в месте, в котором охотились на тебя, служил королю, который охотился на твой вид –»       «Я никогда не служил ему, Артур», — сказал Мерлин, его голос был мягким и жестким одновременно. «Я не хочу проявить неуважение к твоему отцу, но он никогда не был моим королем. Все, что я делал, я делал для тебя и только для тебя».       Артур сплел пальцы вместе и положил на них подбородок, слова Мерлина оказались трудны для восприятия. Он всегда знал, что ценность Мерлина намного превосходит ценность простого слуги, что в этом человеке было нечто большее, чем его очаровательная неуклюжесть и грубые реплики, но с тем, что он так сильно недооценил его, было трудно смириться.       «Я не могу понять, как ты так долго жил. Сражаться и не претендовать на победу, приносить жертвы и никогда не получать награды…»       «Я не поэтому это делаю, Артур», — сказал Мерлин, вставая и подходя к камину. Он оперся предплечьем о каминную полку и посмотрел на огонь, стоя спиной к Артуру, и сказал: «Не делай из меня героя. Я совершал ужасные вещи, вещи, которыми я не горжусь, вещи, за которые ты бы меня возненавидел, если бы знал».       «Скажи мне кое-что», — сказал Артур, мягко отодвигая свой стул и вставая прямо за спиной Мерлина. «Все то, что ты делал, было ли это все для меня?»       Мерлин продолжал смотреть в огонь, его челюсти были крепко сжаты, а лицо побледнело, несмотря на тепло огня. В конце концов он слегка кивнул, и Артур положил руку на плечо Мерлина, довольный, что тот ее не стряхнул.       «Тогда почему, черт возьми, ты ожидаешь, что я осужу тебя?» — мягко спросил он. «Ты думаешь, я бы стоял здесь и осуждал тебя, когда я бы уже давно лежал в земле без твоих действий?»       «Прекрати пытаться сделать меня благородным», — сказал Мерлин, но в его голосе была улыбка. «Я тоже делал что-то по эгоистичным причинам».       «Покажи мне хоть одного человека, который этого не сделал. Мои мирные переговоры с друидами были вызваны необходимостью смягчить прошлую вину. Наличие причин для твоих действий не делает тебя менее благородным, что бы ты ни думал.       Мерлин наконец повернулся и оказался полукруге рук Артура,        «Я ожидал, что ты возненавидишь меня», — сказал Мерлин, открыто и без лукавства глядя Артуру в глаза, в его собственных глазах было столько всего, что Артуру казалось, он может утонуть в них.       «Это невозможно», — прошептал Артур, прежде чем шагнул ближе и притянул Мерлина в свои объятия, чувствуя, как тело Мерлина прижимается к его собственному с такой силой, как будто он был создан для того, чтобы поместиться в объятиях Артура.       Одна рука медленно, ласково прошлась по бедру Мерлина, прежде чем остановилась на пояснице, в то время как другая обхватила основание шеи Мерлина. Он почувствовал горячие и твердые руки Мерлина на своей спине и повернулся, чтобы прижаться носом к его виску, вдыхая его запах и наслаждаясь восхитительной интимностью момента.       Дыхание Мерлина обжигало его шею, а давление его тела было почти невыносимым. Они соприкасались от плеча до бедра, соприкосновения было слишком много и одновременно недостаточно, и Артур знал, что он рискует быть ошеломленным тем, насколько чертовски идеально это ощущалось.              Мерлин, казалось, не спешил высвобождаться, на самом деле он держался так крепко, что Артур был уверен, что у него останутся синяки.       Огонь весело потрескивал рядом с ними, и Артур не смог сдержать довольного урчания, сорвавшегося с его губ. Он знал, что ничего еще не решено, что ему нужно узнать больше, что все должно измениться, но в тот момент Мерлин был мягким и теплым в его объятиях, и, хотя они были другими людьми по сравнению с теми, кем были всего несколько дней назад, теперь они значили друг для друга гораздо больше. Во всяком случае, сила этих чувств, казалось, усилилась, и Артур хотел защитить их любой ценой.