Глубоко в моем сердце я скрываю

      Проблемы распространялись по всему королевству. Артура беспокоили постоянные сообщения от других правителей о бесконечных нападениях и на их земли. Его беспокоило, что им еще предстояло разгадать причину этих нападений, и поэтому он послал отряды рыцарей для наблюдения за ситуацией в наиболее пострадавших местах.       Он сам принимал участие в этих экспедициях, и большую часть зимы они провели вдали от цитадели, пытаясь собрать как можно больше разведданных. Они путешествовали из городов в деревни, предлагая помощь и пытаясь понять, что или кто стоит за этими нападениями, и могут ли они выяснить схему, которая могла бы помочь понять, в чем заключается план их врага.       Это были очень тяжелые и утомительные поездки. Рыцари устали, суровая зима не улучшала ситуацию, они не привыкли к выездам замка в зимний период, так как в эти месяцы нападений было меньше, чем в остальные. Было ощущение, что их вылазки абсолютно бесполезны, и после того, как еще один визит в сильно пострадавший город не принес никаких результатов, Артур решил, что лучше вернуться в замок и обдумать свои следующие шаги.       Единственное, чему он был рад, так это тому, что Мерлин все это время был с ним. Он всегда сомневался в том, что имеет смысл долго брать с собой в такие экспедиции безоружного и необученного человека, но Мерлин оторвал бы ему голову, если бы Артур предложил бы ему остаться, да и в любом случае, сам Артур был слишком эгоистичен, чтобы позволить себе слишком долгое расставание с этим человеком.       Он знал, что Мерлин, как никто другой, рад возвращению в цитадель, и, как и другие, чувствовал облегчение, когда они разбивали лагерь, ведь они уже были примерно в дне пути от дома. Было холоднее, чем когда-либо, поэтому они поставили палатки, чтобы поспать, пока Мерлин и Элиан готовили ужин.       Они все устали, и морозный воздух не облегчал их путешествие. Казалось, он проникает им под кожу и будто промораживает кости. Их разговор у камина был более тихим, чем обычно, и Артур знал, что все они обеспокоены назревающей ситуацией, с которой они, возможно, не смогут справиться.       «Холодно?» — спросил Артур Мерлина, сидевшего рядом с ним, и так крепко обхватив себя руками, что побелели костяшки пальцев.       Мерлин кивнул, его дыхание вырывалось изо рта кристально-белым облачком воздуха. Его щеки и переносица порозовели, глаза блестели в отблесках огня. Артур дал ему несколько своих старых зимних вещей, но даже их было недостаточно, чтобы защититься от пронизывающего холода, который заставлял их всех мечтать о лете.       «Подвинься ближе», — тихо сказал он, — «Ты далековато сидишь от огня».       Мерлин подвинулся, пока не сел ближе, и Артур прижал его бок к своему, соприкасаясь бедрами. Он протянул руку за спину и обвил ее вокруг худого тела Мерлина, положив руку на его бедро.       «Лучше?» — тихо спросил он.       «Лучше», — подтвердил Мерлин, едва заметная улыбка изогнула уголки его рта.       Они оставались в таком положении до конца вечера, и Артур был рад видеть, что Мерлин наконец перестал дрожать.  Они прижались друг к другу, а рука Артура крепко обняла бедро Мерлина.       Не было ничего, что могло бы сравниться с ощущением Мерлина, прижавшегося к нему. Если бы они были одни, Мерлин, скорее всего, положил бы голову на плечо Артура, и Артур, вероятно, уже запустил бы пальцы в его волосы, но они могли спокойно сидеть прижавшись друг к другу, независимо от того, были ли они среди друзей или нет.       «Нам придется на время сдаться», — в конце концов сказал Леон. Он всегда был голосом разума. Артур улыбнулся; может, он и король, но какая-то часть его всегда будет видеть в Леоне взрослого, старшего брата, на которого нужно равняться. Было странно успокаивающе думать, что некоторые части его детства все еще существовали где-то внутри него.       Они потушили костер и привели в порядок лагерь, прежде чем отправиться в свои палатки. Мерлин последовал в палатку за Артуром. Ночь была суровой, и Артур, не снимая большей части одежды, направился к своей импровизированной кровати и лег под меха. Он поднял глаза и увидел Мерлина, возившегося со спальным мешком на другой стороне маленькой палатки, и на мгновение прикусил губу, борясь с частью своего мозга, которая пыталась принять решение без его полного согласия.       «Ты не можешь так спать», — сказал он в конце концов, и Мерлин поднял глаза от того места, где он расстилал одеяло на земле, и было видно, как дрожь пробежала по его хрупкому телу.       «Почему нет?» — спросил он дрожащим от холода голосом.       «Ты замерзнешь до смерти», — ответил Артур, стараясь казаться раздраженным. «Давай, залезай», — сказал он, отодвигая мех в сторону и жестом приглашая Мерлина лечь рядом с ним.       Мерлин заколебался, взглянув на кровать, которую он устраивал для себя, но тут его снова пробрала дрожь. Он быстро снял ботинки и пересек палатку, остановившись на мгновение, прежде чем опуститься на колени и переместиться, чтобы лечь рядом с Артуром, так, что их носы почти соприкасались.       «Отвернись в другую сторону, идиот», — сказал Артур, не в силах подавить усмешку. «Я не буду спать, уткнувшись твоим лицом в мое всю ночь».       «О, точно», — сказал Мерлин, возвращая улыбку.       Он повернулся так, чтобы лежать спиной к Артуру, и Артур накрыл их обоих мехом, убедившись, что Мерлин полностью укрыт им. Артур придвинулся ближе, его рука неуверенно легла на бедро Мерлина. После минутной паузы он осторожно скользнул рукой по изгибу тела Мерлина, скользнул по животу, и затем рукой прижался к его груди. Он сделал глубокий вдох, затем этой же рукой крепко прижал Мерлина к своей груди, прижимая их тела друг к другу и сопротивляясь очень сильному желанию зарыться носом в копну черных волос перед ним.       «Достаточно тепло?» — спросил он.       «Да, Артур», — ответил Мерлин, и Артур мог поклясться, что услышал улыбку в его голосе. «Спасибо».       «Ну…эм…поспи немного. Спокойной ночи».       «Спокойной ночи, Артур».       Артур закрыл глаза и почувствовал, как грудь Мерлина поднимается и опускается под его ладонью, а сердце слабо бьется в такт его руке. Он не мог позволить Мерлину замерзнуть под тонким одеялом, который явно не защитит от пронизывающего холода; было гораздо лучше спать вот так, это лишь здравый смысл, достойный, добрый поступок. И никто не увидел улыбку на лице Артура, с которой тот заснул.        Он хорошо выспался в тепле маленького кокона, которое всю ночь сдерживало зимний холод. Он проснулся почти в той же позе, в которой заснул, его грудь крепко прижималась к спине Мерлина, крепко держа его в объятиях. Их ноги оказались переплетены и Мерлин сжимал руку, которая была прижата к его груди, словно гарантируя, что Артур не отодвинется от него ночью.       Артур не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько довольным. Ему хотелось еще немного побыть в этом коконе, прежде чем реальность обрушится на них и все испортит. Мерлин медленно начал двигаться и при этом потянулся, отталкиваясь от Артура и извиваясь так, что Артур отодвинулся и смутился.       -Доброе утро, — сонно пробормотал Мерлин, все еще держа Артура за руку и не делая никаких попыток отстраниться от него.       «Доброе утро», — ответил Артур, надеясь, что его голос прозвучал не так радостно, как он себя чувствовал. «Хорошо спал?»       «Мм», — сказал Мерлин, снова потягиваясь и прижимаясь еще ближе к Артуру, Артур пытался решить, был ли он унижен или взволнован. «Я совсем не хочу вставать».       «Ты должен, ленивый бездельник», -сказал Артур с улыбкой. «Ты должен позаботиться о своем короле».       «Если бы у моего короля была хоть капля здравого смысла, он бы пролежал со мной в постели весь день и послал к черту всю эту погоню взад и вперед по сельской местности в чертовски холодную погоду».       Артур рассмеялся и притянул Мерлина ближе, наконец сдавшись и уткнувшись носом в копну волос у основания его шеи. Мерлин услужливо склонил голову в сторону Артура и счастливо вздохнул, а Артур молча проклинал тот факт, что они не смогут оставаться в таком состоянии весь день.       «Ты прекрасная грелка для постели», -сказал ему Мерлин, переплетая их пальцы вместе, продолжая прижимать руку Артура к своей груди.       «Король Камелота, вынужденный согревать своего слугу», — сказал Артур, и его голос низким рокотом прошелся по коже шеи Мерлина, Мерлин задрожал в ответ и прижался еще ближе.       «Вы жалуетесь, сир?» — спросил Мерлин, и Артуру захотелось придушить его за то, что он был таким чертовски провокационным.       «Вы двое встаете?» — раздался голос Гвейна снаружи палатки. «Пол дня потрачено впустую, вы, ленивые мерзавцы. Мы хотим вернуться в Камелот до весны!»       Артур фыркнул и сказал: «Он твой друг. Может ты поговоришь с ним о том, что не стоит обращаться к своему королю в такой манере?»       Мерлин пошевелился и оглянулся через плечо на Артура, легкая дразнящая улыбка заиграла на его губах, когда он сказал: «Я называю тебя намного хуже, и ты, кажется, не возражаешь. Немного фаворитизма в игре, сир?»       «Убирайся», — сказал Артур, борясь с улыбкой и для пущей убедительности пнув Мерлина, в то время как Мерлин как уж извивался, чтобы улизнуть от него.       На ходу он намеренно отбросил одеяло в сторону, и Артур выругался, когда на него обрушился порыв холодного воздуха. Они быстро оделись, препираясь при этом, затем присоединились к остальным, Гвейн все еще оскорблял их за то, что они проснулись последними. Они быстро позавтракали, а затем собрали лагерь. Все мысли были только о том, чтобы скорее попасть домой.       Им удалось узнать всю информацию, за которой они пришли. Камелот манил, и Артуру не терпелось попрощаться с пронизывающим холодом и вернуться в роскошь, в свои покои. Тем не менее, он не мог отрицать, что в поездке был один аспект, который он с сожалением оставил бы позади, и он задавался вопросом, есть ли еще какой-нибудь способ разделить постель с Мерлином, как только они вернутся домой.       «Вот, — сказал он, когда Мерлин собирался сесть на лошадь, — возьми это». Он протянул ему свои толстые кожаные перчатки, и Мерлин с улыбкой покачал головой.       «Я не могу их взять. Это твоя единственная пара.»       «Да, но ты гораздо меньше меня. Я знаю, как болят твои изящные маленькие ручки, когда ты целый день катаешься на холоде.»       Мерлин прищурился, глядя на него, его губы изогнулись в улыбке. Он огляделся, чтобы убедиться, что все остальные были заняты, прежде чем сказал тихим голосом: «Я не тот, кому нужно было спать, прижавшись к своему слуге, чтобы не замерзнуть зимой».       Он ухмыльнулся Артуру, забирая у него перчатки. Артур изо всех сил старался чтобы удержаться и не утопить слугу в снегу. Он встряхнулся и горячо понадеялся, что румянец, который, как он чувствовал, разливался по его щекам, был вызван холодом.       Он вскочил на коня и подал знак всем тронуться в путь, и вскоре возобновилась легкая болтовня. Артур был слишком занят своими собственными мыслями, чтобы участвовать в разговорах, и то, что время от времени Мерлин бросал на него взгляд и улыбался ему совсем не помогало.       Он хотел его так сильно, что это причиняло боль. Он уже почти не пытался это скрывать и знал, что играет с огнем. Между ними было так много такого, что значило для Артура больше, чем что-либо еще в его жизни, и он ревниво оберегал эти устоявшиеся отношения с Мерлином. Он не хотел подвергать их риску, он не хотел делать ничего лишнего, что мог бы увидеть в нем Мерлин со стороны, но он понятия не имел, сколько еще сможет бороться с чувствами, которые становились сильнее с каждым днем.       Если бы влечение было единственной вещью, которая волновала его, то он мог бы справиться с этим. Он мог бы позволить себе понаблюдать за Мерлином, насладиться тысячами маленьких прикосновений, которыми они обменивались в течение дня, и пусть на этом все и закончится.       Однако он понятия не имел, что со всем этим делать. Мерлин был слугой, слугой мужского пола, если уж на то пошло, и, хотя это ни на йоту не имело значения для Артура, это, несомненно, имело бы значение для других при дворе. Он так ужасно хотел этого человека, но знал, что никогда не сможет этим отношениям стать случайными или даже тайными. В любом случае, ничто с Мерлином не могло быть случайным; его чувства к этому человеку были слишком глубоки, и он никогда не посмел бы запятнать Мерлина, обращаясь с ним не более чем как с приятелем по постели.       От этих мыслей у него закружилась голова, и он испытал облегчение, когда услышал крик Леона впереди, и вдруг из ниоткуда появилась группа бандитов. Они соскочили с лошадей в мгновение ока, и у Артура не осталось времени думать ни о чем, кроме непосредственной опасности, в которой они находились. Он бросился в бой, это было для него так же естественно, как дышать, но их было больше, и его рыцари разделились, и каждый из них сражался с группами бандитов.       Артур пытался следить за каждым из своих людей, но группа, нападавшая на него, была слишком яростной и слишком сосредоточенной, чтобы он мог позволить себе отвлечься более чем на полсекунды. Пару раз перед ним мелькала коричневая куртка Мерлина, и он хотел убиться, что этот человек в безопасности, что ему удается держаться подальше от опасности с той удачливой ловкостью, которая, казалось, всегда была ему присуща в подобных ситуациях, но он защищался от четырех нападавших и не мог отвлекаться.       Он потерял из виду своих людей, рассеянных по лесу, легкие начали гореть от напряжения. Он почувствовал, как удар, обрушившийся ему на плечи, повалил его на землю, и всего за полсекунды он изогнулся всем телом, чтобы защититься от второго удара, который мог стать смертоносным. Он отбросил врага назад, но второй нападавший ударил его рукоятью меча в висок, и он отлетел назад, ударившись спиной с глухим стуком о землю, от которого у него из лёгких вышел весь воздух, и меч оказался вне досягаемости.       Он попытался подняться, его грудь вздымалась, а в голове стучало, когда он увидел, что все четверо мужчин надвигаются на него. Прилив адреналина пронзил его, и он понял, что именно так все и закончится, его убьют четверо бандитов-разбойников в позорном лесу, без всякой мысли о доблести или чести, которые могли бы привести его к его предкам. Он собрался с духом и поднял подбородок, решив встретить свой конец со всей храбростью, на какую был способен, но вдруг знакомая фигура встала между ним и нападавшими.       «Ни шагу дальше», — сказал Мерлин тихим голосом, и Артур уставился на него, задаваясь вопросом, не ударили ли его по голове сильнее, чем ему показалось.       «Мерлин», — сказал он с отчаянным вздохом. «Отойди от них подальше. Убирайся отсюда.»       Мерлин не повернулся, его спина была прямой, как шомпол, когда он стоял между Артуром и бандитами.       «С дороги, парень, или мы тебя тоже проткнем».       «Я так не думаю», — ответил Мерлин, и Артур вздрогнул, услышав сталь в его голосе, которую он никогда раньше не слышал. Это был не тот человек, которого он знал.       Бандиты все как один двинулись вперед, и Артур попытался встать на ноги, прежде чем они причинят вред Мерлину, но как только он приподнялся на локтях, Мерлин вытянул руки, и все четверо мужчин отлетели назад, каждый ударился о ствол дерева, с безошибочным звуком ломающихся костей. Они рухнули на землю, смотря в небо мертвыми, невидящими глазами, и мир Артура перевернулся с ног на голову.       Он посмотрел на Мерлина как раз в тот момент, когда он повернулся к нему лицом, и слово «колдун» заплясало у него в голове. Все мысли будто свернулись в глубок, во рту внезапно так пересохло, что он не думал, что сможет говорить, даже если бы знал, что сказать.       «Артур …» — начал Мерлин, его лицо побледнело, а глаза расширились. «Артур, я…»       «Все в порядке?» — раздался голос Леона, когда он появился из-за деревьев справа от них. «Артур? Мерлин?»       «В порядке», — сумел выдавить Артур, принимая протянутую ему руку Леона позволяя поднять себя на ноги. Он позволил себе на мгновение опереться на рыцаря, не уверенный, выдержат ли его ноги, и наблюдал, как один за другим возвращаются остальные рыцари.       «Что ж, это было неожиданно», — сказал Ланселот, вытирая кровь с пореза на губе, в то время как Персиваль осматривал порез на предплечье.       «Гвейн, эта рана на голове выглядит отвратительно», — сказал Леон, хмуро глядя на него. «Мерлин, ты не мог бы взглянуть?»       «Конечно», — сказал Мерлин с коротким кивком головы, подводя Гвейна к его лошади и к седельным сумкам, в которых находились медикаменты. Артур наблюдал за ним и чувствовал, как пульс стучит в ушах, когда он пытался сопоставить то, что он только что видел, со всем, что, как ему казалось, он знал.       «Сир?» — сказал Леон, и Артур оторвал взгляд от Мерлина, чтобы посмотреть на рыцаря, который хмуро смотрел на него. «С вами все в порядке?»              «Я…да…меня ударили по голове и она просто немного кружится. Это скоро пройдет.» Он откашлялся и попытался расправить плечи, направляясь к своей лошади и говоря: «Чем скорее мы вернемся в Камелот, тем лучше. Давай уедем отсюда».       Он сел на коня и подождал, пока остальные сделают то же самое, не решаясь взглянуть на Мерлина. Он ударил коня по бокам и быстрым шагом направился к главной дороге, желая уехать из леса как можно быстрее. За считанные минуты весь его мир изменился, и его разум не мог переварить увиденное. Ему было тошно и жарко, несмотря на то, что воздух все еще был ужасно холодным, и он понятия не имел, как смог удержаться в седле всю обратную дорогу до цитадели.       Казалось непостижимым, что в то самое утро он проснулся в объятиях с Мерлином и что он потратил много времени, задаваясь вопросом, как бы оказаться в постели вместе еще раз. Этот человек был колдуном. Мерлин. Его слуга. Человек, с которым он провел последние пять лет своей жизни. Он подвергал сомнению все, что когда-либо знал о нем, и удивлялся, как он мог быть таким дураком.       Вот уже шпили Камелота поднимались из-за деревьев. Они въехали во двор, конюхи выбежали им навстречу, чтобы взять поводья лошадей. Артур спешился и направился к лестнице, желая убежать в свои покои.       «Сир?» — крикнул Леон у него за спиной, и он остановился, поставив ногу на первую ступеньку, и повернулся к своим людям.       «Я соберу совет завтра», — сказал он, пытаясь сдержать дрожь в голосе. «Отдохните остаток дня, вы заслужили». Вопреки здравому смыслу, он позволил своему взгляду скользнуть к Мерлину и тот смотрит на него в ответ. — Мерлин, — сказал он, прежде чем смог остановить себя, — за мной.       Глаза Мерлина расширились. Артур повернулся на каблуках и направился вверх по лестнице, слыша, как Мерлин скребется, следуя за ним. Он шагал по замку, слыша за спиной шаги Мерлина. Этот звук всегда был таким успокаивающим, таким знакомым; Мерлин так долго был его верной тенью, что он всегда знал, что за его спиной есть друг. Теперь он чувствовал себя так, словно за ним шел незнакомец.       Он шел по коридорам, его покои казались так далеко, словно они были за много миль отсюда, и он был безмерно благодарен, когда обогнул коридор и плечом открыл свою дверь. Он услышал, как Мерлин вошел позади него, и когда защелка защелкнулась, он, наконец, позволил себе обернуться.       «Артур…»       «Как давно?» — спросил Артур, затаив дыхание.       «Что?»       «Как давно ты занимаешься магией?»       Мускул на челюсти Мерлина дернулся, и он вызывающе вздернул подбородок, сказав: «Я ей не занимаюсь. Я с ней родился».       «Это невозможно», — сказал Артур с уверенностью.       «Уверяю тебя, так оно и есть. Я такой, Артур. Я был рожден для этого. Я был рожден, чтобы служить тебе…используя магию.»       «Не будь идиотом», — сказал Артур, стиснув зубы.       «Веришь ты мне или нет, это не делает мои слова неправдой. Все, для чего я использую магию, служит тебе, помогает тебе, защищает тебя.»       «Я не нуждаюсь в защите!» — крикнул Артур. Когда шок прошел, в нем начал просыпаться гнев. «Я король Камелота, боец с рождения! Мне не нужно, чтобы кто-то защищал меня!»       «О, правда?» — сказал Мерлин, и румянец пополз по его шее. «Ты никогда не спрашивал себя, как тебе всегда удавалось выходить из всехпередряг невредимым? Неужели ты никогда не удивлялся той необычайной удаче, которая, преследовала тебя все время?»       «Я не желаю, чтобы меня защищала магия», — резко сказал Артур, и Мерлин вздрогнул.       «Магия — это то, благодаря чему ты до сих пор жив. Артур, я был рядом с тобой все эти годы, используя свою магию ради тебя, только ради тебя.»       Артур уставился на него, едва узнавая этого человека перед собой и чувствуя себя таким потерянным, что он не нашел других слов, кроме как: «Как ты мог скрывать это от меня все эти годы?» — спросил он, слыша, как дрожит его голос, его тело сотрясается от гнева.       «О, я не знаю, Артур», — сказал Мерлин, в его голосе появились нотки раздражения, которые Артур обычно находил забавными. В данном случае это не так. «Может быть, потому что, если бы я раскрыл свое истинное «я», меня бы вскоре увезли на приятный теплый костер. Может быть, потому, что твой отец правил этой землей с такой сильной ненавистью к магии, что таким людям, как я, приходилось жить в тени, опасаясь за свою жизнь. Может быть, потому, что меня всю жизнь заставляли чувствовать себя мерзостью, и потому, что я не мог видеть тот взгляд, каким ты смотришь на меня сейчас. Может быть, потому, что я трус.»       Артур почувствовал, как сердце бешено колотится в груди, а ладони стали колючими и липкими. Он не знал, куда себя деть, не знал, что сказать или даже как удержаться на ногах. Он чувствовал себя сбитым с толку, неустойчивым и неуверенным, и Мерлин, человек, который всегда был его тонизирующим средством в таких ситуация, был причиной такого состояния.       «Я заслуживал большего», — сказал он в конце концов и пожалел о своих словах в ту же минуту, как они сорвались с его губ.       Щеки Мерлина вспыхнули, и Артур практически почувствовал, как гнев этого человека разливается по всей комнате. «Я знаю, ты думаешь, что все вокруг твои подчиненные, но то, что ты король, не делает тебя посвященным во все. Я знаю, что я для тебя просто вещь, слуга, которого ты можешь взять и выбросить, но я гораздо больше, чем это, и, возможно, именно я тот, кто заслуживал большего».        — «Красиво сказано, Мерлин, — выплюнул Артур, — но не думай, что сможешь перевернуть ситуацию с ног на голову, когда я тот, кого обманывали на протяжении всех наших отношений».       Слово «отношения» повисло в воздухе между ними, как густой, едкий дым, и гнев Мерлина стал еще более ощутимым. «Знаешь что, Артур» — сказал он твердым голосом. «В такие времена, ты показываешь, насколько ты на самом деле похож на Утера».       -Убирайся, — выдохнул Артур срывающимся голосом. Мерлин пристально посмотрел на него, сжав кулаки, прежде чем повернулся и направился к двери. «Не смей покидать цитадель», — сказал Артур, когда рука Мерлина уже легла на дверную защелку. «Утром я дам тебе знать, что я решил о насчет твоего будущего».       «Иногда от твоего высокомерия просто захватывает дух», -прошептал Мерлин, прежде чем проскользнуть в дверной проем и исчезнуть из виду.       Вся борьба, казалось, оставила Артура, и он рухнул на пол, когда его дыхание вырвалось из него во что-то, ужасно похожее на всхлип. Он просидел так, несколько часов, и когда он поднялся на ноги, солнце полностью исчезло, окно было черным и пустым, а его собственное искаженное отражение смотрело на него из ночи.       Он сорвал с себя доспехи, что было труднее, когда ему никто не помогал, и швырнул их в угол комнаты, прежде чем снять нижнее белье. Он бегло умылся тазом с водой и переоделся в свежую тунику и бриджи, глядя на свою кровать так, словно это было аномалией. Он не мог уснуть, несмотря на пронизывающую до костей усталость, которая угрожала захлестнуть его, и вместо этого он повернулся к креслу перед камином.       В очаге горел довольно жалкий огонь, и он подбросил в него пару лишних поленьев, прежде чем яростно разжечь его. Он всегда горел намного ярче, когда Мерлин обращал на него внимание, но теперь Артур знал причину этого, и это заставляло его внутренности болезненно сжиматься. Он обдумал все другие вещи, которые должны были просветить его за эти годы, и это сделало боль намного острее. За все время его общения с этим человеком было множество подсказок; был ли он намеренно слеп к свидетельствам своих собственных глаз?       Он просидел без сна всю ночь, его мысли путались в голове. Его тошнило и лихорадило, боль становилась все сильнее от осознания того, что облегчения не было. Он провел так много ночей, подобных этой, противоречивый, печальный, брошенный на произвол судьбы, но Мерлин всегда был с ним. Нежное слово, успокаивающее прикосновение, и бремя всегда казалось намного легче нести. Он хотел, чтобы этот человек был с ним больше, чем он мог выразить словами, хотел мгновения благодати, когда Мерлин улыбнется и протянет ему руку, говоря, что в конце концов все уладится само собой.       Он чувствовал себя так, словно понес утрату, и горе, которое он испытывал, было острым, когда он понял, что вообще никогда по-настоящему не знал этого человека. То, что он чувствовал, то, что он все еще чувствовал, как можно было доверять этому, когда все это было направлено на человека, который лгал ему с момента их встречи? Он обхватил голову руками и заставил себя не плакать, больше всего на свете желая почувствовать, как Мерлин обнимает его, и задаваясь вопросом, почувствует ли он их когда-нибудь снова.