Глубоко в моем сердце я скрываю

       Артур постукивал ногой и пытался вернуть свое внимание к стопкам книг и свитков, разложенных перед ним, но безуспешно. Он попытался встряхнуться; в конце концов, то, что они делали, было важно, но каждые пять секунд его отвлекал мужчина, сидевший за столом напротив него.       Мерлин сидел с горой свитков, нахмурив брови, когда просматривал их. Время от времени он втягивал нижнюю губу в рот, затем зажимал ее там зубами, прежде чем, наконец, снова отпускал, губа слегка припухла в том месте, где она была прикушена. Он был сосредоточен, и он продолжал морщить нос, пока читал, и это действие вызвало у Артура желание перегнуться через стол и посадить его к себе на колени.       «Может, ты перестанешь притоптывать ногой?» — Спросил Мерлин, поднимая глаза как раз в тот момент, когда Артур отвел взгляд. Уже в сотый раз за это утро его чуть не поймали на том, что он пялится, и он знал, что это только вопрос времени, когда Мерлин поднимет глаза и увидит, что король Камелота смотрит на него, как дурак.       «Извини», — сказал Артур, останавливая движение ноги. «Как у тебя дела?»       Мерлин выглядел задумчивым, когда его внимание вернулось к книгам и бумагам, разбросанным по столу. «Кажется, не так много написано о законах, контролирующих магию до Чистки. Кажется, это просто было принято как часть структуры общества, в них нет ничего конкретного».       «Я тоже ничего не нашел. Нам придется начинать с нуля. Когда я обращусь к совету с моим предложением снять запрет на магию, я должен представить им жесткие и быстрые законы, а не какое-то смутное представление о том, как мы это сделаем. Я не хочу оставить камня на камне, не хочу оставить им ни единой лазейки».       Он посмотрел на Мерлина, и выражение лица почти уничтожило его.       «Что?» спросил он, осознавая, что его голос звучит задыхаясь.       «Я все еще не уверен, что это не сон», — тихо сказал Мерлин. «Артур, я… я хотел бы сказать тебе, как много это значит для меня, я хотел бы показать тебе, как много» —       «Мерлин», — сказал Артур, протягивая руку и беря Мерлина за руку, — «это самое меньшее, чего ты заслуживаешь. Ты и те, кто владеет магией, заслуживаете того, чтобы жить жизнью, свободной от страха».       Мерлин провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Артура, и Артур не мог не улыбнуться этому интимному жесту. «Я никогда не смел даже надеяться на это. Честно говоря, я все еще потрясен тем, что мы с тобой все еще… друзья», — сказал Мерлин, его голос слегка дрогнул на слове «друзья».       «Ты действительно думал, что мы ими не останемся»?       Мерлин вздохнул, все еще нежно поглаживая руку Артура, и сказал:       «Я не знаю. Когда ты помог Моргане, это… дало мне надежду, но… Я не мог быть уверен. Я лежал без сна так много ночей, думая о том, чтобы рассказать тебе, и я был близок к этому так много раз, но я просто не мог рисковать. Артур, потерять тебя…»       «Ты не потерял меня», — заверил его Артур, затем, отбросив всякую осторожность, поднес руку Мерлина к губам и запечатлел нежный поцелуй на костяшках пальцев. Он услышал резкий вдох Мерлина и, подняв глаза, увидел, что Мерлин смотрит на него с раскрасневшимися щеками и широко раскрытыми глазами.       Воздух между ними казался напряженным. Мерлин смотрел на него так, словно весь его мир начинался и заканчивался в глазах Артура, и Артуру ничего так не хотелось, как протянуть руку и заключить этого человека в свои объятия, поцеловать его и пообещать, что сам Бог не сможет их разлучить. Судьба, казалось, решила поиздеваться над ним; в тот момент, когда он решил наконец собраться с духом и притянуть Мерлина поближе, раздался стук в дверь.       Стиснув зубы и жалея, что у него нет магии Мерлина, чтобы избавиться от того, кто счел нужным прервать такой важный момент, он вместо этого коротко бросил: «Войдите».       «Сир», — сказал Леон, входя в комнату с вежливым поклоном. «Я пришел напомнить вам, что делегация прибудет из отдаленных деревень через полчаса».       — «Черт», — вздохнул Артур, — «я совсем забыл. Конечно, человек, ответственный за мое расписание, должен был напомнить мне», — добавил он, многозначительно взглянув на Мерлина, который улыбнулся ему в ответ.       «Это вылетело у меня из головы», — сказал Мерлин, и Артур нежно закатил глаза.       «Очень хорошо. Спасибо, Леон, приятно видеть, что хоть кто-то может все здесь организовать. Я сейчас спущусь».       «Милорд», — сказал Леон с веселой улыбкой, поворачиваясь и уходя. Только тогда Артур осознал, что все еще держит Мерлина за руку, и отпустил ее, когда его щеки покраснели от смущения.       «Я эм… Я должен пойти и подготовиться к их приезду».       Мерлин кивнул.       «У меня есть список дел, который не становится меньше. Мне действительно нужно сегодня поработать, а не сидеть в твоих покоях, просматривая многовековые законы».       «Я… увижу тебя за ужином позже, с Морганой и Мордредом?» — спросил он, натягивая куртку и поднимаясь на ноги, чувствуя, что ему очень не хочется покидать Мерлина, даже на несколько часов.       «Да, я с нетерпением жду вечера. Тогда увидимся позже».       Артур провел весь день, общаясь с делегацией, напоминая самому себе, что его королевство простирается за пределы Мерлина. Это, конечно, не означало, что его мысли не возвращались к этому человеку каждые пять минут, и в перерывах между более важными государственными делами он позволял себе потакать себе.       Удивительно, но на самом деле он думал более практично, чем когда-либо, когда дело касалось Мерлина. Случайное упоминание этого человека о его обязанностях ранее этим утром привлекло внимание к тому, что Мерлин, по сути, все еще был слугой. С годами его положение как в глазах Артура, так и королевского двора в целом изменилось; ему доверяли то, чего никогда не доверили бы простому слуге, и как рыцари, так и придворные чиновники признали, что, когда дело доходило до определенных вопросов, касающихся Камелота, Мерлин всегда участвовал в их обсуждении.       Более года он координировал действия Леона, когда дело касалось организации безопасности и рыцарских патрулей, работал вместе с Годриком, управляющим замком, во всем, что касалось повседневного управления Камелотом, и поддерживал связь с персоналом, чтобы все шло гладко. Он по-прежнему ухаживал за Артуром, хотя никогда не был особенно прилежен, когда дело доходило до этого, но теперь Артур задумался, не нужно ли изменить положение Мерлина.       Камелот нуждался в Мерлине так же сильно, как и Артур. Эта зависимость родилась благодаря его мудрости, его сострадания, его сверхъестественной способности очаровывать всех, так лишние споры и обиды были отложены в сторону так же быстро, как они возникли. Ему нужно было, чтобы он стал голосом горожан, которые жили в цитадели, и всех тех, кто существовал в пределах границ Камелота, он нужен был для того, чтобы стать королевством, о котором мечтал Артур. Это заставило его улыбнуться при мысли о том, что мальчик, который подошел к нему при их первой встрече и оскорбил его, теперь был самым важным человеком в его жизни и жизненно важным для управления его королевством. Он должен был знать еще тогда, что простому крестьянину, у которого хватило наглости бросить вызов наследному принцу, было суждено вызвать хаос, и пришло время, чтобы усилия Мерлина были должным образом оценены.       Обстоятельства рождения Мерлина не имели значения. Артур назначил простолюдинов своими рыцарями и дал эту возможность э всем тем, кто хотел присоединиться. Каждый год проводились испытания, в которых принимали участие все желающие из королевства, и наиболее успешным давалась возможность пройти базовую подготовку. Это сработало гораздо лучше, чем он мог себе представить, и теперь его рыцари состояли из людей, которые были отличными бойцами и отчаянно преданными, а не из людей, в жилах которых текла благородная кровь.       Так почему и Мерлин не может попадать под это правило? Почему он не может подняться выше своего статуса и предстать таким, каким он был, а не таким, каким его считало общество? Почему ни один человек не должен прийти к этому? Это был Камелот, которого он хотел, Камелот, который он пытался построить, и казалось нелепым, что он не начал с единственного человека, который значил для него больше, чем все остальное.       Он удалился в свои покои, уставший от событий дня и более чем немного недовольный тем, что ему ни разу не удалось увидеть Мерлина с тех пор, как они расстались этим утром. Он договорился, чтобы Джордж посетил его в тот вечер, так как Мерлин должен был прийти на ужин в качестве его гостя, и Джордж обслуживал его со своей обычной эффективностью и мастерством.       Он помог ему одеться и порхал взад и вперед по кухне, служанка помогла ему принести ужин. Стол был безупречно накрыт, когда Артур сел, клянясь, что видит свое отражение в столовом серебре.       «Джордж! Хорошо выглядишь», — сказал Мерлин с усмешкой, когда он прибыл с Мордредом и Морганой, хлопнув мужчину по спине и заработав раздраженную улыбку в ответ. Джордж никому не улыбался, если не считал, что от него этого ждут, и Артуру пришлось подавить смех, когда он увидел, что тот всего на секунду отбросил формальности.       Ужин был подан, и Артур отпустил Джорджа с благодарным кивком, желая, чтобы трапеза оставалась интимной, поскольку речь шла о магии. Моргана провела день за пределами цитадели, разговаривая со своими людьми, которые разбили лагерь в лесу, в то время как Мордред знакомился с замком и рыцарями.       Гвейн проникся к нему симпатией и пригласил его посмотреть на дневную тренировку. Мордред явно был в полном восторге от них и заявил о своем намерении принять участие в турнире для новобранцев в следующем году.       «Только через мой труп», — сказал Мерлин, разбрызгав в свое вино.       «Мерлин, мне будет 16, ты не сможешь остановить меня», — сказал Мордред с вызовом, который соперничал с вызовом самого Мерлина.       «Ты можешь дожить до ста лет и не присоединиться к рыцарям», — свирепо сказал Мерлин, и Моргана посмотрела на Артура с веселой улыбкой.       «Не смеши меня», — раздраженно сказал Мордред. «Скажи мне, что может быть благороднее, чем сражаться за Камелот, служа моему королю?»       Артур был приятно удивлен словами Мордреда, но он знал, что лучше не вмешиваться в этот разговор. Мерлин оторвал бы ему голову, с магией или без магии, и он знал, что лучше не прерывать Мерлина, когда тот был полон родительских намерений.       «Ты можешь отлично послужить ему, если не будешь подставлять себя под острие меча каждые пять минут», — возразил Мерлин. «Моргана обучала тебя своему искусству исцеления, почему ты не можешь продолжить это?»       «Потому что я хочу быть рыцарем», — медленно сказал Мордред, как будто Мерлину было трудно понять эту концепцию.       Мерлин поджал губы, а Моргана выглядела так, словно изо всех сил старалась не рассмеяться. Артур тоже изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, наблюдая, как у Мерлина случился небольшой нервный срыв. Тот факт, что Мерлин взял на себя роль отца Мордреда, несмотря на то, что был немногим более чем на 10 лет старше его, был забавным и трогательным одновременно.       Какими бы ни были мотивы Мерлина изначально подружиться с Мордредом, действовал ли он от имени Артура или нет, теперь его чувства к молодому человеку были искренними. Было ясно, как сильно Мерлин любил его, как сильно Мордред любил Мерлина в ответ, и их спор согревал сердце, даже когда он был забавным.       «Ну, год — это долгий срок», — сказал Мерлин, явно зная, что упрямство Мордреда может сравниться с его собственным. «Посмотрим, будешь ли ты через год чувствовать то же самое».       «Буду, не сомневайся», — твердо сказал Мордред.       «Моргана, » сказал Артур, решив, что сейчас самое время вмешаться, «как прошли твои сегодняшние переговоры?»       Разговор зашел о друидах и той роли, которую они сыграют в восстановлении магии по всему королевству. Моргана, как их лидер, будет обладать значительным влиянием, и Артур очень хотел назначить ее на должность при дворе, которая отражала бы ее важный статус. Ее значительное мастерство в исцеляющей магии было картой, которую он был полон решимости разыграть, когда дело дойдет до убеждения совета, и Артур отчаянно хотел исправить весь ущерб, который Утер причинил ей.       У друидов были древние законы, когда дело касалось практики магии, и Моргана ознакомила его с ними, пока они ели. Эти законы были справедливыми и пропорциональными, и Моргана согласилась провести с ним и Мерлином весь следующий день, создавая новые законы, которые они представят на рассмотрение совета. Вполне уместно, что Моргана сыграла такую важную роль в таком монументальном шаге в истории Камелота, и Артур поймал себя на мысли, как сильно он скучал по своей сестре во время ее изгнания.       Вечер был приятным, и Моргана пообещала оставаться в Камелоте столько, сколько потребуется. Мордред, казалось, совершенно не собирался никуда уходить и Мерлин пригрозил отправить его работать в прачечную замка, если он будет настаивать на том, чтобы проводить все свое время с рыцарями и учиться дурным привычкам.       «Ты не сможешь остановить его, если он захочет попробовать», — сказал Артур, когда они с Мерлином сидели перед камином после ухода Морганы и Мордреда.       «Я могу превратить его в жабу и посадить в банку», — раздраженно сказал Мерлин.       Артур рассмеялся и сказал: «Он может даже не пройти через испытания».       «О, замечательно. Он будет соревноваться и получит копьем в нос, положив конец своим мечтам стать рыцарем и придав себе при этом привлекательный новый облик».       «Очень трогательно то, как сильно ты заботишься о нем», — искренне сказал Артур, и выражение лица Мерлина смягчилось.       «Я знаю, что это глупо, я знаю, что я не намного старше его, но я не могу избавиться от чувства защиты. Я чувствую связь с ним, и она действительно кажется… отеческой. Я знаю, что это глупо», — сказал Мерлин, покачав головой.       — «Это не так», — заверил его Артур. «На мой взгляд это довольно трогательным, особенно учитывая, что ты никогда не знал своего собственного отца».       Выражение лица Мерлина изменилось, и он нахмурился, глядя в огонь. Артур не был уверен, что сказал что-то не так, и уже собирался извиниться, когда Мерлин тихо сказал:       «Это я тебе так сказал».       «Прошу прощения?» — Спросил Артур, не уверенный, что правильно расслышал собеседника.       Мерлин вздохнул и повернулся так, чтобы оказаться лицом к Артуру.       «Я действительно знал его, но совсем недолго, прежде чем он умер».       «Мерлин»        «Балинор был моим отцом. Я не хочу больше никаких секретов между нами. Я рассказал тебе все, но… Я не знал, как тебе это рассказать».       «Балинор», — сказал Артур, совершенно ошеломленный. «Тогда ты»       «Да», — сказал Мерлин, внезапно побледнев. «Я Повелитель Драконов, фактически последний. Когда он умер, его силы перешли ко мне».       «Мерлин», — выдохнул Артур, кусочки головоломки начали вставать на свои места, «это ты победил дракона?»       Мерлин поднялся на ноги, его волнение было очевидным, и Артур наблюдал, как он подошел к окну, выражение его лица было расстроенным и противоречивым.       «Дракон все еще жив, я приказал ему покинуть Камелот», — сказал он в конце концов.       «О», — сказал Артур, прокручивая в уме события той ночи и размышляя о том, что казалось немного странным, что он пришел в сознание только для того, чтобы обнаружить, что он предположительно нанес существу смертельный удар, и оно улетело куда-то умирать. «Ну, я не могу сказать, что не разочарован тем, что не могу считать эту победу своей, но, по крайней мере, Камелот был спасен, это главное».       «Нет, ты не понимаешь», — сказал Мерлин, качая головой.       «Чего я не понимаю?» — Спросил Артур, вставая и вставая позади Мерлина. «Да ладно, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно. Мы прошли уже этот этап, не так ли? Не может быть, чтобы все было так плохо».       Мерлин повернулся к нему лицом и мгновение изучал его лицо, прежде чем тихо произнести: «Я выпустил дракона, Артур. Гибель всех тех людей на моей совести, и с тех пор мне приходится жить с этим сожалением. Мне искренне жаль, и я не буду винить тебя, если ты меня возненавидишь».       «Ты? Вы освободили его? С какой стати тебе это делать?» — Спросил Артур, удивление и гнев начали подниматься в его груди, когда он подумал обо всех потерянных жизнях и разрушениях, которые перенес Камелот.       «Артур… дракон… Дракон был тем, кто первым рассказал мне о пророчестве, касающемся тебя и меня. Он… советовал мне, помогал мне, рассказывал мне вещи, о которых я никак не мог знать. Его так долго держали в плену, и… когда я попросил его о помощи с Моргаузой и бессмертной армией… он не согласился, пока я не пообещаю освободить его. Обещание было обязательным и… Я бы не смог победить армию без его помощи. Это было невыносимое положение, но ты должен мне поверить, что я понятия не имел, что он будет стремиться к такой ужасной мести. То, что произошло в тот день, до сих пор преследует меня».       «Я не знаю, сколько еще откровений я смогу вынести», — сказал Артур, в отчаянии потирая лицо. «Ты должен был понимать, что ничего хорошего из его освобождения не выйдет».       «Я дал клятву, Артур. Если бы я этого не сделал, Моргауза победила бы, и все равно ничто не имело бы значения. Я никогда не прощу себя и не жду, что ты тоже простишь».       Артур не знал, что сказать. Мерлин столкнулся с невозможным решением, и он сделал то, что считал правильным, но это не означало, что это сводило на нет разрушения, причиненные драконом. Он видел, как глубоко Мерлин сожалел об этом, и он знал, что нежная и сострадательная натура этого человека означает, что он остро чувствовал горе, которое причинил.       Мерлин, казалось, воспринял его молчание как подтверждение того, что он не может простить его, и вздохнул, прежде чем пройти мимо Артура с выражением покорности, направляясь к двери. Артур поймал запястье Мерлина и мягко притянул его к себе, не желая позволять рассказу Мерлина вбить клин между ними, не тогда, когда можно так много потерять.       «Больше никаких секретов», — твердо сказал он. «Все, что тебе нужно мне сказать, скажи мне, и мы с этим разберемся. Я не в восторге от этого, совсем нет, но я могу понять, что ты столкнулися с выбором, который мало кто хотел бы сделать. Признаю, с этим трудно смириться, но это ничего не меняет, ты меня понимаешь?»       Мерлин кивнул, выглядя так, словно в любой момент мог разрыдаться. Артур почувствовал, как выражение его лица смягчилось, и он протянул свободную руку, чтобы обхватить щеку Мерлина, и тот наклонился в ответ на прикосновение. Он выглядел невероятно красивым в свете костра, и, даже несмотря на то, что он все еще чувствовал противоречие из-за того, что только что услышал, он не мог отрицать, что его чувства к Мерлину были сильнее, чем когда-либо.       Он позволил своему большому пальцу провести в мягкой ласке по скуле мужчины, и выражение лица Мерлина сменилось с печального на совершенно другое. «Мерлин», — сказал Артур, его голос звучал хрипло, пытаясь собрать все мужество, которым он обладал.       «Артур» — Сказал Мерлин, и его голос звучал так же взволнованно.       «Если я не поцелую тебя в ближайшие 30 секунд, я могу сойти с ума», — прошептал Артур, глаза Мерлина расширились, и тут вдруг он наклонился вперед и прижался губами к губам Артура.       Первоначальное удивление быстро сменилось явным восторгом, и Артур отпустил запястье Мерлина, чтобы своей рукой прижаться к пояснице Мерлина и прижать его к себе. Другая его рука скользнула в густые волосы мужчины, и он почувствовал, как руки Мерлина горячо прижались к его груди, когда поцелуй стал глубже.       Это было горячо и сладко, язык Мерлина встретился с его языком, в то время как рука настойчиво вцепилась в ворот рубашки. Артур попробовал и исследовал, тепло разлилось внизу его живота, когда он почувствовал, как пах Мерлина прижался к его собственному, отвечая твердостью на его. Губы Мерлина были невыносимо мягкими, а его поцелуи такими чувственными, что Артур испугался, что потеряется в них.       Он притянул мужчину ближе, почувствовав приглушенный вздох Мерлина, когда его бедро проскользнуло между ног мужчины. Он переместил губы от пухлого рта Мерлина к его челюсти, касаясь губами нежной кожи. Он осторожно потянул Мерлина за волосы, наклоняя его голову в сторону и прокладывая поцелуями дорожку вниз по горлу мужчины, чувствуя, как у Мерлина перехватило дыхание, когда он, по-видимому, нашел чувствительное место.       «Артур», — дрожащим голосом сказал Мерлин, и кровь Артура забурлила в венах, когда он подумал обо всех способах, которыми он мог заставить Мерлина произнести его имя.       Артур позволил своей руке проникнуть под ткань рубашки Мерлина, его ладонь коснулась мягкой кожи, отчаянно желая почувствовать больше.        «Чего ты хочешь, Мерлин?» — спросил он, его губы мягко прижались к колонне шеи Мерлина.       «Артур, я»-       Артур отстранился, румянец возбуждения на лице Мерлина представлял собой зрелище, достойное внимания. Слабая дрожь сотрясла его тело, и Артур провел пальцами по волосам Мерлина, говоря: «Что? Если ты не хочешь»…       «Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу» — сказал Мерлин, двигаясь к бедру Артура, как будто доказывая это. «Ты не знаешь, как долго я представлял это, это просто»…       «Просто что?» — Мягко спросил Артур.       «Я никогда не… Я никогда раньше этого не делал, — тихо признался Мерлин. Я не хочу тебя разочаровывать».       Именно в этот момент Артур понял, что заблудился. Он не мог представить, что может любить кого-то так сильно, как он любил Мерлина, и тот факт, что Мерлин сделал ему такой драгоценный подарок, был сверх всякой меры.       «Ты никогда не сможешь разочаровать меня», — прошептал он, услышав нежность в своем голосе. «Ты не должен делать того, чего не хочешь».       «Боже, Артур, я хочу, я хочу всего», — с чувством сказал Мерлин, крепко сжимая рубашку Артура. «Я просто… нервничаю».       Любовь разлилась в груди Артура, и он понятия не имел, как сможет сдержать ее.       «Позволь мне показать тебе», — сказал он, обвивая рукой шею Мерлина, чувствуя, что он почти уничтожен взглядом чистой преданности, который этот человек бросил на него.       Мерлин кивнул, и Артур улыбнулся, наклоняясь вперед, чтобы снова поцеловать его, чувствуя, как мужчина тает в его объятиях. Боже, но это было совершенство. Он расстегнул ремень Мерлина и позволил обеим рукам проникнуть под рубашку, дюйм за дюймом ощупывая великолепную кожу. Он хотел полностью изучить этого человека, познакомиться с каждой его черточкой и узнать все то, что заставило бы его раскрыться под его руками.       Он прервал поцелуй, чтобы стянуть рубашку через голову Мерлина, а затем мягко подтолкнул его к кровати. Мерлин сел, затем переместился к изголовью, его глаза смотрели на Артура, когда он снял свою рубашку. Они снова поцеловались, и Артур прижал Мерлина спиной к подушкам, позволяя своему телу накрыть Мерлина, и трепет прошел через него от прикосновения.       Он проложил поцелуями дорожку вниз по шее мужчины, затем по груди, позволяя своим рукам наметить маршрут, его пальцы нежно ласкали, затем последовали губы, Мерлин извивался под этими прикосновениями. Он исследовал с жаром, чувствуя, что с каждым прикосновением предъявляет права на Мерлина, наконец-то делая его своим.       Он добрался до пояса бриджей Мерлина и поднял голову, чтобы посмотреть на него со словами:       «Могу я это снять?»       «Да», — задыхаясь, ответил Мерлин, и Артур улыбнулся, быстро расправляясь со шнурками.       Он стянул бриджи Мерлина с ног и позволил себе на мгновение упиться его видом. Мерлин чувственно растянулся на кровати, его бледная кожа красиво контрастировала с темно-красным постельным бельем, а его твердый член упирался в плоский живот. Он выглядел нервным, смущенным, и Артур протянул руку, чтобы убрать волосы с его лба, и тихо сказал:        «От тебя захватывает дух».       Мерлин красиво покраснел, и Артур возобновил свое исследование его тела. Он скользнул вниз по животу и дразнил кожу поцелуями, в то время как протянул руку и провел по ногам Мерлина, прежде чем опустил ее на внутреннюю сторону бедра мужчины, заработав низкий стон, когда бедра Мерлина задвигались в попытке приблизить его пах к руке Артура.       Он проложил поцелуями дорожку вдоль одного острого бедра, а затем, наконец, позволил своей руке слегка коснуться напряженной эрекции Мерлина, улыбаясь легкому вздоху, который он услышал над своей головой. Он позволил своим пальцам подразнить член на мгновение, прежде чем сжалился и сжал немного крепче, создавая оболочку и двигая рукой, позволяя Мерлину протолкнуться в нее.       Он опустил голову и лизнул блестящую головку, услышав при этом напряженное «О Боже» от Мерлина. Он взял еще в рот, крепко держа руку на основании, и позволил себе немного помучить Мерлина несколькими похотливыми движениями языка, пробуя мужчину на вкус и наслаждаясь этим. Он фантазировал о том, чтобы иметь Мерлина таким образом, как бы он ни пытался это отрицать, и он собирался продлить этот момент.       Он несколько раз двигал ртом вверх и вниз, создавая всасывание и влажность, его рука продолжала ласкать, а другая двигалась, чтобы мягко перекатывать яйца Мерлина в своей ладони. Дыхание Мерлина стало прерывистым, и Артур был сильно возбужден этим звуком. Он опустился ниже и провел до самой задней части горла, позволяя своим мышцам расслабиться, чтобы приспособиться к нему.       «О Боже мой», — простонал Мерлин, когда его бедра задвигались. «Это… Боже… я не могу»…       Артур замурлыкал и снова и снова принимал Мерлина глубоко, позволяя своей руке скользить от его яичек вверх, чтобы позволить одному пальцу нежно дразнить его вход. Он погладил, не планируя пока прекращать это, и Мерлин издал что-то похожее на хныканье.       Он убрал рот и взглянул на мужчину, почти убитый тем, как чертовски идеально выглядел Мерлин, распластавшийся на подушках, с приоткрытыми губами и широко раскрытыми от возбуждения глазами. «Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя?» — спросил он хриплым голосом.       «Да, Артур. Боже, да», — ответил Мерлин без малейшего колебания.       «Нам понадобится масло».       Мерлин поднял руку, и из шкафа напротив выпрыгнул флакон и со стуком приземлился на его ладонь. Он протянул его Артуру, и тот узнал масло шиповника, которое они использовали для лечения его шрамов. «Показуха», — сказал он с ухмылкой.       Мерлин поднял бровь, глядя на него, вызывающе и воинственно, даже когда был пьян от секса, его глаза осветились золотом, и тут Артур обнаружил, что с него сняли остальную одежду.        «Это жульничество», — обвинил он, и Мерлин одарил его самодовольной улыбкой. Артур намеревался стереть её его с лица.       Он откупорил флакон и смазал пальцы маслом, поставил флакон на прикроватный столик и, встретившись взглядом с Мерлином, сказал: «Я собираюсь проникнуть в тебя, Мерлин. Я подготовлю твое тело для себя, а затем погружусь в тебя и заставлю тебя забыть собственное имя».       Эти слова сделали свое дело. Мерлин издал дрожащее «Черт» и позволил своей голове откинуться на подушки, когда Артур снова опустил голову к члену Мерлина, смазывая вход Мерлина маслом. Он нежно поглаживал, в то время как его язык делал порочные вещи, поглаживая тугое кольцо мышц и позволяя Мерлину привыкнуть к ощущениям.       Мерлин извивался под ним, и Артур медленно ввел в него один палец, решив быть настолько осторожным с этим мужчиной, насколько это возможно. Мерлин никогда не познает ничего, кроме удовольствия от его рук, в этом он поклялся, и он хотел, чтобы первый раз с этим мужчиной был тем, чего он никогда не забудет. Он пошевелил пальцем туда-сюда, прежде чем добавить второй, убедившись, что оценил реакцию Мерлина, чтобы убедиться, что он не причинил ему вреда.       Судя по тому, как мужчина поддавался вторжению, Артур был уверен, что ему не будет неприятно. Он продолжал дразнить Мерлина своим языком, позволяя своим пальцам проникать в него, наслаждаясь очевидным энтузиазмом Мерлина и абсолютно страстно желая быть внутри него. Он добавил третий палец и согнул их, в результате чего стон Мерлина превратился в пьянящий звук, который сделал Артура невероятно твердым в своих намерениях.       Он потянулся и раскрыл Мерлина, желая, чтобы он был полностью подготовлен, желая, чтобы он был на грани, и отчаянно желая принять Артура в себя. Он прекратил то, что делал своим ртом, и поднял глаза, позволив себе несколько довольную ухмылку при виде состояния, в котором находился Мерлин. Он убрал пальцы и снова схватил масло, смазывая свою эрекцию, в то время как Мерлин наблюдал за этим с расширенными от вожделения глазами.       Было почти больно прикасаться к себе, но он убедился, что хорошо смазан, пытаясь удержаться на ногах, прежде чем устроиться между бедер Мерлина.        — «Просто прижмись ко мне, — мягко сказал он, — и скажи мне в любое время, когда захочешь остановиться».       Мерлин кивнул, выглядя уязвимым, но чрезвычайно готовым, и Артур сделал глубокий вдох, прежде чем направиться к входу Мерлина. Он надавил вперед и прорвал плотное кольцо мышц, внимательно наблюдая за выражением лица Мерлина, чтобы проверить признаки боли. Мужчина выглядел ошеломленным, но не испытывал никаких страданий, и Артур позволил себе медленно протолкнуться до конца.       «Все в порядке?» — мягко спросил он.       «Да», — прошептал Мерлин, и Артур наклонился вперед, чтобы встретиться губами в мягком поцелуе, их груди прижались друг к другу, когда Артур осторожно двигал бедрами, медленно выдвигаясь к кончику, а затем снова входя.       Рука Мерлина поднялась, чтобы схватить его за волосы, его поцелуи были настойчивыми и твердыми, в то время как он приподнял свой таз вверх, пытаясь заставить Артура двигаться.       «Терпение, ты, невыносимый мерзавец», сказал Артур с улыбкой на губах Мерлина.       «Я хочу почувствовать, как ты двигаешься», — сказал Мерлин низким голосом, творя невыразимые вещи с телом Артура.       «Ты почувствуешь, просто позволь себе привыкнуть к этому». Мерлин наклонил бедра и намеренно сжался вокруг Артура, Артур зажмурился и сказал с рычанием: «Ты невыносим».       Он протянул одну руку вниз и схватил бедро Мерлина, подтягивая его вверх, пока он прижимался к горячему, тугому телу мужчины. Мерлин застонал, его голова откинулась на подушки, его полная, пухлая губа была зажата между зубами, а щеки изысканно покраснели.       Это было восхитительно, и Артур позволил себе двигаться как следует, уверенный, что не причинит вреда Мерлину, очарованный выражением явного удовольствия на его лице. Он двигался глубоко, все еще решив не торопиться, как ради Мерлина, так и ради собственного удовольствия. Он хотел насладиться каждым мгновением, оценить, как это чудесно — наконец-то оказаться по самую рукоятку в теле, о котором он так долго мечтал.       Он вгонял себя в Мерлина снова и снова, крепко сжимая его бедро и наслаждаясь сладким, всеобъемлющим жаром, который окутывал его. Он прикоснулся губами к шее Мерлина, когда тот толкался, пробуя его на вкус и наслаждаясь маленькими вдохами, которые ему удавалось делать, когда он дразнил чувствительную кожу. Он чувствовал себя окруженным этим человеком, ошеломленным им, и он был более чем счастлив потеряться в Мерлине навсегда.       Наконец он позволил себе ускорить темп, каждый раз толкаясь глубоко внутрь, в то время как хриплые вздохи Мерлина превращались в стоны удовольствия, от которых по спине пробегали мурашки. Его бедра двигались почти сами по себе, и он не мог удержаться от того, чтобы прикусить шею Мерлина, пока его удовольствие росло. Он скользнул рукой вниз к эрекции Мерлина и крепко сжал ее, позволяя своим движениям направлять ее через кольцо своей руки, продолжая вонзаться.       — «Черт, — простонал Мерлин. Черт, о, черт, да».       Его тело двигалось вместе с телом Артура, от этого движения Артур чуть не свалился с обрыва. Он надавил сильнее, быстрее и увидел, как глаза Мерлина встретились с его собственными, в радужках появилось золотое колечко, прежде чем он издал крик удовольствия и излил себя на руку Артура. Артур наблюдал за ним, выражение лица мужчины было абсолютно прекрасным, когда он был в кайфе, и Артур не мог не чувствовать себя немного самодовольным, что он был причиной этого.       Он дал ему мгновение, прежде чем опереться на руки и войти в него, закрыв глаза, когда почувствовал, как напряжение скручивается в паху, прежде чем оно, наконец, набухло и сломалось, прорвавшись сквозь него и воспламенив каждый нерв. Он кончил со стоном, изливаясь глубоко внутри Мерлина и чувствуя, как его мир накренился набок. Он приподнялся на дрожащих руках и почувствовал, как рука Мерлина легла на его затылок, когда они тяжело дышали, пытаясь собраться.       «Я не могу поверить, что это только что произошло», — прошептал Мерлин.       «Еще бы», — со смехом сказал Артур, наклоняя голову, чтобы посмотреть на мужчину. «Ты в порядке? Я не причинил тебе вреда?»       «Совсем нет», — сказал Мерлин с усмешкой. «Это была самая удивительная вещь, которую я когда-либо испытывал». Что-то, казалось, привлекло его внимание, и он оглядел комнату, прежде чем прикрыть глаза рукой и сказать: «О черт, мне так стыдно».       Нахмурившись и гадая, о чем говорит этот человек, Артур поднял голову и посмотрел вверх только для того, чтобы обнаружить, что комната была усыпана лепестками роз. Он улыбнулся и отвел руку Мерлина от своего лица, сказав: «Я всегда знал, что ты безнадежный романтик».       «О, заткнись, королевский придурок», — проворчал Мерлин, но в уголках его рта появилась улыбка.       Артур нежно покачал головой и осторожно вышел из тела Мерлина, чувствуя, как покалывание магии охватило их, когда Мерлин очистил их обоих. Артур переместился так, чтобы лечь рядом с Мерлином, приподнялся на локте и посмотрел на мужчину. Мерлин улыбнулся ему, и у Артура закружилась голова от силы его чувств к нему.       «Я эм… Полагаю, мне лучше вернуться в покои Гая, пока я не заснул здесь», — в конце концов неохотно сказал Мерлин.       Артуру хотелось поспорить, обнять Мерлина и прижать его к себе, спать рядом с ним всю ночь и поддерживать чувство близости, которое он испытывал к нему, но он знал, что Мерлин ведет себя разумно. Они должны были действовать осторожно с этими новыми делами между ними, и ничто не должно поставить под угрозу работу, которую они делали относительно снятия запрета на магию; придворные сплетни были бы самым быстрым способом разрушить их план, и ни один из них не мог рисковать.       «Я полагаю, что так», — наконец согласился он со вздохом, и Мерлин протянул руку, чтобы положить ладонь на его щеку, прежде чем он подарил ему медленный, сладкий поцелуй.       Он спрыгнул с кровати и схватил свою одежду, быстро одеваясь, пока Артур наблюдал, хотя ему в этот момент ничего так не хотелось, как выбросить чертову одежду в окно и снова иметь голого Мерлина в своей постели. Однажды он сможет спать рядом с тем, которого любит, и пусть все остальные будут прокляты.       «Тогда спокойной ночи», — сказал Мерлин с застенчивой улыбкой, направляясь к двери.       — «Спокойной ночи, Мерлин».       Артур посмотрел ему вслед, затем схватил подушку рядом с собой, белье услужливо пахло Мерлином, когда он подтянул его ближе и еще долго не мог уснуть, опьянённый событиями этой ночи, но безусловно, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.