Мое счастье мурчит по понедельникам

— Тот, кто выглядит так, будто прошел через мясорубку, и тот, кто выглядит, как моя новая головная боль, в тренерскую, остальные живо переодеваться, — командует Ваймак, как только парни закрывают за собой дверь, ведущую на стадион. Его голос, достаточно громкий и четкий, чтобы быть услышанным даже сквозь шум отбивающегося от ракеток мяча, перекрикивания «Лисов» и топота их ног, доносится до плетущихся за Кевином и Эндрю парней, и краем глаза Аарон успевает заметить, что Нил, имеющий одну конкретную ассоциацию с громким мужским голосом, невольно вздрагивает. Он мгновенно фокусируется на выходе и карте эвакуации, висящей рядом с ним. Миньярд поворачивает голову в сторону Джостена, слегка кивая. «Ваймак не причинит тебе зла». Нил вздыхает и отрывается от изучения входов и выходов, посылая Аарону в ответ слегка виноватую улыбку. Дэй как по команде мгновенно испаряется, теряясь где-то во всплесках оранжево-белого с недовольным жизнью Эндрю на буксире. Конечно, Кевину даже не нужно было особое приглашение, он и так мысленно находился на корте с самого пробуждения. Кажется, он даже во сне ногами дергает, представляя экси. Чего не скажешь о Миньярде-который-Эндрю, что выглядит так, будто мысленно готовится к убийству каждого, кто захочет лишний раз поговорить с ним в столь ранний час. Аарон с самого утра заметил витающее глубоко в мыслях состояние брата, но до сих пор сваливал это на недовольство ранним пробуждением и большим количеством поворотных моментов, планирующихся в недалеком будущем — Эндрю никогда не был любителем «серьезных» разговоров, предпочитая получать информацию из наблюдений и действий. Однако каждый раз, когда глаза Аарона ненароком пересекались с глазами Эндрю, он невольно делал в своей голове пометки и почти сразу пришел к умозаключению: Эндрю наблюдает за ним. Возможно, все дело в том, что Аарон похож на олицетворение слова «гематома», но что-то в груди призывно щелкает, отгоняя это предположение, как неверное. — Вы правда сделали паролем от двери пинкод от карты Кевина? — удивленно бормочет Нил, шагая за Аароном вдоль трибун. Его голубые глаза то и дело перепрыгивают с одного объекта на другой, изучая пространство, и нужно быть слепым, чтобы не заметить, с каким счастьем и любопытством, приправленным осторожностью, он это делает. Словно маленький ребенок, которого впервые привели в парк развлечений, он тянется душой и телом ко всему в «Лисьей норе», мечтая пощупать и изучить. Создается впечатление, что все, о чем Джостен мечтал — это обрамленное стеной из прозрачного плексигласа поле и тысячи пластиковых стульев, выкрашенных в традиционные цвета Пальметто, сочетающиеся с Нилом, как с влитым. Впрочем, если вспомнить, как Кевин с утра сошел на него, подобно ангелу, во всех красках расписывая плюсы от жизни спортсмена в университете Пальметто, предоставляющего им питание, проживание и откуп от всех смертных грехов, то не удивительно, что Нил подсознательно сравнивает это место со святыней. Аарон же на подобное сравнение только рассмеялся бы: пока здесь есть «Лисы» — это самая грешная святыня на свете. — Удивительнее всего, что он до сих пор этого не заметил — придурок, — бросает в ответ Миньярд, останавливаясь рядом с проходом, ведущим под трибуны. С поля раздается оглушающий крик Сета, состоящий в основном из отборных, прошедших испытание временем матов, так что Аарону приходится прислушаться, чтобы распознать следующие слова Нила. — То, что вы знаете пинкод от его карты или то, что вы сделали это паролем? — И то, и другое, — не сильно задумываясь над ответом, бросает Аарон. Нил продолжает что-то говорить, но Миньярд едва слышит собственные мысли из-за Ники, отвечающего Сету на какой-то очередной комментарий. Аарон почти уверен, что они находятся даже очень близко друг к другу и могли бы не кричать, но когда дело касается Сета — сквозь подобную твердолобость даже докричаться тяжело, что уж говорить про нормальную речь. Впрочем, даже на перикрикиваниях, в которые обычно Аарон с садистским удовольствием вникал, просто чтобы позлить Гордона, сегодня концентрироваться не хочется. Почесывая шрам на предплечье, Миньярд ступает дальше, игнорируя поле до лучших времен. Сейчас его куда больше интересует Ваймак, что ранее шагал на приличном расстоянии от них и в мгновение ока скрылся в туннелях под трибунами. Привычные татуировки, привычный свисток на шее. Аарон ведь видел тренера перед собой тысячи раз за последние годы, он провел рядом с ним сотни тысяч часов, регулярно получал от него десятки нагоняев за нецензурную лексику на священном поле, но после недавно полученной информации — об оборотнях и, черт возьми, семейной связи с Кевином Дэем, — Миньярд не может прогнать из головы ощущение, что встречается с тренером впервые. Он уже чувствовал это раньше: когда пришел на первую тренировку после разговора с Кевином и Эндрю и разглядывал «Лисов», пытаясь понять, есть ли среди них еще оборотни. Это ощущение, словно сердце больше и тяжелее, чем тело может выдержать; словно в голове так много мыслей, что кажется, будто их совсем нет. Странные, конфликтующее одно с другим чувства заполняют грудную клетку, сдавливают ее, будто в тисках, вынуждая Аарона в замешательстве нахмуриться и ненадолго впасть в прострацию: он будто узнал, что Дэвид Ваймак торгует людьми или как минимум подрабатывает стриптизёром в «Райских сумерках», честное слово. Информация, свалившаяся на его голову, слишком диссонирует с той, которую он по кусочкам собирал все это время. Раньше, когда Ваймак только пытался завербовать близнецов и Ники в команду к «Лисам», он уже рассказывал Аарону свою историю: о том, как его отец выколол жене глаза штопором, о том, как его мать сказала ему, что он ничего не добьется, и о том, как он сам жил на улице и в приютах. Это был один из самых неловких и в то же время необходимых для Миньярда разговоров за всю его жизнь. В те годы Аарон был напряжен, постоянно срывался на Ники и брата, пытался избегать их большую часть времени, просто потому что никогда еще ему не приходилось сталкиваться с таким количеством неоправданно положительного внимания в свою сторону. И пока Эндрю вел себя как язвительная сучка — Ники пытался играть роль отца, коего у Аарона отродясь не было. Именно это и было главной причиной, по которой Миньярд совершенно не понимал мотивов Хэммика для подобной игры в «дочки-матери» с двумя парнями-переростками. В плане возраста, а не роста, конечно же. Как ни крути, Аарон уже давно миновал те годы, когда можно легко смириться с тем, что кто-то пытается лезть в его жизнь и уж тем более менять в ней что-то якобы — «к лучшему». К тому же, у него был переходный возраст в самом разгаре, в который желание пойти на уступки сравнивается с землей. Со временем раны стали затягиваться, многое из того, что отталкивало Аарона от попыток наладить связь с кузеном, просто забылось, а другое сошло на нет, благодаря непрерывному старанию Хэммика, и Аарон научился спокойнее относиться к попыткам Ники помочь близнецам с социализацией в мире, к которому у них уже не было никакого доверия. Они вылезли со дна, подобно черепашкам-ниндзя, покинувшим спрятанную от глаз обычных людей канализацию. А потом пришел Ваймак. Со своей неизменно ободранной папкой, видом «я знаю, что вы в дерьме, потому что я видел ваши детские фотки и у меня самого такие же» и речами, подобные которым можно услышать только из уст самого Всевышнего, обращающегося к своему народу. Ваймак пообещал, что вытащит их еще дальше, проведет еще выше, если они ему позволят. Ники был готов разрыдаться уже после одного его приветствия и предложения о помощи: он взял близнецов под опеку, когда его собственные крылья еще не окрепли, а разум был не стабильнее, чем у любого из Миньярдов, так что любая поддержка была бесценной для Хэммика, изголодавшегося по тактильному контакту и разговорам, выходящим за рамки буднично-обязательных. Что уж говорить о том факте, что после окончания школы, близнецам надо было куда-то поступать, а у Ники и без того было уже три работы и несколько подработок по праздничным дням, на которых платили в двойном размере. Эндрю вполне устраивала работа в «Райских сумерках», но вот от возможности получить высшее образование за счет какого-то старика с татуировками, просто за то, чтобы играть в экси — он отказываться не стал. Тем более раз уж тот обещал захватить и остальных, в отличие от «Воронов» и их рабского контракта. А что до Аарона… …Миньярду никогда не доводилось слышать от кого-то столь честные и открытые речи о своем прошлом. Аарон всегда стыдился своего, как запятнанного кровью, гнилью и слезами клейма; он избегал любых разговоров и каждые, даже малейшие намеки на попытку сблизиться, либо отталкивали Аарона от других людей, либо ставили между ними кирпичную стену высотой с Эверест. На его руках навсегда останутся следы, а в его голове навсегда останутся воспоминания, вполне дословно объясняющие Аарону, почему он никогда не сможет стоять наравне с остальными людьми, почему он не имеет права считать себя «нормальным», даже учитывая, что ад остался позади. Но Ваймак, идя вразрез со всеми принципами Миньярда, говорил о своем прошлом открыто, не беззаботно — совершенно серьезно и определенно не восхищаясь. В его словах не было побуждения к жалости, только голая, острая и обезображенная правда. И это не могло не пленять: это принятие, здоровое отношение к себе, стремление к жизни, к справедливости, к новому шансу для всех детей, кто прошел через некоторое дерьмо по вине мира. Именно эта уверенность в непоколебимости настоящего под гнетом прошлого позволяла Аарону держаться в худшие из дней. Однако теперь она не поблекла, но… изменилась. Все это время правда, которую Ваймак выкладывал на стол, была неполной. А косвенная ложь все еще остается ложью, что бы ты не пытался из нее слепить. Где-то во всем этом пути становления мужчины, ставшего отцом для каждого из «Лисов», есть место для мафии, оборотней и покрытых шерстью рук, о чем он благополучно умолчал. Конечно, вероятнее всего, ради их же блага, но все еще умолчал. Ведь о родственной связи Кевина и Ваймака они могли и сказать — Миньярд бы совершенно точно не умер от данного факта. Напротив, это довольно многое объясняет. Однако за последние пару недель Аарон понял, что все вокруг него предпочитают что-то скрывать и прятать друг от друга, пытаясь «защитить» то ли других, как они выражаются, то ли себя, что куда более походит на правду. Цепочка лжи, в которую ты все равно рано или поздно попадешь и которая в дальнейшем свяжет собой руки уже тебе. Отгоняя от себя по-детски капризное желание надуть губы и топнуть ногой, заявляя, что «спалил взрослого на лжи», потому что Ваймак — последний, от кого Аарон этого ожидал, Миньярд заставляет себя держаться неподалеку от Нила, любовно облизывающего стадион в своих мыслях. Как бы Аарон не путался в попытках расставить по полочкам ураган мыслей, шумящий в голове, Джостен все еще склонен к побегам и перевоплощениям в комок шерсти в самых неподходящих ситуациях. И так как Миньярду так и не сказали, кто в курсе об оборотнях, скрывать Нила в случае чего придется от всех. А ведь когда-то он заявлял, что не собирается заводить детей, и вот, пожалуйста, вселенная вновь вставила ему палку в одно место. — Я думал, что стадион будет меньше и, ну, под землей, — вырывая Аарона из мыслей, признается Нил, в глазах которого до сих пор отражаются яркие огни. — Все-таки «Лисья нора» вполне исчерпывающее название. Я слышал, что «Воронье гнездо» находится под землей. Это какой-то прикол? Или вы просто решили стебать друг друга не только на поле и интервью, но и невербально? Аарон, не ожидавший, что Нил до сих пор о чем-то болтает, через плечо оборачивается на Джостена, бегая глазами по его лицу: не нужно быть гением, чтобы понять, что тот пытается вывести Миньярда на разговор, лишь бы цепляться за слова, пустые и бессмысленные, как за что-то, держащее его на ногах. Аарон не слепой — хотя активно пытается довести себя до этого состояния — и прекрасно видит, как Нил, сам за собой не замечая, желает охватить глазами весь стадион полностью, укрыть собой каждый миллиметр и спрятать эту идеальную картинку из грез где-то внутри. Там, где никто не сможет ее разрушить. Аарон читает в его манере поведения, резких неестественных действиях и бегающих зрачках — страх, с которым в жизни сталкивается далеко не каждый, но который так легко распознать, если знать куда смотреть, на чем акцентировать внимание и как надавить, чтобы оно вылезло наружу. Это гложущее душу чувство, когда перед голодным тобой протягивают аппетитный кусок мяса, начиная трясти и заманивать, а после отбирают, оставляя с пустыми руками. Страх быть обманутым, страх довериться и вновь потерять самое дорогое. Видимо, с экси Нила связывает не только игра в Малой лиге, раз он так всецело им поглощен. Поставить все на кон какой-то спортивной игры, особенно когда не играл уже какое-то время — это либо огромная сила, либо безграничное безрассудство. И все же странно осознавать, что Аарон видел точно такой же взгляд в глазах Кевина, Эндрю и своих собственных. Даже Ники иногда — после некоторых звонков — выглядит точно также. У них у всех разные причины, разное прошлое и разные мотивы, но «Лисы» на то и «Лисы», что их объединяет нечто столь уязвимое, что о нем не принято говорить вслух. Тебя понимают и без слов. — Я думаю, «Воронам» просто нравится рыть себе могилу. — А «Лисам», хочешь сказать, нет? — парирует Нил, отрываясь от разглядывания поля только для того, чтобы взглянуть на Аарона. Он смотрит молча какое-то время, а после, видимо найдя что-то в его глазах, продолжает: — В этот раз это не просто игра против другой команды. Кевин поставил на кон все, — «и я тоже» так и остается не произнесенным. — Если оно прогорит… — Если прогорит, тогда и поговорим, — отмахиваясь, обрывает Миньярд, заворачивая в туннели. Слушать продолжение этой фразы совсем не хочется. В глубине себя Аарон прекрасно понимает, что Нил прав. С той минуты, когда Аарон узнал об планах Эндрю и Кевина на игру с «Воронами», он, слишком погруженный в шокирующую информацию об оборотнях, предпочитал не грузить себя лишний раз столь трудной темой, однако все чаще она начинает бить его по лицу — иногда даже в буквальном смысле — привлекая к себе внимание. Дело вовсе не в том, что Аарону не нравится быть втянутым в это. Нет, если речь идет об его брате и друзьях, — ему хотелось бы быть в курсе: основная проблема заключается в профессионализме «Воронов» и их не меньшей решимости. Переиграть их — не дело пяти минут и уж точно не так легко, как было с «Шакалами». Они сильная и сплоченная команда, тренирующаяся с пеленок, учащаяся и даже питающаяся на поле, к тому же они играют под угрозой смерти буквально каждый раз. Любой человек, так или иначе связанный с Морияма, знает, что Рико не побоится пытать своих сокомандников, чтобы выбить из них идеальную отдачу. Как бы Аарону не хотелось думать, что они все еще могут проиграть — он должен всегда держать это в голове в качестве вполне действенного пинка под зад. От этого теперь зависит и жизнь Нила, в очередной раз попавшего в общую войну совершенно случайно, пусть и добровольно. После того, как Кевин на телевидении рассказал о новом нападающем, а громилы, посланные Рико, спалили Аарона вместе с ним, все фигуры уже стали расставлены на шахматной доске. И путь с нее теперь только один. Что ж, еще одна не самая приятная мысль в копилочку. — А вот эта часть вполне смахивает на нору, — бросает Нил, и Аарон склонен с ним согласиться. Недлинные, но широкие туннели, ведущие к раздевалкам, тренерской и медпункту, действительно похожи на вырытые кем-то норы: темные, освещенные только светом продолговатых флуоресцентных ламп, висящих по стенам то тут, то там. — Так сильно ищешь, где можно спрятаться? — подначивает Аарон, уверенно двигаясь между окружающих их стен. До тренерской идти считанные секунды, но они то и дело застревают где-нибудь, чтобы Нил мог оценить пространство. Аарон не понимает откуда, но он просто знает, что Нилу это нужно, поэтому решает не ворчать. — Ищу причины, чтобы не сбежать куда подальше прямо сейчас, — честность сказанных Нилом слов ударом под дых выбивает воздух из легких Миньярда, совершенно не ожидавшего подобного поворота в их и без того странном диалоге, так что прежде, чем ответить, Аарону приходится слегка прокашляться. Впрочем, слова с губ все равно срываются дерьмовые: — Ты можешь. Кислое ощущение вмиг пробегает по языку вниз, дорогой к желудку, что почти сразу скручивает. Они ведь оба знают, что это далеко-о-о не так. Но из близнецов — Эндрю всегда был тем, кто предпочитает не срывать собственный пластырь до последнего. — Нет, — кивает Нил, слабо и как-то вымученно улыбаясь. — У Ичиро уже есть информация обо мне. Подозреваю, что даже больше, чем нужно. Ты ведь помнишь: Кевин сам позвонил ему вчера, а сегодня утром подтвердил это информацией о документах и… моей смерти. Я не успею сбежать из Пальметто быстрее, чем окажусь в руках якудзы, а я бы не хотел трогательного воссоединения с папашей, — Джостен бросает слова, как ничего не значащий мусор, но Аарон прекрасно понимает, что он имеет в виду. Понимание, молчаливое и оттого более скорбное, разливается между ними, пока Нил не нарушает его вновь, пусть и шепотом: — К тому же, я не хочу потратить всю жизнь на скитания по земному шару. Мама, — Джостен запинается, сглатывая ком в горле, и тратит секунду на то, чтобы передернуть плечами, будто пытаясь стряхнуть с них воспоминания, — это она всегда мечтала об этом. Что мы сбежим, будем скрываться от отца, меняя паспорта и внешности, как какие-то фокусники. Объездим пол света, пока не состаримся где-нибудь на ферме в Австралии. Но мне хватило того времени, что я провел на улице после того, как Ромеро и Лола выкинули меня из машины — развлечение не из приятных. Конечно, лучше, чем под угрозой пыток, но все еще… — пожав плечами, Нил перескакивает на следующую мысль, не закончив предыдущей, и Аарон невольно хмурит брови, понимая, что Джостен не просто так рассказывает ему все эти истории: — Так что либо мы победим и я получу законную сепарацию от родственников, либо… Нил замолкает, слегка прикусывая себе язык, будто сболтнул лишнего. Но слова, которые он проглатывает, и непроизнесенными всплывают у Аарона в голове: если у них не получится реализовать все свои неприлично большие замашки по уничтожению Рико, то Ичиро наверняка отвернется от них, слишком погруженный в свои дела по удержанию власти. Это станет летальным финалом для Нила и окончательным поражением для Кевина, от которого просто напросто избавятся, ровно как и от Кейли, его матери, когда-то — слишком уж много он знает для того, кто не будет сидеть на коротком поводке у ног Милорда. А следом, будто за компанию, и они с Эндрю отправятся на эшафот, если не все «Лисы» сразу. Тишина, вновь возникшая в коридоре, вовсе не такая комфортная как та, что обычно присутствует с ними в квартире — лампа тихо шелестит, неприятно моргая, но Нил все так же погружен куда-то в себя, чтобы нервироваться от ее шума или хотя бы его заметить. Так и не дождавшись продолжения фразы, Миньярд первым разрушает тишину: — Я думал, что ты в восторге от всего этого, — произносит Аарон, неопределенно взмахнув рукой. — Экси. Теперь, в тени и под слабым бледно-желтым светом ламп, бросающих причудливые тени на покрытое веснушками лицо, Аарон уже не видит того Нила, что несколько минут назад восхищенно оглядывал все вокруг, с нетерпением дожидаясь тренировки и возможности выпустить энергию, заточенную внутри с дней Малой Лиги. Это не Нил, сердце которого замирает от одного только упоминания экси или возможности в него поиграть. Сейчас перед ним тот Нил, что открыл дверь кабинки в туалете торгового центра: решительно настроенный идти вперед, даже если там его ожидают сами предвестники смерти. — Так и есть, — Нил кивает, впиваясь взглядом в покрытую шрамами ладонь. Под таким ракурсом утренние синяки под глазами выглядят еще более выразительно. — Из-за этого мысли в голове слегка… спутанные. Хочу и уйти, и остаться. Не могу до конца поверить, что ввязываюсь в это, но не вижу других путей. Это все… слишком странно и быстро, что ли. — Я понимаю, — совершенно серьезно заявляет Аарон, ощущающий тот же стресс под кожей. Хоть в чем-то они сошлись. — Поговори об этом с Би, нашей психотерапевткой. У нее есть магическая способность развязывать запутанные мысли. — Ни в жизнь, — тут же категорично бросает Джостен, закрывая тему. И хотя подобный ответ не сильно устраивает Аарона, он принимает его: невозможно заставить неготового к подобному человека пройти терапию так, чтобы это вылилось в хороший исход. К тому же, Аарона вполне устраивает их своеобразная игра в правду, хоть немного позволяющая отпустить себя. На отказ Нила Аарон лишь пожимает плечами: не заставлять же его, в самом деле. Однако как только пальцы Миньярда отбивают тройной стук по двери, а после хватаются за ее ручку, так и не дождавшись приглашения, Аарон замечает, как Нил напрягает плечи и сжимает кулаки, впиваясь ногтями в пятку ладони. Хмыкнув, Миньярд морщит нос от увиденного зрелища. И все же иронично, как до боли они похожи, и как одновременно с этим отличаются: Джостену ровно так же не нравится любые встречи с взрослыми мужчинами как и Аарону с взрослыми женщинами. Это живые триггеры, настигающие то тут, то там подобно повышенному голосу или резким движениям руками. Только вот Аарон уже несколько лет свои проблемы прорабатывает, пытаясь научится нормально жить, а Нил еще полгода назад ровно также ошивался у дверей к кабинету отца. У него еще нет корочек, которые можно сорвать. Там одни сплошные раны. А тыкать в них психотерапией всегда больнее. Рывком открыв дверь и пропустив Нила вперед, чтобы держать его на виду, Аарон проходит следом. Звук глухих шагов и шарканье одежды заполняют паузу, пока парни вваливаются в тренерскую, таща за собой и шлейф напряжения от предыдущего разговора. Джостен, определенно не довольный тем, что его заставили идти вперед, сразу же начинает склоняться телом ближе к выходу, просто чтобы иметь возможность сбежать в любой момент, и Аарон, уловив этот по большей степени бессознательный жест, останавливается в самом пороге, расставив руки по обе стороны дверной рамы. Растянулся, как знатно напившийся Ники, пытающий вписаться в проход туалетной кабинки в «Райских сумерках». Спасибо, хоть Нил не сильно выше ростом, а то преграда выглядела бы еще более жалкой. Как ни крути, но Нилу нужно на собственном опыте убедиться, что Ваймак не несет опасности. Вдох. Выдох. Ваймак, который оказывается оборотень. Блять. — Я уж думал вы откинули кони где-то по пути, — стоит им зайти, начинает Дэвид, облокачиваясь бедрами о стол так, чтобы стоять лицом к вошедшим. Если он и заметил странное поведение Нила или Миньярда, то решил это никак не комментировать, чему Аарон безумно благодарен. — Добро пожаловать в «Лисью нору», парень, — обращается он к Нилу, кивнувшему в ответ. Подцепив со стола папку, Ваймак распахивает ее на одной из страниц и высовывает черную ручку, ранее спрятанную за ухом. — Для начала я бы хотел услышать от вас, что, черт меня подери, происходит? В последний раз, когда Кевин звонил мне в подобном состоянии, оказалось, что он заключил сделку с наследником мафиозного клана. Какие же приключения на задницу нашли вы? Уголок губ Аарона вмиг дергается вверх: иронично, как одной фразой Ваймак вмиг расставил множество точек. Он действительно знает о договоренности Ичиро и Кевина, кроме того, наверняка, дал на нее добро или по крайней мере обеспечил Дэя всем необходимым для победы, по мере возможности: вот ему и команда, и стадион, и снаряжение. К тому же, раз уж Ваймак знает об Ичиро, значит и подробности их мафиозных махинаций ему так или иначе известны. Единственное, чего он не затронул, так это оборотни, но и эта тема витает в воздухе, где-то совсем рядом, дожидаясь своего судного часа. И разве это Аарон нашел себе приключения на задницу? Совершенно несправедливое замечание. Да эти приключения все это время крутились вокруг него, он просто наконец о них узнал! — Интересно вышло, — с явной язвительностью начинает Миньярд, — у меня к вам тот же вопрос. Возможно, язык его и погубит, но Аарон не мог не спросить. Хотел не спрашивать, но не мог. — И в чем же ты меня укоряешь, Миньярд? Говоря это, Ваймак выглядит совершенно спокойно, будто его совсем не застали с поличным: ни один мускул не напрягается на облаченном в футболку и свободные спортивки теле, что так и продолжает расслабленно опираться на стол. Замерев с ручкой в руке, тренер терпеливо дожидается ответа, лишь слегка приподняв брови, отчего на лбу прорисовываются заметные морщины. У Аарона от одного этого вида кончики пальцев электризуются, почти искрятся, вторя недавнему желанию Нила выместить куда-то всю энергию, раздражающе капающую внутри и так норовящую наполнить стакан терпения до краев. И почему все постоянно такие спокойные и необремененные, когда речь идет о их жизнях, о другом мире, все это время живущем рука об руку с тем миром, которым Аарон раньше жил?! Разве ни у кого больше нет ощущения, будто воздух теперь стал каким-то другим, и звуки постоянно кажутся громче, чем раньше, да даже люди стали вести себя по-иному? Словно весь мир встал на руки или вывернулся наизнанку. У Аарона на лице самые настоящие плеяды синяков и ссадин, оставшиеся от оборотней-посланников Рико, у Джостена криминальное прошлое, о котором Кевин уже по-любому рассказал, — так почему же Ваймак так спокоен? Неужели только Аарон чувствует себя какой-то лампочкой в кромешной темноте: кажется, что тело постоянно нагревается, грозясь обернуться вулканом, а свет вокруг выглядит несуразным и неправильным, но на него все равно никто не обращает внимания. — Не знал, что все это время общался с отцом великого Кевина Дэя! — фыркает Аарон, всплескивая руками. — И что он к тому же чистокровный оборотень! А как показывает практика, для чистокровных детей нужны чистокровные родители-оборотни. — Чего же ты от меня хотел? — уточняет Ваймак, ровный тон которого не дергается ни на секунду. — Вы мне соврали! — Нет, я просто не рассказал тебе об этом. — Что равносильно лжи, — выплевывает Аарон, сам от себя не ожидавший подобной резкости. Он полностью верит в эти слова. Он согласен с каждой буквой, вылетевшей изо рта, совершенно неподвластно любым мыслям. Но эмоции, что с самого утра, а может и того раньше, проедали мозг, решают взять верх и выяснить все раз и навсегда, не опираясь на рациональность, так что вместе со словами наружу вылетает и измученное фырканье. Аарон просто чувствует себя выжатым: уставшим, как эмоционально, так и физически. Конечно, накидываться на Ваймака не лучший из вариантов, но почему-то Миньярд ожидал, что он поймет, что вновь даст ему ответ, как поступать дальше. Бросив взгляд на дернувшегося рядом Нила, Миньярд замечает, как тот напряг все тело. — Ты бы сказал об этом Ники сейчас? Втянул бы его во все это? — Ваймак отбрасывает на стол папку, освобождая руки только для того, чтобы скрестить их, выставив татуировки языков пламени напоказ. Его лицо и голос все еще полностью уравновешены, но громкий хлопок папки о поверхность стола срабатывает, как щелчок. — Как бы ты поступил на моем месте? Аарона словно окатывает холодной водой. По коже рассыпается табун мурашек, вмиг поднимающий светлые волоски, а во рту настолько резко пересыхает, что Миньярд закашливается от одной только попытки вздохнуть. И хотя ответ мелькает в голове в ту миллисекунду, как был задан вопрос, Аарон не спешит его озвучивать. Потому что — нет. Нет, он не хочет, чтобы Ники узнал об этом. Но почему? Потому что Эндрю запретил рассказывать кому-либо? Потому что это может навлечь на Ники беду и «чем меньше знаешь, тем лучше спишь»? Или просто потому что Аарон сам не хочет делиться, эгоистично желая сохранить секрет? К тому же, прямо сейчас он ведет себя эгоистично и по отношению к Нилу: пришел сюда ради него, а в итоге затевает срач с человеком, которого Джостену совершенно не хотелось бы доводить, вынуждая Нила чувствовать себя прижатым к стене. — Несправедливо, — в очередной раз прокашлявшись, вместо этого произносит Аарон, оставляя все предыдущие мысли для сеанса с Би. Несмотря на то, что прежняя ярость была затушена, негодование все еще дымится где-то внутри, так и склоняя Миньярда накапать ядом на пол чуть побольше. — Вы заставляете «Лисов» играть обычный матч против «Воронов», который на самом деле нихуя не обычный. А как же та их часть, которая не давала на это согласия? Что будет, если мы проиграем? Мы все отправимся куда-то на тот свет? И вы даже не скажите Ники и кому там еще, я не знаю, о том, из-за чего их разорвут кошко-люди? — Аарон, — твердо произносит Ваймак, дожидаясь, пока Миньярд обратит на него внимание, — дыши, ради всего святого, что осталось на этом свете, и слушай меня: я ни за что не согласился бы на эту сделку, если бы не был уверен, что «Лисы» будут в безопасности — это во-первых. Во-вторых, и Ники, и все остальные, не связанные напрямую с «Прайдом», отправятся дальше по своему жизненному пути сразу после финального свистка. В этой игре только два риска: Кевин, который согласился на сделку с Ичиро, — скажу еще раз, на всякий случай — Кевин, а не «Лисы» целиком, — и новичок, потому что он буквально родом из Прайда. Миньярд нервно смеется, проводя рукой по волосам. — Это ведь так не работает, я уверен. Не может быть так просто. Ничего из того, о чем он мечтал, никогда не шло по плану. — Миньярд, — Ваймак слегка выпрямляется, расправляя плечи, — я бы никогда не предал своих «Лисов». Есть вещи, о которых я не могу рассказать сразу или не могу рассказать вообще. В этом и проявляется лисья суть. У каждого из нас есть секреты и риски, и у тебя тоже. Но я дал вам обещание, от которого я никогда не откажусь. Даже если Ичиро самолично приставит курок к моему виску. Отойдя из прохода и встряхнув головой, Аарон впивается глазами в фигуру Ваймака. Миньярд поверил ему раньше, и он очень хочет верить ему и сейчас. Ведь в некотором Ваймак не ошибается: Кевин, как и Ваймак, действительно вправе хранить секрет о своем родстве, и тот факт, что Аарона это вывело на эмоции — очередной повод поговорить с Би, ведь он сам рассказывает Дэю далеко не все о своем прошлом и настоящем; да и Ваймак не мог раскрыть Аарону тайну оборотней, просто потому что людей в такое не посвящают, особенно когда слово «оборотень» практически синоним к словам «мафия» и «опасность». И все же это так… много. Оборотни, нападения, семейные интриги, учеба, надвигающаяся игра с «Воронами». Аарон просто не ожидал, что это все настолько близко, что стоит отвернуться и оно начинает дышать в затылок. А потом… наверное, надеялся, что Ваймак его поймет — обычно он щедр на советы. — То, что вы рассказывали мне о себе раньше — правда? — Да, Аарон, — Ваймак, заметив перемены в состоянии Миньярда, кивает и слегка, почти незаметно улыбается. — Единственное, что я упустил — мои родители тоже были оборотнями. Они не состояли в бандах или «Прайде», но это не мешало им быть кусками дерьма. Я не врал тебе о своих мотивах и причинах, я никогда не врал о «Лисах». — Эндрю будет в безопасности? — не переводя дыхания, спрашивает Аарон, потому что сам Эндрю никогда не дал бы ему честный ответ на этот вопрос, предпочитая защищать и оберегать всех, кроме себя. На одно неуловимое мгновение Ваймак выглядит удивленным, но тут же берет себя в руки: — Да. Я лично сделаю все для этого. — А как же Кевин? Нил? — расчесывая шрам, Аарон позволяет Джостену встать чуть ближе. — Я не могу остановить Кевина и не могу запретить ему бороться за свое будущее. Он имеет полное право принять подобное решение, не опираясь на мое мнение, — отвернувшись, Ваймак вновь подбирает папку со стола, пряча нахмуренность бровей за «поисками ручки». — А что касается Нила — это я и пытаюсь у вас узнать. Аарон выдыхает, выталкивая весь воздух из легких, который он может вытолкнуть, будто именно в нем и была вся проблема, а после делает такой же тяжелый и глубокий вдох. Следя за дыханием каждую секунду, чтобы не упустить фокус, Миньярд медленно присаживается на стоящий неподалеку диван, откидывая голову так, что затылок едва не бьется о стену позади. С другой стороны, чувство стыда накрывает его с такой же силой, как и истерика пару минут назад, так что ударься Аарон о стену достаточно сильно, чтобы стереть из своей памяти этот ужас — он бы точно не пожалел об этом. Руки слегка потряхивает от переизбытка чувств, но все остальное тело уже расслаблено и будто выжато: обычно подобное состояние приходит после пары часов рыданий, но сегодня по щекам не стекло ни слезинки. Кожаный диван даже слишком яркого оранжевого цвета скрипит, когда Аарон проваливается в него глубже, желая спрятаться в нем, как в домике. И черт бы побрал Эндрю, притащившего сюда мягкую подушку. — Пиздец. Не знаю, что это было, — честно признается он, не открывая глаз, чтобы не смотреть ни на кого из присутствующих. Особенно на Нила. — Это эмоции, Миньярд. Все нормально. Я даже удивлен, что ты не взорвался раньше, — Аарон слышит в голосе тренера это ментальное похлопывание по плечу, но желание провалиться под землю все еще сильнее, чем любые слова поддержки. — Я был бы рад взорвись я по-настоящему, но спасибо, тренер, — фыркает Аарон, едва не засыпая. — Итак, теперь, надеюсь, мы можем вернуться к теме. Пользуясь тем, что Ваймак филигранно переводит тему в нужное русло, Аарон все-таки приоткрывает один глаз, чтобы взглянуть на Нила, уже глядящего на него в ответ. Укол вины пронзает грудь Аарона вместе с осознанием, что на лице Джостена нет никаких эмоций. И Аарон мог бы сказать, что он рад, что не видит в складке темно-рыжих бровей осуждения или еще чего похуже, но тот факт, что он больше не может понять, хотя бы примерно, о чем думает Нил или как он себя чувствует — почему-то вызывает дискомфорт. Обычно Аарон представлял, что примерно происходит в этой бедовой голове, но сейчас — нет. Нил не превращается в котенка, не сбегает, не кричит на Аарона или Ваймака. Он просто стоит с плотно сжатыми кулаками и смотрит в самую душу. Должен ли Аарон извиниться? За свои чувства — определенно нет. Он имеет право на истерику после всего того, что произошло. Но за то, что он сделал это так… Одна часть Миньярда говорит ему, подобно демону на плече, что любой, кого что-то не устраивает может идти, куда ему вздумается, потому что Аарон не обязан скрывать свои мысли и заниматься самопожиранием ради кого-то. Не для того он себя, ягодку, столько лет растил. Однако другая часть говорит, что это было по-предательски несправедливо: Миньярд знал, что Нил не хочет столкнуться с копией своего отца, но все равно выступил в роли красной тряпки для быка. Ваймак не подвел бы Аарона, как и любого другого из «Лисов», в любом из случаев, но Миньярду все равно было некомфортно под пронзительным взглядом голубых глаз, пронзающих насквозь. И все же, выступление вышло показательным. — Нил? — окликает Ваймак, пытаясь хоть немного ускорить процесс. Джостен отмирает, промаргивается, словно за эти полминуты его глаза неприлично пересохли, а после переводит взгляд куда-то за Ваймака. Со своего места из пучин дивана Аарон видит, что там висят десятки, если не сотни, фотографий «Лисов»: с игр, тренировок, клубов, встреч и выпускных прошлого состава. Есть ли у Нила фотографии, на которых он счастлив или находится в кругу близких? Аарон уверен, что нет. Верит ли Нил, что когда-нибудь тоже сможет быть частью этого? Точно нет. — Мой отец — серийный убийца, — начинает Нил, не отрывая глаз от снимков, — он думает, что я умер, но Ичиро теперь знает, что это не так. Кевин наверняка многое вам уже рассказал об этом, но мне нужен лишь шанс на жизнь, ровно как и Кевину. У меня нет документов, вещей и прочего, но и связей с «Прайдом» тоже. Поэтому дайте мне возможность играть. Я готов на любые условия. Ваймак хмурится, и Аарон уверен, что они думают об одном и том же — «Вороны». Нил наверняка посвящен в деятельность «Воронов» и уклад их тренировок: каждый знает, что случилось с Кевином, пусть и не каждый понимает, из-за чего все произошло на самом деле. А от рассказов Дэя про Жана Моро у Аарона до сих пор мурашки пробегают по коже. И хотя Нил буквально недавно видел, как проходят тренировки «Лисов», да и с Кевином времени провел не мало, перестать ожидать опасность на каждом углу — не так уж и просто. Особенно когда речь идет о Джостене, парне, что провел последние годы прячась от отца в тенях собственного дома и еще даже не научился есть, не торопясь и нормально пережевывая еду. Нил определенно не доверяет Ваймаку и не собирается вверять ему свою жизнь, но сейчас у него нет других вариантов, кроме как согласиться на все выдвинутые тренером условия, даже если они будут жестокими. Ничего хуже отца ему все равно не встретить. — Форма справа от тебя. Номер и фамилия для именного комплекта? — в лоб спрашивает Ваймак. Голова Нила дергается в сторону тренера так быстро, что Аарон удивлен, как она еще удержалась на шее. — Вы даже не посмотрите, как я играю, прежде чем брать меня? — в его голосе сквозит осуждение, смешанное с таким искренним удивлением, что даже Ваймак бросает на Нила сочувственный взгляд. Сделав некоторые пометки на одном из листов в папке, тренер захлопывает ее и в очередной раз бросает на стол. — Записей с твоих игр нет, так? — спрашивает он у Нила, наклоняя шею, чтобы прохрустеться. — Так, — отвечает Джостен, потупив взгляд и сжав кулаки пуще прежнего. — Но, несмотря на это, Кевин пускает на тебя слюни уже несколько дней, — вдруг начинает Ваймак, потирающий ладонью место на шее, которое хрустнуло сильнее остальных. — А он никогда не хвалил кого-то кроме Джереми Нокса и Жана Моро. И-и-и, так как я не собираюсь красть бедного Джереми из «Троянского двора», то я надеюсь, что Кевин нашел в тебе сильного союзника в команду. — Я не подведу. Ваймак кивает, даже не пытаясь положить руку Нилу, все еще ошарашенно стоявшему посреди тренерской, на плечо. На губах тренера заметна подбадривающая улыбка, и хотя Аарон не может залезть ему в голову, чтобы проверить, о чем Ваймак думает и как характеризует Джостена, Миньярд уверен, что тот тоже убедился, что Нил подходит «Лисам». Бросив взгляд на Джостена, Аарон замечает, что тот наконец хоть немного расслабился: перестал сжимать ладони до побелевших костяшек и начал нормально дышать. Миньярд и сам не замечает, как улыбается. Чувство облегчения, которое он испытывает — лучшее, что случалось с Аароном за последние сутки: все тревожащие мысли отходят на второй план, пока Миньярд смотрит, как Нил поднимает комплект бело-оранжевой спортивной формы, пока еще пустой, но уже чертовски важной для Джостена. Перебирая ткань меж пальцев, Нил осторожно прижимает форму к груди, вновь обращая внимание на фотографии позади тренерского стола. — Так что на счет имени? — настаивает Ваймак. — Кевин назвал мне целых два варианта, но Натаниэль Веснински, кажется, не очень хорошо смотрится на футболке, да? Букв многовато. — Да, — кивает Нил, едва слышно фыркая. — Нил Джостен куда лучше. — О! Я голосую за номер «десять», — резко встревает Аарон, потративший все силы в покрытых синяками руках, чтобы поднять одну из них. Из-за рванности движения у него в плече что-то неприлично громко щелкает, и Миньярд со стоном стекает с дивана, проклиная вчерашний день. Неудачное перемещение влечет за собой угол, ткнувший в один из синяков, и Аарон, побитый и уничтоженный диваном, недовольно откидывается обратно на подушку, желая не двигаться лет десять. — Десятка символизирует высшую законченность, начало чего-то нового без обнуления прошлого, к тому же десять — это власть и закон, — Ники, ворвавшийся в тренерскую, как к себе домой, игриво передергивает бровями. Сложив пальцы на манер фотоаппарата, Хэммик делает «фотографию» Нила, ярко улыбаясь и, кажется, совершенно не замечая Аарона. — Тебе очень идет это число! Уже представляю эти заголовки: «Десятый номер в Пальметто — это горячий друг Кевина Дэя или почему Кевин не может заткнуться на пару минут и дать «Лисам» познакомиться с новеньким? Неужели он ревнует? Или он просто настолько помешался на экси, что-» — Хэммик, не скажешь, какого черта ты не на поле? — псевдо строгим тоном перебивает Ваймак, но, взглянув в коридор через открытую дверь и ударив себя по лицу ладонью, отворачивается, начинаясь копаться в шкафчиках стола. — Никак не могу налюбоваться на это солнце! — продолжает Ники, положив руку на сердце. — Ох, и создала же мать-природа такого красавчика! — Нил от этих слов удивленно округляет глаза, отшатываясь назад. Аарон неиронично мечтает о том, чтобы диван поглотил и перенес его, подобно Алисе из «Страны чудес» куда-то в кроличью нору, чтобы все люди и проблемы остались где-то позади. Такое ощущение, словно начать жизнь с пыхтящей гусеницей, любящей кальян и, скорее всего, странный реп, сумасшедшим любителем чаепитий, крысой в кружке и дамочке в красном с паранойей — это куда проще, чем объяснить Ники, почему у Аарона лицо цветет, подобно алым розам в небезызвестном саду. К тому же, после недавнего разговора с Ваймаком видеть Ники — до кома в горле неловко. Хэммик столько для него сделал и продолжает делать до сих пор, а Аарон вынужден его обманывать и скрывать тайну, в которую сам влип, как в навозную яму. Не то, чтобы он все всегда Ники рассказывал, но когда тебя тыкают в проблему лицом, не замечать ее становится чуточку труднее. — А ну свали! — голос Бойда приближается даже слишком быстро, отчего Миньярд делает вполне правдивое предположение, что он сюда бежит. Кевин кричит что-то про тренировку, на что раздается коллективный оркестр из матов, и Аарон бы тоже ударил себя по лицу, подобно Ваймаку, но у него столько синяков на лице, что это может быть фатально. Впрочем, учитывая уровень гама в коридоре, Аарон начинает всерьез задумываться о том, что умереть сейчас не так уж плохо. — Ты его уже видел, дай мне взглянуть! — Хэй, номер четыре, не олицетворяй наглость, — фыркает Ники, пока делает шаг в сторону, чтобы Мэтт все же смог пройти. Огромная фигура Бойда появляется в центре тренерской, не то, чтобы закрывая Нила собой, а совершенно скрывая его из виду. Аарон уже думает о том, чтобы встать и намекнуть Мэтту, что накидываться своим нечеловеческим ростом на им обделенных просто-напросто неприлично и пугающе, но в следующую же секунду Мэтт аккуратно наклоняется, протягивая Нилу руку, и улыбается так, словно ему подарили живого щенка, а не представили нового члена команды. Джостен осторожно вкладывает свою руку в чужую и даже слегка улыбается, чему Аарон совсем не удивляется: по университету уже давно ходят слухи, что Мэтт — пришелец, просто потому что у него магически заразительная улыбка. Даже Ваймак фыркает грудным смехом откуда-то с закромов стола. — Я Мэтью Бойд, центральный защитник, — представляется парень, радостно пожимая руку Нила. — Но ты можешь звать меня просто Мэтт, если захочешь. Рад, наконец, познакомиться с тобой, Нил Джостен! Ты просто безликая звезда интернета, ты знаешь? — Боже, Мэтт, дай парню вздохнуть, — Дэн заходит следом. Скрестив руки на груди, она выглядит строгой и серьезной, но мягкая оранжевая повязка на волосы с лисьими ушами и нежная улыбка, появляющаяся от одного взгляда на Бойда, возящегося с новеньким — выдает ее с потрохами. — Дэн Уайльдс, атакующий полузащитник, — махнув рукой, здоровается она. Нил отправляет ей идентичное движение, отчего девушка усмехается, облокачиваясь на стену. — А еще она наш мини-президент, — заговорщеским тоном шепчет Ники. — По-моему, мы договаривались, что вы не будете меня так называть, — закатывая глаза, Дэн не перестает улыбаться. — Можно просто Дэн, я довольно скромная и не буду требовать от вас подниматься в моем присутствии или вешать мой портрет на кухне. — А еще она наш номер один, — добавляет Ники. — Символ власти и независимости, благородства и лидерства. — Скро-о-омная, Ники, — подняв палец вверх, поправляет Уайльдс. — Я скромная. Сет вваливается в тренерскую, едва не снося собой всех и вся, тогда как Элисон заходит аккуратно и даже немного снисходительно. Абсолютно все «Лисы» в форме и довольно сильно вспотели, но, видимо, увидев подоспевших Эндрю с Кевином и узнав, что в тренерской сейчас тот самый новенький, которого Кевин ждал, как Санту под ёлкой в Рождество, решили, что лучший способ знакомства — это нападение. По крайней мере только таким способом Аарон может объяснить тот факт, что Сет похож на гопника, пробивающегося к забиву. Наглым образом обогнув Мэтта, Сет впивается глазами в фигуру Джостена и останавливается. Несколько мгновений он смотрит на него взглядом «Что это такое?», вынуждая Нила отправить ему такой же взгляд в ответ, после чего оборачивается в сторону зашедшего и пышущего недовольством Кевина, заранее показавшего Гордону средний палец: — Ты серьезно? — Ходи и оглядывайся, — полутоном произносит Эндрю откуда-то из коридора. — Прекрати угрожать мне расправой, Рататуй хуев! — кричит в ту сторону Сет, после чего возвращает все свое внимание к Кевину: — Одна хуйня, если бы он просто ростом был как клюшка, с этим я уже смирился, — неоднозначно кивая в коридор, произносит Гордон, — но у него даже мышц нет! Он, блять, выглядит, как моя одиннадцатилетняя племянница! Чем мы собираемся победить «Воронов»? Вряд ли они услышат наши «трагичные» истории и решат не пиздить нас ногами до смерти! — А ведь говорят, что шестерка — это символ любви и гармонии, — недовольно бубнит Ники. — В колонии шестерки тоже не символ любви и гармонии, — едва слышно произносит Эндрю после того как убеждается, что Сет его слышит. — Нападающие «Воронов» устроют тебе любовь и гармонию, когда запихнут этого парня, — выплевывает Сет в лицо Хэммику, пальцем тыкая в Нила, — тебе в задницу, чтобы ты гармошкой сложился. Может, тогда вы поймете, почему в экси не стоит брать детей. Аарон грубо прокашливается, собираясь ниспослать на Сета и его метр восемьдесят восемь весь гнев своих метра пятидесяти трех, просто потому что, сколько можно выплевывать на Нила подобную херню, когда никто из них еще даже не видел его на корте. Однако издать звук — было ошибкой, о чем Миньярд практически сразу догадывается. Оказывается, сидя в укромном месте на диване, Аарон оставался незаметным слушателем развернувшейся пьесы, но, стоило ему включится, как он тут же становится ее участником. Ники моментально поворачивается на звук, словно голос Аарона для него — сигнальный огонь, и Миньярд вживую видит, как медленно расширяются темно-карие глаза и как в ужасе распахивается рот. У Хэммика слегка пошатываются колени, когда он едва не бросается к дивану и не плюхается рядом, трясущимися руками тянясь к Аарону. — Господи Боже мой! — лепечет он, осторожно оглядывая лицо Миньярда. — Я, блять, ему глаза вырву. Аарон позволяет Ники крутить свое лицо из стороны в сторону, лишь бы Хэммик перестал выглядеть таким виноватым и обеспокоенным. Аккуратно проводя пальцами по синяку вокруг глаза, Ники опустошенно шепчет: «Прости, что не заметил раньше», на что Аарон, не задумываясь, отмахивается — это действительно не имеет значения. Куда больше Миньярда пошатывает тот факт, что Ники выглядит серьезным и совершенно не отшучивающимся от произошедшего. Закончив своеобразный осмотр, Хэммик присаживается рядом с Аароном на диван, отказываясь отходить от него хотя бы на шаг. — Это то, что сделали шестерки Рико из-за интервью?! — в шоке уточняет Дэн, поворачиваясь в сторону коридора. Эндрю, все это время стоящий там, наконец изъявляет желание пройти в тренерскую, однако на вопрос отвечать не собирается. Рене, по всей видимости, ранее находящаяся рядом с Эндрю, тактично останавливается в шаге от него и, пользуясь недалеким расстоянием от Нила, приветливо ему кивает, получая настороженный кивок в ответ. — Да на нем живого места нет, — шепчет Мэтт, метаясь глазами между Аароном и Нилом. — Вот! Вот, что я, нахуй, имею в виду! — кричит Сет, тыкая пальцем теперь уже в Аарона. Ранее молчавшая Элисон отталкивается от стены и щелкает пальцами, концентрируя все внимание на себе. Даже с растрепанным от тренировки хвостом и блестящей от пота кожей, глупо отрицать, что Рейнольдс выглядит бесподобно — одного ее вида достаточно, чтобы воцарить в радиусе километра, если ни на всей Земле, восхищенное молчание. Уверенно становясь у тренерского стола, привлекая тем самым и внимание Ваймака, она склоняет голову набок и, пользуясь возникшей в тренерской тишиной, произносит: — Не имеет значения, какого они роста или веса, — от этих слов Сет хмурится и уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, как Элисон твердо оглядывает его с ног до головы, вынуждая заткнуться и дать ей договорить. — Другой вопрос: почему Рико решил, что может выяснять отношения вне поля — это раз, насилием — это два, и втягивая в это новичка — это три? — обернувшись на Ваймака, она недовольно цокает языком: — Я ведь правильно понимаю, что это сойдет ему с рук? — Безусловно, — абсолютно безрадостно соглашается тренер. — У нас нет прямых доказательств, только внешний вид Аарона, а если мы с такими выражениями пойдем против «сына экси» сейчас, то нас просто-напросто сожрут журналисты. О варианте пойти в правоохранительные даже заикаться глупо. — А какого хрена побитый только Миньярд, если новичок тоже был там? — Сет оборачивается на Нила, но, получив в ответ лишь молчание, пытает удачу глядя на Аарона, где тоже прогорает. — Серьезно? Никого это больше не волнует? Миньярд, едва сдерживающийся от того, чтобы швырнуть чем-нибудь в Сета, однако, чувствует по отношению к нему и «Лисам» что-то на подобии изощренной благодарности: несмотря на пробегающие то тут, то там разговоры — никто из них не обсуждает шрамы на лице и ладонях Нила и даже не пытается заговорить с Джостеном об этом. И все же, как бы ни было тяжело иногда находится среди «Лисов», они действительно едва ли не единственные, кто не станет лезть в прошлое, понимая последствия расспросов. — То есть, мы просто позволим Рико вести себя подобным образом? — вновь обращаясь к Ваймаку, уточняет Элисон. — Ни за что, — отрезает Ваймак, нашедший то, что искал в шкафчиках стола и усевшийся на столешницу сверху. В его руках поблескивая в свете лампы лежит стопка визиток, скрепленных кольцом. Тренер откидывает картонки одну за другой, пока не натыкается на нужную. — Я не позволю этому выродку и дальше запугивать моих детей. Поэтому сейчас я позвоню и закажу Нилу форму и клюшку, потом Дэн проследит за ходом разминочной игры, на которую вы дружно вернетесь, пока я прослежу, чтобы Джостен влился в экси, а на дневной тренировке мы обсудим стратегию игры против «Воронов» и стратегию нашего поведения на публике, так что не смейте опаздывать. Оглядывая всех присутствующих, Аарон приходит к нескольким интересным выводам: Элисон и Мэтт и вправду совершенно игнорируют тот факт, что на Ниле нет ни царапинки, тогда как Аарон похож на жертву экспериментов. Потому ли это, что им просто без разницы — что не похоже на Бойда, скорее на Элисон — или потому, что они знают об оборотнях и, следовательно, о регенерации — Аарон не знает. Ники слишком поглощен собственными мыслями и разглядыванием Аарона, чтобы париться по поводу Нила. На секунду Миньярд даже задумывается о том, что плохо рассмотрел себя в зеркале утром и что он по-настоящему жутко выглядит, учитывая взгляд, каким его каждую минуту окидывает Ники. Между бровей Рене пролегает небольшая, едва заметная морщинка, когда она бросает взгляд на Нила, после слов Сета, но больше она никоем образом не раскрывает своей заинтересованности этой темой, прислушиваясь к словам Элисон и лишь изредка поглядывая на Эндрю и Кевина. Самой интересной Аарону кажется реакция Дэн: девушка определенно заинтересовывается данным вопросом, но виду не подает, только становится рядом с Мэттом и сжимает его руку в своей пару раз, словно передает какой-то странный сигнал. Наблюдая за всеми, Аарон чувствует себя подделкой на Шерлока, раскрывающей очевидную для всех, кроме него, тайну. — Это все замечательно, — начинает было Уайльдс, но ее тут же перебивает Кевин. — Нилу нужна утяжеленная клюшка, — говорит он, обращаясь к Ваймаку. — И форма с цифрой «десять». — Это мы и без тебя решили, — фыркает Ники, показывая Кевину язык, пока Аарон отправляет ему вдогонку средний палец. — В следующий раз приходи к команде сразу, корт может обойтись и без прелюдий, а вот нам будет грустно. — А может мы дадим Нилу самому решить, — встревает Рене, поворачиваясь к Джостену и подбадривающе улыбаясь, на что Нил вновь лишь отреченно кивает. — К тому же, Дэн хотела что-то сказать, и ее тоже стоит выслушать. — Нил, — Ваймак обращается к Джостену, и ответ не заставляет себя ждать: — «Десять» звучит неплохо, а насчет клюшки пускай решает Кевин, — после чего Нил двигает тело в сторону Уайльдс и, пытаясь передать максимальное извинение на лице, произносит: — Дэн? — Спасибо, Нил, — кивает она. — Итак, как я и начала, пока меня не перебили, — да, Кевин? — это все звучит замечательно: стратегия игры, тренировки, новый член команды, но что на счет нападения на Аарона и Нила? Мы ведь не собираемся это замять? — А тот факт, что Нила не побили, мы поднимать не будем? — вновь пытается Сет. — Ты бы хотел, чтобы его избили? — рявкает Аарон, уставший выслушивать разговоры вокруг себя молча. — К тому же, он стоит здесь, почти полностью прикрытый одеждой, так откуда ты знаешь, что его не тронули? Если тебе так сильно хочется его в чем-то осудить просто потому что, то засунь свой язык себе в задницу, Гордон, — закончив тираду на Сета, Аарон поворачивает лицо так, чтобы видеть Дэн сквозь фигуру сидящего рядом Ники. — Вопрос с Рико уже улажен, вряд ли он попытается сделать что-то глупое еще раз, а на что-то умное ему не хватит мозгов в его маленькой петушиной головке. Все, что от нас сейчас требуется — уничтожить его на корте, так что сосредоточьтесь на чем-то действительно важном, а не на моих синяках. — Что значит «улажен»? — интересуется Элисон. — Он переступил черту, его спалили, и кое-кто выше Рико уже протирает для него поводок, — Эндрю, неожиданно для всех подключившийся к разговору, проходит вдоль комнаты и садится на диван по другую сторону от Ники, после чего стучит Хэммику костяшками пальцев по коленке, намекая перестать ее трясти. Элисон, будто полностью удовлетворенная данным ответом, кивает и мгновенно выходит из тренерской, направляясь на стадион под удивленный взгляд Сета. — Серьезно, — продолжает Миньярд, кивая в сторону вышедшей Рейнольдс, — вам следует поднять челюсти и тоже заняться делом. — Если его спалили, значит есть свидетели? Тогда почему мы не можем заявить в прессу или сдать его копам: кожа под ногтями, допросы и все такое? — раздраженно выкидывает Сет, обращаясь к Ваймаку. — Вы же говорили, что у нас нет улик? — У нас нет улик, — твердо произносит Эндрю, делая акцент на каждом слове. — У Морияма есть. Мы ведь все всё ещё говорим про японскую мафию или Гордон забыл контекст? — риторически уточняет Миньярд, оглядывая всех оставшихся в тренерской. — И что нам остается? — интересуется Дэн. — Уничтожить Рико на корте и позволить его семье уничтожить его за это, — пожимая плечами, отвечает Аарон. И технически он даже не врет. — Тогда сделаем это, — кивает Мэтт, подмигивая Нилу. Сет покидает тренерскую с недовольным лицом и оскорблениями на кончике языка, тогда как остальные выглядят вполне воодушевленными и переполненными решительностью надрать Рико зад. Аарону это чем-то напоминает то время, когда Кевин только присоединился к «Лисам» и раскрывал им лазейки своего прошлого: хотя абсолютно все были шокированы полученной информацией — никто, даже Сет, не отвернулся от Дэя. Это плавная, отработанная схема, не требующая комментариев: огорождать Аарона, Сета и Мэтта от наркотиков на тусовках, не оставлять Ники одного надолго, не давать Кевину самоистязаться в плохую погоду и многое, многое другое. Так и сейчас «Лисы» окружили Нила, Аарона, попавшего туда только за побитый вид, и Кевина кольцом, защищая своих. На несколько мгновений Миньярд даже засомневался, как много знают «Лисы», но раз их не смутило, что они говорили о Морияма при Ниле, значит, достаточно, чтобы не лезть. Наверняка, работа Эндрю. И хотя Аарон так и не понял, кто, кроме Ваймака, Кевина и Нила является оборотнем, от нескольких человек, согласившихся с тем, что Рико — ублюдок и его надо прижать к стене, какой-то извращенной части в душе Миньярда стало легче.