Я могу тебе верить?

«И пусть мир разобьётся о скалы реальности.

Я никогда не перестану любить тебя. Никогда.»

      Антон стоит в одинокой толпе и не плачет. Ничего не чувствует. Кажется, он даже не моргает. Он просто смотрит на свежую могилу и ничего не осознает. Совсем. Он лишь думает о том, сколько времени прошло. Много наверное. На свежую землю кладут два дешёвых венка с чёрными лентами, от каких-то дальних родственников. Незнакомые люди вокруг, которые плачут и соболезную Антону. А зеленоглазому все равно. Начинает капать дождь и все разбегаются, прикрывая свои головы. Они уезжают. Лицемерно. Будто бы пришли сюда для галочки, и не думают ни о чем. А парень стоит. Стоит и смотрит на фотографию. На черную ленту, имя и знакомые глаза, из которых будто бы катятся слезы, но на самом деле это капли с неба. Он стоит и пустым взглядом смотрит ещё минут пять. Позже разворачивается и уходит. Уже мокрый насквозь. Пора возвращаться в московский отель. Он устал. Не так он представлял себе похороны своей матери.       Он возвращается в номер и не находит родных объятий и любящих глаз. Осень, очень холодно. Арсения нет. Всего год или полтора прошёл с момента как они уехали, но все так изменилось. Всё тот же парнишка с детством в душе стоял у окна, и глядел пустым взглядом на улицы Москвы и безразличные лица прохожих. Вот и доказательство того, что время убивает безжалостно. Антон совершенно случайно узнал о смерти матери, пару недель назад. Ему позвонила тётя Света, которую он никогда не знал, и сообщила о том, что она погибла. Как оказалось её сбила машина, когда она шла из магазина. После слов могло что-то сломаться, но, кажется этого не произошло, второкурсник Антон давно забыл это. Ему ни больно, ни жутко, ни страшно.       — Наступит зима, и все будет хорошо… — крайне тяжелым тоном, сказал Шастун вслух сам себе, и отошел от окна, что бы сесть на кровать. Он потер виски, которые жгло и ломило. Прикрыл глаза и не знал куда себя деть. Он просидел так долго. Долго просто думал.

***

«Мысли — якорь, что тянет ко дну,

а я все еще не хочу тонуть.»

      — Я обещал себе, что пойду дальше. Но всё же, я всё еще скучаю по тебе, больше, чем можно описать словами. Я скучаю по тебе всё больше и больше с каждым днем. Думаю, в глубине души я всегда думал, что ты вернешься, — он смотрел сквозь Попова, сквозь этого потрясающего брюнета, и терялся в мыслях. — Я видел в твоих глазах нечто большее, я засыпал представляя перед глазами твою улыбку, мне хотелось броситься к тебе в объятия, но теперь каждый день со слезами слушаю ту пластинку, где записана твоя любимая мелодия и докуриваю восьмую сигарету.       — Прошло два года, а ты все еще помнишь меня? — голубые, наполненные слезами глаза смотрели с такой тяжестью, и получил в ответ лишь тишину. — Антон? Антон! Очнись Антон!       Парень распахнул мокрые глаза от слез и смотрел в глаза напротив. Арс. Он здесь. А Антон просто уснул. Уснул и правда поверил что все это — реальность. Попов отошел по делам, хотя собирался пойти вместе с парнем на похороны, но шатен отказался. Хотел пойти один, никого не хотел в это ввязывать.       — Арс… — он кинулся к нему в объятия. Это все еще юноша, мальчик, который боится остаться один. Нет, у него нет уже такого количества проблем, что раньше, но он все еще сломлен, и слишком долго скрывал это. Все навалилось сразу, ссора с Димкой, первая за кучу лет, смерть матери, которая пусть и не придала большого значения, но тоже подлила масла в огонь. Несколько долгов по учебе, проблемы с физическим и ментальным здоровьем. Это осень, это многим знакомо. — Мне так больно Арс. Мне постоянно сниться сон, что тебя нет, что ты умер. Я клянусь, я пытался быть сильным и каменным. Но я больше не могу. Прошу, прости меня.       — Всё в порядке, коть. Такое бывает. Ты стараешься быть сильным, потому что за тебя говорит инстинкт морального самосохранения. Ты не можешь показать слабость на людях. Твое внутреннее «я» не позволяет сделать это. Но, со мной не бойся быть настоящим. Все будет хорошо, просто нужно время, ладно? — брюнет говорит это на одном дыхании, а зеленоглазый лишь внимательно слушает. После чего кивает, и на сердце спокойно. Он не один и нет повода думать, что когда-то случится одиночество.

***

«Он курил. И это казалось таким чистым. Он улыбнулся мне.

Хотя никому не улыбался. Мне нравится чувствовать его любовь.»

      Поздняя осень. Ноябрь. Крайне холодно. Антон и Арсений вернулись в полюбившийся, уже такой родной Питер. Их маленькая, но потрясающе уютная квартира, наполнена ароматом любимых свечей Попова с ароматизатором ванили и кокоса. Такой приятный, слегка приторный запах наполняет квартиру. Их квартиру. Брюнет входит на кухню, что бы сделать себе кофе и обнаруживает там зеленоглазого. Он рисует за мольбертом одну из работ в университет. Заливка «Зимнего дворца», потрясающая работа. Цвет заливки он выбрал светло-коричневый. Такой приятный цвет. Антон настолько увлечен делом, что не заметил как вошел голубоглазый. Он решил опереться на арку, которая ведет в кухню и немного понаблюдать за работой. Рядом с мольбертом стол, на котором лежит профессиональная акварель, кисти и прочая канцелярия. Пачка сигарет, горящая свеча и конечно кружка ароматного горячего чая со вкусом персика, он так любил этот чай. И клубничный чай он любил. Он просто любил Питер, чай, рисовать и Арсения. Интересно наблюдать за тем как быстро в руках он перебирает карандаш и кисти, одна кисть находится в зубах. На нем большой, растянутый свитер Арсения и пижамные штаны. Он такой уютный и эстетичный, что хочется закутаться в него, как в плед.       — О, Арс, я не заметил как ты вошел, — вдруг обернулся юноша. — Как тебе моя работа? Я почти закончил, осталось пару деталей и обвести все линером, — огни в глазах. Как сильно брюнет соскучился по этим огонькам в зеленых глазках. Потрясающих, изумрудных глазках.       — Ты, как всегда, всё потрясающе сделал, горжусь тобой, — легко и невесомо он целует в лоб Шастуна и продолжает. — Не хочешь сделать перерыв и поесть шоколадного попкорна? Может глянем что-нибудь, все равно завтра выходной.       — Давай, может Гарри Поттера пересмотрим? — одобрительный кивок от Арсения и улыбка, означали, что сейчас будет один из лучших вечеров.

***

      — Тош, мне нужно будет сегодня уйти по работе, в университете отчеты нужно сдать, так что, я сегодня задержусь… — перевязывая галстук в спальне, огорченным тоном проговаривает Попов, пока Антон увлеченно что-то рисовал в скетчбуке, но слова мужчины заставили шатена отвлечься.       — В смысле, сегодня же суббота, — не понимающе обращается Шастун.       — Ну, так вышло, закажи себе еду сегодня, поешь без меня, я буду поздно, — быстрый, невесомый поцелуй в губы, и Арсений отправляется на работу, хлопает дверью и оставляет парня совсем одного.       Прошло несколько часов, Антон переделал все дела, что мог, выпил чаю несколько раз, и даже успел посмотреть фильм, но в одиночестве было смотреть не так интересно. Вот, уже пять вечера, а Шастун еще не ел, как-то совсем аппетита не было. Скурил всего пару сигает, ведь пообещал что бросит. Направляясь на кухню за очередной чашкой чая, зеленоглазый остановился около зеркала. Сегодня на нем свободные спортивные штаны серого цвета, и растянутая футболка со времен одиннадцатого класса, она уже не так сильно висит, ведь Шаст смог набрать немного массы.       — Поправился я немного… — Антон приподнял футболку и продолжил рассматривать тело, руки, ключицы покрытые старыми шрамами от ожогов, ударов и лезвия. — Может скинуть пару кило? Ну что будет? Теперь рядом со мной Арс, да и у меня все точно будет под контролем.       Недолго думая, Шастун обул кроссовки, накинул куртку и спустился в аптеку, находящуюся прям рядом с подъездом их с Поповым квартиры.       — Здравствуйте, — милая девушка с русыми волосами улыбнулась Антону через стекло кассы.       — Здравствуйте, две упаковки фуросемида и одну бисакодила, пожалуйста, — Шастун сказал это максимально холодно, и даже не взглянул в глаза фармацевту.       Девушка насторожилась, прищурила глаза, но все равно пробила заказанные препараты.       — Карта, наличные? — Зеленоглазый показательно достал карту и молча ответил на вопрос. Пока девушка вводила цифры на терминале, она решила спросить. — Для чего вам эти препараты? — но парень молча оплатил, развернулся и ушел, оставив девушку без ответа.

***

      Антон вернулся домой и где-то в глубине души он знал, что не хочет этого делать. Опираясь на прошлый опыт, он выпил пять таблеток фуросемида и всего две бисакодила, лишь бы избежать особо пагубных последствий.       Ближе к ночи, когда Арса все ещё не было дома, Шастун чувствовал себя не очень хорошо, хотя он прекрасно знал об этих последствиях. У него ломило тело, болела и кружилась голова, крутило живот, хотя всё, что могло выйти, уже давно вышло. Он решил лечь спать пораньше, забыв спрятать пластинки с лекарством. Они так и остались лежать на столе. Телефон был выключен уже как несколько часов. Он уснул.       Утром воскресенья он проснулся совсем рано, около семи утра, по той же причине, что и раньше лег. Болит живот. Он открыл глаза, но не обнаружил Арсения рядом. Неужели он не вернулся домой? Вдруг с ним что-то случилось… Антон не мог этого допустить. Он подорвался с кровати и начал обходить квартиру, в надежде, что Попов проснулся раньше. Но его нигде не было, в панике он начал искать свой телефон и нашел его отключенным в куртке, кое-как включив, он увидел восемнадцать пропущенных от Арса.       — Блять, какой же я ублюдок, точно что-то случилось, — он стал набирать его номер, вошел на кухню и словно камень с плеч, на столе записка и шоколадка.       Коть прости, пришлось рано уехать, сегодня тоже задержусь, это тебе шоколадка, что бы не скучал.       Люблю. Арс.       P.S. Ты так мило спишь…       — Арс, не смей больше так пугать, я думал, что что-то случилось, — ещё хриплым, сонным, но испуганным голосом сказал зеленоглазый в трубку телефона, когда услышал заветное «-Да, Тош?» от своего Арсюшки.       — Кто бы говорил, я тебе восемнадцать раз звонил, а ты, засранец, телефон отключил. Ладно прости, мне нужно бежать, я сегодня постараюсь пораньше, — быстро проговорил Попов.       — Ладно, обнимаю… — тяжелый вздох и снова целый день одиночества, в гостиной, за просмотром всякой ерунды на нетфликсе.