в твоих желаниях я отображаюсь страстью.

‘.ночь.` Темные коридоры, по которым движется высокорослый мужчина лет двадцати. Его очи мелькают в темноте алым цветом, пока в конце " туннеля» слышатся вздохи. Они распространяется эхом по пространству и кто мог подумать, что человек, находящийся в комнате, так оглушён? Как ни как это даже забавляло самого дьявола. Суккуба. Демон Федор. Он просто прошел сквозь стену, исследуя дом и идя на сладкий запах своей новой жертвы. Всхлипы, мольбы, дабы достать до своей точки пика, для получения оргазма. О да, этот парень точно нуждается в еще пару сантиметрах. И вот Федор стоит уже у двери, тихо приоткрывая ее. даже не скрипа не прозвучало. Он молча зашел, подходя сзади. Даже дыхание не сбилось. Лишь появилась донельзя скользкая ухмылка, которая появилась возле чужого уха, одаривая его горячим дыханием. Вздрог. Осаму боится поворачиваться, сзади такое приятное тепло, что по позвонкам пробирается дрожь, а разум резко приходит в себя. Звонкие шлепки прекращаются, как и тихий шепот со стороны парнишки. Он лишь ждет следующих действий. Кто же он? Родитель? Друг? Кто он? — да уж, пальчики у тебя и вправду короткие. Раздается томным шепотом на ушко шатена, пока одна рука тянется к талии, а вторая убирает шелковистые, вьющиеся волосы за ушко, да бы ощущения были более острыми. Тело приземляется впрямь сзади Дазая, пока паховая зона втыкалась в чужое тельце, а рука, лежащая на талии, стала медленно пробираться к чужой, да бы помочь. — кто ты. с-скажи, кто ты?! — чуть ли не крича и лишь сильней заталкивая в себя пальцы, приговаривает паренек, что бы наглая личность не могла их высунуть. Освещал лишь темную комнату свет ноутбука. Нет, не просто включенного. Порно на суккубов, которое остановлено там же, где и сейчас Осаму. Обучается малыш. — я суккуб, осаму-кун. Убери свои грязные пальчики от себя и дай мне заняться твоим тельцем. Доверься мне, пока тело не схватит жар, давление подскачет, а твои уста не устанут произносить молитвы о том, дабы я был побыстрее. Я буду нежно пересчитывать каждую костяшку на твоем позвоночнике поцелуями. Доверься мне. — голос звучал так. Спокойно. Он не волновался. Он даже лишь возбуждал, давал надежды, да бы удовлетворить себя. Этот голос. Хриплый. До ужаса хриплый, но настолько сексуален, что дазай его запомнил всеми фибрами души, до конца своей жалкой жизни, пока эти руки сами не положат его в могилу. Чувство потерянности. В сердце играет странное чувство, будто. Будто он потерялся в себе же. В душе. Присутствие этого существа так довело его? Он потерян. Из-за этого он хочет бороться за позицию? Только что он трахал себя пальцами, сейчас он хочет трахнуть недавнего гостя. — нет. — тихо и низко шипит дазай, резко поворачивая голову в бок и смотря уже боковым зрением на алые искорки аметистовых очей. Такие холодные. И странные, но до чертей возбуждающие, дающие понять, что будет в ближайшие секунды. — нет? Только что ты трахал себя пальцами, а сейчас хочешь побороться за позицию, я верно понял твои желания? Черные ресницы успевают перекрыть огонь страсти. Давно такого не было. Борьба поцелуями, пока холодные руки будут блуждать по телу, а эти уста затыкать каждый громкий крик друг друга страстным покусыванием губ собеседника. — верно. Назови свое имя. Голос звучал все так же холодно, а взор пронзил полностью очи суккуба. Такие необычные. Будто инопланетное что-то. В обычной жизни таких не встретишь. Он был удивлен, они его возбуждали, что казалось даже так, он бы не дождался ответа и уже повалил оппонента на кровать, разрывая пуговицы на, русского происхождения, рубашке и расцеловывая каждый миллиметр тела. Они не знакомы. Это просто суккуб, которого хочет трахнуть Дазай. — Федор Михайлович, осаму-кун. Все так же шепчет чертенок, пока рука с чужих волос потянулась к своей рубашке, убирая препятствие, в виде тонкой ткани. — Федор значит. Тихо говорит тот и резко вытаскивает из себя пальцы, делая поворот на 180°. Теперь он самолично тянется к рубашке Федора, быстро начиная вытягивать с петель эти пуговицы, пока губы заняты исследованием новых уст. Таких сухих, но с привкусом лесных ягод и алых роз. Они сладкие с послевкусием горечи, они пронзают твои вкусовые рецепторы. До чертей сладкие губы. Достоевский отвечает на поцелуй, возвращаясь к Осаму. Но разве он просто так сдаст позиции? Он резко прижимает того к себе за талию, тем самым усложняя процесс расстегивания, далее лишь пару ловких движений и тот оказывается уже на лопатках, пока Федор навис над ним. Еле как оторвав чужие губы от своих, брюнет с легкостью прошелся по линии уст языком, пробуя чужие губы и фиксируя вкус этой гигиенической помады. — я так легко позиции не сдам, осаму-кун.~~~ — черт. Шипит тихо шатенистый и не успевает что либо сделать, как тут же прямо в губы проносится фраза: — ты создан быть нижним, осаму-кун. Улыбка все так же украшает линию губ, пока пальцы резко берутся за чужой член. — н-нет, я так легко не. — не заканчивая фразу, Осаму резко берет и переходит в полусидящее положение, опёрся на одну руку и второй шлепнул того по заднице, впиваясь в нее ногтями. После, когда чуть увереннее тот смог сидеть, то обе руки взялись за ягодицы и насадили на эрекцию.— .дамся. Очи суккуба резко расширились, когда он видит такую власть над собой. Он смог насадить самого дьявола. Да уж, с этим парнем Федор надолго. Не смотря на это, взгляд вновь становится спокойным, а задница, с громким шлепком, насаживается до упора, после чего из самой души изливается сладкий стон достоевского. " даже так я буду доминировать, осаму~» мыслит дьявол и пока щеки без стыда краснеют, а на уголках глаз появляются слезинки, то темноволосое чудо впивается в чужие губы, жаждя большего. Громкие шлепки стали слышаться все чаще. Дьявол стал активно скакать на чужом теле, оставаясь в выигрыше. Пару секунд и губы вновь приобретают расстояние меж другом. — ах, дазай. какой он большой, но во мне скользит так легко~о — когда последнее слово тот протянул, Федор прошелся по всей длине, даже позволяя члену выйти на ненадолго. После вновь насаживается уже сам. — ах, даза~аи.~ — стоны смешались со словами. Он желает, дабы кареглазка взглянет на него, но пока слышно лишь хриплые стоны. — Федор. Т-ты. Быстрее. — тихо молвит человечишка и приоткрывает один глаз, смотря на извращенного суккуба. Он так легко сдал позиции? Но кажется, тут есть подвох.