Змеи Горгоны

— У нас чо, есть загон для них? Или, не знаю, вытрезвитель? Нет. — Это люди, Алекс. Ты и сама видела, что в них многое осталось нормальным. Капитан не повернулась к нему, но в затемнённом стекле викарий видел и скептически опустившиеся уголки губ, и задравшуюся бровь. И знал, что она ответит. — Макс, нет на это времени. Ни у кого. Я не учёный, чтобы их всех затолкать в банки, как космогурцы, и замариновать до тех пор, пока у кого-то из тех маньячек, которые бодяжили эту наркоту, найдётся совесть взяться за поиски антидота. Или пока они отсидят свой срок. — Те, которых ты не стала стрелять на месте? — Чёрт тебя подери, проповедник. В следующий раз, как будем в Эджуотере, там и останешься. Будешь рассказывать МакДевитт, как нехорошо тревожить прах умерших, чтобы делать из трупов удобрения. Хоторн блефовала, хотя и раздражена была по-настоящему. Отражение её мрачного лица растаяло вместе с затемнением, и сквозь толстое стекло иллюминатора капитанской каюты стал виден астероид Горгона. Силовой контур, отвоевавший у космоса место для бывшего поселения работяг, а теперь ставший зачумлённой зоной, был похож на розоватую опухоль с тонкой стенкой, которая вот-вот прорвётся, и прозрачный гной выльется наружу, разнося заразу по звёздной тьме. — АДА. Бортовой компьютер с личностью остроязыкой дамочки немедленно откликнулся. — Открой каюту Феликса, если он пришёл в себя. — Хочешь, я с ним поговорю? Капитан. — Заткнись, Макс, ради всего святого. Алекс поджала сухие губы, глядя на своего напарника — сквозь него, потому что мыслями капитан уже была далеко. «Адренатайм», задуманный как мощный стимулятор, стал одним из самых отвратительных наркотиков и самой страшной бедой колонии, населившей планеты Алкиона полчищами зомби, которых все стали называть мародёрами. Ведь эти испражняющиеся под себя существа были ещё живы. Ими ничто не руководило, кроме бесконечной, беспричинной и бессмысленной агрессии. Макс, конечно, думал именно об этих частицах жизни, которые помогали изъязвлённому остову нестись с оружием в руках на любого разумного человека, пытаться размозжить ему голову и сожрать труп. Психи, наркоманы, каннибалы — всем славились мародёры. Они таскались по астероиду, даже объединяясь в подобие банд, ссорились меж собой, как бешеные обезьяны, нападали на всё, что не тряслось в лихорадке и не смердело, как они. Алекс за ними наблюдала достаточно, чтобы понять: это всё равно трупы. Никто не придёт их спасать. Никому они не нужны. А Макса с его возвышенными, вернее, возвысившимися идеалами, она этой толпе поедателей кишок не отдаст. Эгоистично? Алекс покачала головой сама себе. Напрасных жертв и без того принесли слишком много. Тяжёлые космоботинки Феликса лязгнули: АДА примагнитила их к полу каюты, как только он прошёл внутрь и сделал пару шагов к столу, где его ждали Хоторн с викарием. За ним зашла Элли с транквилизатором наготове. — Феликс? — Я… босс… Всклокоченный Миллстоун и так бы замер на месте, примороженный взглядами всех калибров: внимательными, тяжёлыми, с разгорающейся злостью. — Ты, кажись, очень хотел вылезти из жопы, и тебе этот шанс дали. Я. Викарий вдохнул, будто бы собирался вмешаться с длиннющей проповедью, но так и не сказал ни слова. Феликс, глядя на это, почувствовал себя явно хуже — хотя в таком состоянии вряд ли могло быть хуже. Рука, в которую его ширнули Адренатаймом, всё ещё не слушалась и покрылась язвами — шприц использовали не один раз и точно не дезинфицировали. Алекс подождала, пока беспокойный взгляд неестественно ясных, чуть ли не светящихся глаз Феликса встретится с её, и тоже не смогла ничего вымолвить. — Блядь. Феликс. Вот и всё, на что хватило красноречия Хоторн. Миллстоун всё ещё был не в себе, хотя и понимал, что происходит — но никто не стал бы ручаться, что его привычные жесты, размахивание руками — не постепенное впадение в истерику, в которой парень проведёт остаток своих дней, а, знает Всеархитектор, мародёры не были долгожителями. А также сумбурная речь, очумевшая мордаха и запах — не признаки первого шага в пустоту. У капитана на лице читалось: «Что с тобой делать, говнюк затонный?» Первая мысль — скинуть его в медотсек «Первопроходца» на попечение Мфуру и бессовестно воспользоваться расположением Дзюнлэй — едва ли мелькнула. Вообще кидать парня где-либо Алекс не собиралась: во-первых, Феликс точно не образец несгибаемой воли и продолжит колоться Адренатаймом, попутно распространяя чуму, во-вторых, всех Хоторн спасать не собиралась, осознавая несоразмерность масштабов помощи и нужды в ней — но этого, отдельно взятого из Затона, она могла спасти. И добавить в своё резюме, как выразилась бы Хаген, строчку о героизме. — Босс, я всё понимаю. — АДА, дай ему дойти до стула. Феликс плюхнулся на подставленный стул, Элли отошла за его спиной к стене и привалилась к ней, не забывая держать Миллстоуна на мушке. Металлические подошвы снова звякнули. — Раз уж ты поделилась с Максом, всем остальным тоже надо рассказать. Мы даже втроём там не сделаем погоды. «Там», как выразилась хирург, ждало нечто хуже химлаборатории, где работал учёный наркоша Лоу — но и на кону были совершенно сумасшедшие бабки от Амброуз. Минни ведь сказала, что готова тратить всё наследство до гроша — значит, капитан должна была найти что-то вдесятеро больше состояния Амброузов. Вот Минни и заплатит ещё и за лечение Феликса. И за успокоительное для Парвати.