просто так

      гарри смотрит на купера и видит, что что-то в нем умирает: день за днем, час за часом. пока купер все также улыбается, пьет кофе и жует пончики.       гарри не хотел бы признаваться в этом, но когда он увидел купера впервые, то в голове проскочило непривычно теплое «он такой славный парень». и ведь купер был, воистину, славным парнем: он, бегая туда-сюда по городу в поисках улик, болтал про тибетского царя-изгнанника, имя которого гарри так и не запомнил(за что ему, кстати, перед купером стыдно), а в качестве достоверного доказательства чьей-то виновности использовал разбитые камешками бутылки. у него были какие-то странные видения, что-то про сов, карликов, великанов, и гарри, конечно, в этот бред не верил, но то, с какой уверенностью купер болтал обо всякой чуши часами напролет, одна лишь его непоколебимость стоила уважения шерифа. гарри считает, что уверенные в себе люди могут добиться всего. даже если они уверены в том, что вырезание дудок из дерева — хороший способ убить время в ожидании потасовок между подозреваемыми.       но теперь гарри казалось, что у купера просто не осталось на это все сил.       отстраненный от службы в фбр дейл купер выглядит слегка помятым. гарри, опять-таки, не хотел бы это признавать, но без строгого костюма купер как-то теряет всю свою влиятельность. гарри вообще много чего не хочет признавать, как можно заметить, хотя и этот факт он ни за что не признает. что ж, как бы там ни было, купер теперь стал просто купом, а белоснежные рубашки — клетчатыми, и даже значок заместителя шерифа не придавал ему былой статусности. и не то чтобы это было плохо; гарри знает — купер точно человек, да, купер такой же человек, как и все остальные. но он не осознает этого и никогда раньше не осознавал. когда купер был таким далеким и таким близким, когда купер был в себе уверен, когда единственной проблемой купера было то, что он идеален, вот тогда все было хорошо. а теперь, когда купер не уверен ни в чем, гарри не знает, что ему говорить и что делать. гарри чувствует себя почему-то ненужным. будто даже его обидели. он любит купера, но не любит купа. куп — его друг. друг с кучей проблем и скелетами в шкафу. а купер был… о боже, гарри может говорить об этом вечно.       куп одинок, куп потерял любимую женщину, куп больше не знает, чем себя защитить. у купа синяк на левом глазу и глубокая царапина, которую почему-то никто до сих пор не догадался заклеить пластырем. куп выглядит в прямом смысле побитым — но и в переносном тоже. гарри не помнит, когда в последний раз куп покидал отделение и возвращался в отель. куп пьет кофе чаще, чем воду и даже про тибет рассказывать перестал. куп действительно обеспокоен. купа преследует его прошлое.       у купа под глазами мешки, а мимика периодически идет невпопад с эмоциями. гарри готов пожертвовать своим удобным креслом, лишь бы куп попробовал на себе послеобеденный сон в нем — ведь когда-то купер сказал ему, что «каждый день нужно делать себе маленькие подарки».       почему-то куп часто свистит; в детстве мама говорила гарри, что это плохая привычка, но на купа это не распространяется. хорошо свистит, кстати. музыкально. но раньше же не свистел.       в купе умирает Дейл Купер с большой буквы: даже не из-за смены гардероба или отсутствия пряжки бюро на ремне, а просто так. ведь, как гарри казалось, у купера все в жизни происходило «просто так». из-за разбитых бутылок, из-за трагичных судеб тибетских царей, из-за кошмарных снов с танцующими карликами. и весь этот бедлам с уиндомом эрлом и покойной кэролайн… это наверняка тоже просто так. и скоро это кончится. гарри просто хочет верить, что скоро это все наконец кончится.