кид из себя давит: «й… рисую… тебя» и переводит на него взгляд. соул научился чувствовать это всем телом и отвечает криво-косо, уже привычно: «я уверен, что очень красиво». кид наверняка улыбается завороженно. соул уверен, что глаза его светятся.

хондзе целует не страстно и не жадно; скорее так, будто каждый раз может быть последним. очень искренне и тягуче-любовно. и дзиро всегда подхватывает, будто понимающе кивая в ответ на его страх. в мире фантазий дзиро самолеты не убивают людей. в реальности хондзе только бог знает, какое чудо убережет их всех.

постель йохана усыпана желтыми гвоздиками; кристоф читал, что эти цветы значат собой разочарование. он приходит смотреть на это безучастное унылое лицо и что-то внутри у него ноет и тянет, ноет и тянет. кристоф раз за разом хочет набраться всего своего мнимого мужества, произнести прощальные слова, нарушив ими писк медицинских аппаратов, и больше не возвращаться, но тщетно надеется, что йохан и это спланировал, а с его пробуждением жизнь кристофа вновь наполнится смыслом.

барбара пришла бы в ярость, если бы была способна поверить, если бы была способна предать свои привычки. разозлить ее - дело плевое, это все знают; но в этот раз что-то переклинило. барбара сделала вид, что ничего не было, а винсент, несмотря на кричащую безвыходность ситуации, поглядывал на нее злорадно. мол, вот видишь, я никогда не ошибаюсь.

— мне искренне жаль, но я с трудом могу поверить в то, что хотя бы один из вас способен на нечто, подходящее под определение этого слова. — он замедлился, перешёл на сиплый шепот и стих, прислушиваясь к угасающему дыханию девушки; а когда ее хладный труп повис в его руках, словно в виселице, он отпустил ее, и она свалилась вниз с глухим звуком, запачкала бренной собой траву и листья.