Простак.

Летнее, по истине теплое и ласкающее кожу солнце, медленно и тягуче, словно самый дорогой мёд, спускалось с привычного небосвода, вечность обнимающегося с кучками розоватых облаков. В последний за сегодня раз проводив всех обитателей земли в мягкую кровать, беглые лучи покинули огромное помещение, наполненное пряными запахами сладостей и яркими, даже в какой то степени, неприятными для глаз цветами. Единственный оставшийся ребенок в детском саду терпеливо ждал своих безответственных родителей, сидя на красном шуршащем кресле— мешке и играя в принесенную им же приставку. Один из воспитателей, по местной кличке "Солнышко", отчаянно пытался обратить внимание ребенка на себя. Одет этот парень был ну очень смешно. Керамическая круглая маска белёсого и жёлтого оттенка на половину миловидного лица, прикрывала обеспокоенные округлившиеся из за неловкости, и бегающие за каждым взмахом руки, какой никакой вибрации со стороны мальчишки, глаза. Цвета точь-в-точь грациозной Голубой Войки. Оранжевые, из той же керамики, треугольники, подрагивали из за поворота головы, проворачивались вокруг своей оси, вместе с импровизированным улыбчивым лицом на маске маскота. А многочисленные колокольчики на костюме своеобразного шута, сопровождали шаг за шагом нервозного Сана. Красная в жёлтую полоску юбченка на бедрах, затянутая бордовым ремешком, идеально сочеталась с подобным аксессуаром на шее и тигриных по раскрасу свободных шароварах. Только вот, полосы дублировано жёлтые. И заключительная черта образа— свободная, широкая в рукавах рубашка бежевого цвета, что повторяла дерганные движения рук акробата, что чутка подпрыгнул к "собеседнику". — Малыш, где твои родители? -спросив в, кажется, миллионный раз и сев в позу лотоса напротив сорванца, Солнце положил широкую по сравнению с ребенком ладонь тому на колени, дабы хоть прикосновением перервать взор изумрудных светил на себя. Что благополучно вышло. Неужели! — Я не знаю, может сидят с друзьями и пьют, может просто опаздывают. — Брюнет проговорил это так спокойно, словно это обыденное и заезженное для него дело, да и вообще, почему окружающие так реагируют? А вот сердечко старшего ёкнуло. Пальцы дрогнули сильней и вернулись в объятья хозяина. "Пьют". Мысленно повторил лучезарный, и отвёл виноватый взгляд, его все равно не увидят сквозь белую ткань на отверстиях для глазниц. Порой, нужно просто не лезть не в свое дело и пустить на самотёк, себе дороже. Не забивать и без того полную работой и собственными переживаниями голову чужими проблемами. Но тут такое важное дело, которое в будущем может аукнуться Тому, так звали игромана, у которого уже в раннем возрасте развились проблемы с социализацией и контролированием гнева. "С Монти они бы отлично сдружились", не в тему подметил циркач. — Мм..Не хочешь раскрасить фигурку Рокси? - уже потянувшись за кисточками к детскому столику, воспитатель слышит недовольный вздох и звук проигрыша из гаджета. — Дава-а-ай..- нехотя соглашается кофейный и передвигает мешок по ближе к надоеде, что радостно, чуть ли не по настоящему, начал светиться. Спустя время, громоздкая дубовая дверь с тихим скрипом отворяется, и в детскую комнату вваливается пьяное тело женщины, что по виду не мылась на протяжении недели. Да и по запаху алкоголя в перемешку с потом, сказать то же самое можно с полной уверенностью. Светило развернулось на сто восемьдесят и недовольно покосилось на новоприбывшего "гостя". Как же он не любит грязь. Грязь в помещении, под ногтями. В душе этого бедного существа. — Сыно-ок, мамочка немного задержа-алась на работе, извини-и,— явно не трезвым голосом бормочет туша, наигранно извиняясь, и распускает руки, дабы принять в них бедного мальца, что будто по приказу срывается с места и влетает в цепкие лапы родительницы. Сан встал с мягкого пола и сделав шага два-три оказывается напротив невысокой алкоголички, что поблагодарила его за проделанную работу, и даже не взирая на то, что огромное здание закроется плюс минус через десять минут, грубо взяв за руку Томаса, уходит. Солнце стоит в ступоре. Едкий запах забивает ноздри и носоглотку, из за чего тот инстинктивно начинает откашливаться, пока не чувствует на своей спине пару небрежных ударов, будто бы кто то хотел , чтобы мученик наконец задохнулся. Парень лет двадцати отпрыгивает, прикрывая рот, дабы кашлять по тише, а после успокаивается, видя перед собой высокого коллегу. Лёгкие вновь расправляются от поступишего чистого воздуха, и облегчённо выдохнув, дневной здоровается с "другом". — Ты напугал меня, Луна! - острые рыжие брови, цвета как и средней длины кудряшки, ползут к переносице, пока соседние взлетают до потолка. — Ха-ха! Ты бы видел свое лиц..- не успел договорить язвительную шутку полумесяц, как осознал, что лица то не видно. Дабы не казаться каким то глупым, Мун делает вид, будто бы он вовсе отвлекся на беспорядок, а не на нелогичный ход мыслей. — Ууу.. ну и делов у тебя тут. Фу, что это за запах? - махая перед отверстием для дыхания своего "костюма", тот отпрянул на метра так два. — Да была тут нетрезвая особа.. как мне жаль мальчика. - Обняв себя за плечи, Подсолнух стягивает с себя выразительный аксессуар, вслед с опускающимися руками. — Сегодня я так устал. Не мог бы ты помочь мне убраться в этом хаосе? - обессиленно расставив руки по бокам и опустив голову, да так что волосы пали на острый овал лица, умоляюще поднял небесные очи тот, что заставило слегка смутиться второго. "Работать? Да ещё и с этим клоуном? Не в жи-" — Пожалуйста? - выпрямившись и уже поспеша к окну у дальней стены, чтобы проветрить помещение, проговорил жёлтый нарцисс. Через долгую паузу, длиной в секунд пять, двудушник отвечает, сложа руки на груди. — Так уж и быть. Но за тобой останется должок.- хихикнул темень, тоже сняв с себя надоевшую своим ужасным покрытием изнутри керамику, что ужасно натирала переносицу. Этот парень тоже был одет странно, для, казалось бы, тоже дневного воспитателя, хотя сон-час он вел редко, а вот ночные дежурства были его конем. Синий спальный колпак, украшенный дорожками из жёлтых звёздочек, ярко переливались в ночном освещении дет.сада. Такая же пышная юбочка на бедрах, как и у первого, только вот, холодные оттенки не сулили о том, что характер их обладателя был мягким и сладким, как у любимчика публики, состоящей из детей и добреньких родителей, что не упускали шанс оставить за собой комплимент перед Солнышком, от чего воспитатель смущался и при удобном случае восторженно пищал в кулак от переполненных эмоций. Синие шаровары, украшенные как и шапочка, бледно-голубая рубашка и, наконец, ярко-голубые ленты, удобно устроившиеся на запястьях. Их дополняли два колокольчика на каждой руке, что не позволяли передвигаться тихо и плавно. Сливовый засунул ладони в карманы, до этого небрежно кинув керамику на детский столик, поплелся в след за уже во всю бегающим с одного угла в другой коллегой. Таким ходом, Муну и делать ничего не придется, все кипит своим паром, как суп на плите, оставленный им в комнате для персонала. Коробка с плюшевыми копиями известных всем и вся звёзд пицца-плекса была до краев наполнена и уже направлялась в специально выделенную комнатку для реквизита к представлениям и обычным играм детишек, в объятьях улыбающегося и мычащего себе под остренький нос какую то детскую песенку, одну из излюбленного Саном плейлиста музыки. Он часто во время работы что то слушал вместе с детьми или пел под восхищённые возгласы его подопечных. Его довольно высокий и нежный для парня голосок идеально подходил для этого. А сейчас, он на протяжении тридцати секунд корячится и тянется на носочках к полке с вечеринкой коробок, которые любезно туда отправил его "любимый" знакомый. Так как обладатель голубых глаз был ну ярым перфекционистом, он не мог оставить этот бокс где то ещё, им нужно обязательно закрыть то бесящее пространство в углу! Но без помощи не обойтись. — А.. Мм. Мундроп! Ты не мог бы подойти? - прикрикнул из кладовки веснушка, на чей возглас и прибыл недовольный тем, что его так нагло оторвали от полуночного сна, темноволосый. — Мне тут, знаешь, ух..- парень приподнял коробку на пальцах, пытаясь хоть так дотянуться и уничтожить дырень, так раздражающую своим несоответствием. Но, естественно, ничего не вышло, как и в предыдущие разы. — Понял, принял. - с лёгкостью выхватив гору игрушек из лапок подопечного и по совместительству соседа по комнате отдыха. Мун расправил руки, из за чего проблематичный Санрайз чуть ли не упирался ему носом в шею. Неудачное расположения тел делает свое дело. Мгновение! И полуминутная работа была выполнена в считанные секунды. Не повезло же, что этот раздолбай оказался чуть ли не голову выше. Лучше бы дневной был таким дылдой, смог бы сделать столько всего, да и полезного! Нежели этот. Этот. Даже язык не поворачивается назвать. Поджав губы, Солнышко-Сэмми ждал, пока его выпустят из неловкого плена, пока этот наглый Лукас оценивающе глядел на личико уставшего воспитателя, в прямом смысле сверху вниз. — Что это у тебя на лбу? - вопросительно изогнул бровь алоглазый и демонстративно прищурился, словно что то разглядывая. — На лбу? - удивился же простак, и тут же полез вытирать, что бы то ни было, при этом пытаясь разглядеть изъян. — Вот, прямо тут. - Старший чуть согнул колени и приблизил свое щетинистое на подбородке лицо. Что то шершавое и тем не менее мягкое коснулось нежной кожи. — Батюшки, это же поцелуй. Мелкий ты воришка. - театрально удивился сонный мужчина, и тут же вернувшись в прежнее состояние, покинул ничего не понимающего и за долю секунды покрасневшего в лице Сэммиэля. — Т-ты.. идиот! - Кинул несерьёзному надзерателю в след подсолнух, ещё больше смутившись из за громкого и тем неуважительного к персоне Сана смеха в ответ. Должок прощен.