What do you want from me?! II

POV Астрид Мысли текут, планомерно превращаясь в связные предложения. Я внимательно смотрю в экран и клацаю по клавиатуре, набирая текст.  Но как только очередная фраза не вяжется, откидываюсь на спинку стула, хватаясь за виски. В попытках сосредоточиться оглядываю кабинет, попутно убирая волосы от лица и закалывая их сзади крабиком.  Это самое тихое место в агентстве. Небольшой бесхозный кабинет в самом конце коридора. Прямоугольный длинный стол занимает большую часть пространства, располагаясь прямо по середине. Несколько стульев рядом, стеллаж у стены и большущее окно на стене слева.  Это место предполагалось как коворкинг, но в итоге сюда никто не заглядывает, поэтому в какой-то момент я обосновалась здесь, чтобы в тишине делать задание по учебе и уединяться для онлайн лекций среди рабочего дня.  У меня накопилось немало долгов по учебе и последнюю неделю я посвятила тому, чтобы успеть сдать всё до конца марта. Пока я стираю и вновь переписываю последний абзац эссе, дверь приоткрывается, и в проходе появляется высокая фигура. Коннелл замирает на миг, оценивая обстановку.  Взглядом проверяет - одна ли я, и как бы молча спрашивает - не помешает ли мне.  - Проходи, я делаю домашку, - улыбаюсь и указываю на свободные стулья, ощущая приятное покалывание внутри от его появления. Мы часто пересекались в этом месте за последнее время. «Даже слишком.» - Подумал, у тебя рабочий звонок, - он кладет свой ноутбук напротив и обходит стол, чтобы заглянуть в экран моего - Что там у тебя?  - Эссе про книги в эпоху цифровых платформ, - поясняю, когда он встает за моей спиной.  Мужские руки по-хозяйски опираются на стол по обе стороны от меня. Он наклоняется и я ощущаю, что его подбородок слегка касается моей макушки.  Оказавшись в таком положении, окончание моего эссе моментально испаряется из головы.  Я подаюсь к нему, ощущая хорошо знакомый древесный парфюм, и улыбаюсь от предположение, что это, должно быть, что-то нишевое и редкое. Не для всех.  Как и сам Коннелл.  Не обычный парень из простой семьи, выросший в маленьком городе.  Взрослый, основательный, размеренный и до ужаса талантливый. Он учит языки всю жизнь и отлично разбирается в искусстве.  Иногда и со мной делится своим знанием, словно проводя в этот бесконечный мир более тонких понятий.  Мне нравится его компания, но часто я ощущаю его недосигаемость. Даже в моменты, когда мы только вдвоем, когда он касается меня или говорит что-то этакое совсем тихо, прижавшись к моим волосам.  После того интервью в декабре, где я выставила нас парой, Коннелл не упрекнул меня, но почти сразу уехал из Лондона, оставив меня на растерзание всех сплетников.  Я успокаивала себя тем, что он востребован и должно быть уехал по рабочим делам, поэтому не донимала его в переписке, и он тоже не писал в тот период.  Его не было в городе практически месяц, а когда Коннелл вернулся, вся эта история уже улеглась.  Зато за это время я преуспела в работе, снимаясь в новых проектах и закрывая академические долги по учебе, копившиеся с конца осени.  Вернувшись он ничего мне не сказал, но мы стали периодически задерживаться после съемок.  Как ни в чем не бывало, болтали обо всем, обсуждали работу и насущные дела. И в одну из таких посиделок, примерно месяц назад, мы поцеловались.  Это произошло естественно, как-то само собой.  Отныне каждый раз оставаясь наедине мы тянулись друг к другу. Последние недели мы работали бок о бок, ходили на мероприятия и на обед среди рабочего дня, но на людях вели себя по-дружески.  Мы сразу договорились, что это только между нами.  Единственное, полторы недели назад одна из ассистенток Грейс вдруг вернулась на студию, видимо забыв что-то, и застала нас целующихся на диване в углу. От шока она быстро захлопнула дверь. Я моментально вскочила с его колен, а Коннелл помрачнел, явно опасаясь, что это разнесется по всему агентству. Но к счастью, этого не произошло.  Только через пару дней Стенфорд непривычно серьезным тоном спросил у меня наедине - Между вами двумя что-то происходит?  Я только отмахнулась, мол - какие глупости.  И мы стали умнее. Начали встречаться только в этом, самом удаленном и всеми забытом, кабинете.  Жаловаться мне не на что, я отлично провожу время в его компании, но иногда закрадывается мысль, что это всё мне не свойственно и чуждо.  Мне важно знать наверняка, в каком мы статусе, и не трачу ли я время зря.  Все эти тайные встречи и будоражат, и выматывают.  - Не представляю, как ты всё успеваешь. Стенфорд сказал, что твой график уже расписан на три месяца вперед. Это безумие! - я слышу восхищение в его голосе, и внутри теплеет. - Как прошел твой день рождения? - интересуется, вдруг вспомнив и убирая крабик с моих волос. Они рассыпаются по спине, и парень перебирает их, пальцами запутываясь в прядях.  - Неплохо, - киваю, вспоминая прошлое воскресенье - Мы остались с мамой дома, заказали ужин и посмотрели сериал вместе. Это редкость.  Признаюсь, опуская глаза, но тут же поднимаю их обратно, вспомнив - Спасибо за подарок. Правда! Я не ожидала.  В день рождения я даже не выходила из дома, но получила больше внимания, чем когда-либо.  Агентство и большинство брендов, с которыми я успела поработать, прислали цветы и небольшие презенты от себя.  Вся наша гостиная была в вазах с цветами, а запах от них был такой интенсивный, что пришлось несколько раз проветривать квартиру. В то утро курьер от Коннелла тоже доставил мне букет и небольшой брендовый пакет с украшением.  Несколько месяцев назад я вскользь обмолвилась, что все девушки в Лондоне поголовно помешаны на браслетах van cleef, в то время как у меня нет ни одного.  «Теперь есть.» В день рождения меня поздравили некоторые ребята со школьных времен, но тот, чьё сообщение я тайно ждала, так и не объявился.  - Пустяки, я рад, что тебе понравилось! - Коннелл обаятельно улыбается, скромно пожимая плечами. Он выпрямляется и присаживается на край стола рядом с моим ноутбуком, рассматривая меня сверху вниз.  - Знаешь, я уезжаю через две недели, и пока не знаю когда вернусь… - Что-то случилось? - от его взгляда мне тревожно.  - Семейные дела. Нужно решить кое-что, - он отвечает обобщенно и проходится ладонью по своей щетине.  Кажется, он вот-вот добавит что-то ещё, но в итоге замолкает, прежде чем перевести тему.  - Я слышал, тебя запросило одно мужское издание. Грейс даже отправила мне техническом задании, там прописано - фото топлес и не только, - рассказывает, и озорная улыбка возвращается на его лицо.  - Да уж, мои родители будут в восторге! - закатываю глаза - Я обещала отцу, что не будет никаких голых фото. Да и мне не хочется будоражить сознания всяких дрочеров, покупающих такие журналы.  - Уверен, ты будоражишь всех вокруг даже в одежде, - он говорит тише, касаясь моей руки и мягко подтягивая к себе.  Я поддаюсь, встаю и тут же оказываюсь в его руках. Моя правая нога занимает пространство между его, а наши губы находят друг друга, пока мужские ладони разделяются - одна покоится на моем бедре, игриво поднимая юбку, другая ложится на шею.  Увлекшись, я не замечаю ничего вокруг, и едва ли не получаю сердечный приступ, когда дверная ручка резко дергается, кошмарно лязгая.  Я отрываюсь от парня, поворачивая лицо к двери, предполагая увидеть кого угодно, но только не собственную мать.  Она поражено осматривает нас и взглядом останавливается на том месте, где рука Коннелла держится за мой зад. Я тут же стряхиваю его ладонь, но мамины глаза уже леденеют, она хватается за дверной косяк, словно ей не хватает опоры.  - Мистер Вейл, уберите руки от моей дочери! Сейчас же! - мама зло отчеканивает каждое слово.  Он выпрямляется, а я моментально отшатываюсь, желая провалиться под землю от стыда.  - Не смей втягивать её в свои игры! - продолжает, пуская убийственные взгляды в его сторону.  - Мама!  - Я тебе всё объясню, - Коннелл обращается ко мне, пока я мотаю головой от него к матери, не понимая что происходит.  - О чём ты? - мой голос скачет от напряжения, но он отводит глаза.  - Идем, Астрид, - в ответ она говорит только это.  Коннелл не смотрит на меня, но выглядит мрачно и ещё более отстраненно, чем когда-либо, пока занимает один из стульев. Я вижу, что чувство вины тоже наполняет его, но он тщательно прячет все эмоции. Но самое главное для меня, самое показательное - он не борется. Не противостоит моей матери, а отступает, закрываясь от меня. Так, словно я не имею никакой ценности, словно это всё обман и вся эта чехарда ничего не стоит.  Продолжаю посматривать на него, пытаясь совладать с аритмией и собираю все свои вещи, прежде чем выйти в коридор в след за мамой.  Как только мы остаемся наедине, я шиплю, не скрывая раздражения и досады - Зачем ты позоришь меня?! Что все это значит?!  Она идет впереди, сохраняя напряженное молчание, пока её каблуки стучат громче, чем когда-либо.  - Скажи мне! - я срываюсь на крик, и она останавливается, резко развернувшись ко мне.  - Его бывшая жена на сносях, а он тут, крутится около малолетки, - мама отрезает, а я резко вздыхаю, как от пощечины.  - Что?! - хватаюсь за сердце, словно проверяя, осталось ли от него хоть что-то после всех мужских выходок.  Мама понемногу смягчается, теперь выглядя менее воинственно и более устало. Она пытается ободряюще коснуться моей спины, но я стряхиваю её руку.  На мгновение мне хочется вернуться, толкнуть дверь и вытрясти из него признание. Но у меня недостаточно сил. «Да и он ничего мне не должен. Я сама ввязалась в это.» На ватных ногах я шагаю за мамой к кабинету Стэнфорда. Привычный коридор обычно светлый и многолюдный, сейчас пустой и невообразимо длинный. Стены опасно надвигаются на меня, пока мы не поворачиваем направо, и я, наконец, вижу нужную дверь.  - Ты знал? - первое, что вырывается из моего рта, когда мы заходим к Стенфорду.  - Нет, мы с твоей мамой многое предполагали… но узнали только сегодня утром, - произносит, и я вижу по глазам - он опечален. - Не могу поверить! Это какой-то бред! Кто тебе сказал? - я приземляюсь в мягкое кресло в углу, обращаясь к маме.  - Я знала его жену. Её зовут Лили. Мы работали вместе. Я тогда только вернулась из штатов после развода и чудом устроилась в неплохое издательство. Она была милой и кроткой, только-только окончила университет. Они были уже женаты… потом резко развелись, и она уехала к своим родителям в Дублин, но всё это время работала удалена. А тут она собралась в декрет, делясь со всеми, что у них с Коннеллом новый виток в отношениях, - мама рассказывает, расхаживая по кабинету и активно жестикулируя руками, пока информация всё сильнее вдавливает меня в кресло - Все редакторы в курсе - он мотается к ней каждые несколько недель. Немудрено, что скоро Вейл станет отцом. От мысли, что он изменяет своей беременной девушке со мной, меня буквально физически тошнит. Скидываю высокие сапоги и забираюсь в кресло с ногами, прижимая колени к себе и обхватывая их руками.  Мне становится ужасно жаль её, а затем становится жаль и себя. Только после этого меня одолевает злость.  Накрывает с головой настолько, что я едва держусь, чтобы не вскочить, не найти этого засранца и не устроить оглушительный скандал на весь офис.  Выставить его настоящим придурком в глазах всех коллег.  - Он холодный человек. Отчасти даже бесчувственный. Таких нужно обходить стороной! И никогда! Никогда не строить с ними отношения, - мама качает головой, подходя ближе.  Она присаживается на подлокотник справа от меня, и я тут же роняю голову на её колени, оказываясь в маминых объятиях.  Мы сидим так некоторое время. Стенфорд смотрит то на нас, то в окно, я тоже смотрю в сторону улицы, рассматривая соседнее здание с историческим резным фасадом. Мама пока гладит меня по голове, прося Стенфорда проследить, чтобы мы с Коннеллом больше не работали на одних съемках. Я не возражаю, пересекаться с ним - последнее, чего я хочу.  - Ты из-за этого тут оказалась? Хотела рассказать - какой он подлец? - поднимаю лицо и спрашиваю маму, опомнившись. Её офис в паре кварталов отсюда, но она нечастый гость здесь.  - Нет, я совсем не ожидала застать вас там вдвоем, - качает головой и идет к своей сумке, брошенной на стул около рабочего стола Стенфорда - Сегодня разбирала почту и наткнулась на это.  Она достает что-то и возвращается ко мне.  - Только посмотри что прислал твой отец! - небрежно протягивает мне конверт - Кто вообще отправляет письма в эпоху интернета?! Что ж… он всегда был странным. Она задумчиво подытоживает, явно подбирая слово помягче, а я открываю конверт и достаю открытку с золотым тиснением. Мои глаза расширяются по мере прочтения.  В груди трепещет, я вскидываю лицо и смотрю на маму, но она не разделяет моего восторга и только скептично кривит губы.  Отец и Одри женятся.  «Свадьба назначена на начало мая. А это уже через пять недель» - глазами прохожусь ниже и наткнувшись на локацию, вдруг прижимаю открытку к себе, пытаясь унять чувства - Это старинная усадьба буквально в часе езды от моего дома.»