Жениться на не первой встречной

POV Саске       Суетливое утро никак не вписывалось в мои планы. Харуно бегала по квартире, как ужаленная, и портила мне настроение. Явно куда-то намылилась.       – Где ближайшая станция метро? – внезапно остановилась она.       – Вызови такси.       – Нет! – выпалила она. − Только метро.       Несколько секунд мы испытующе сканировали друг друга взглядом. Расспрашивать невесту не было никакого желания, и я нехотя принял её правила. Едва я закончил объяснять дорогу, как девушка дёрнулась к двери.       − Адрес не забудь! − гаркнул я; Харуно, вздрогнув, остановилась. − Я не буду искать тебя по всему городу.       Невеста молча кивнула и скрылась за углом. Видеть девушку такой было непривычно. Никаких странных фраз. Взгляд суров, но, тем не менее, не холоден. Полуофициальный стиль одежды органично вписывался в строгий образ, хотя розовые волосы мешали сделать окончательный вывод. Длинные прядки девушка заколола на затылке, но несколько непослушных волосинок спускались на лицо, словно очень длинная чёлка. Выглядело это неестественно, небрежно, будто Харуно намеренно выдернула их из причёски по одной ей известной причине. Кем же она работает с таким дресс-кодом?       Не важно.       В отличие от невесты, такси я не побрезговал. Утренний Манхэттен жужжал, как рой лесных пчёл, покинувших тесный улей. Было только начало восьмого, а июньская жара уже выпарила весь кислород. Водитель такси экономил: вместо кондиционера нас охлаждал сквознячок, попадающий в кабину через опущенные стёкла. Воздух улиц, сухой и пыльный, был терпимее жары, и я с готовностью подставлял порывам городского ветра распаренное лицо.       Как только я пересёк порог офиса, меня обдало живительной прохладой. Коридоры казались пустынными. Больше года рабочий день начинался в девять, а я по привычке приходил к восьми. Неподалёку шелестел кондиционер; сквозь плотный стеклопакет в помещение рвались звуки оживлённой утренней дороги; на офисной кухне услужливо закипал «умный» электрочайник, а шаги отдавались лёгким эхом. В кабинете царил порядок: опущенные жалюзи, ровные кипы бумаг, одноцветные папки-байндеры. Так же и на рабочем столе – ничего лишнего. Проверку рабочей почты затормозил привлёкший внимание рекламный баннер какого-то турагентства. Что-то он мне напоминает…       Не сразу, но удалось вспомнить про поездку в родной городок. Недолго думая, забронировал сразу два места. Я давно стал замечать, что страсть Узумаки к алкоголю выходит на новый уровень. День без градуса случался у друга так же редко, как 29 февраля. С этим надо что-то делать. Для начала посажу его поближе. Вот бы Наруто вырубился на весь полёт – его галдёж может перебить разве что Ямана… Точно, твою мать! Чуть не обделил благоверную!       Что ж, раскошелимся на ещё один билет.       За дверью послышались весёлые голоса. Закутки офиса постепенно наполнялись работниками, которые пытались успеть поделиться свежими сплетнями после уик-энда, пока в коридоре не появится начальник. К сотрудникам я присоединиться никак не мог, поскольку начальник − это я.       Скрипнув, кресло откатилось к стене. Самое время показаться. Неспешно я прошествовал к двери, взялся за ручку. Теперь – выдох, для концентрации. Едва дёрнулась дверь, галдёж прекратился. Как и всегда.       Секретари приветствовали меня с притворной радостью. После короткого кивка они посеменили по своим делам. Затылком я чувствовал их колкие, завистливые взгляды. Ещё бы! Некоторые из них мне в матери годятся. Что ж, каждому по возможностям.       − Джуго, здравствуй, − поприветствовал я здоровяка, что размешивал кофе крошечной ложечкой. Белая рубашка была ему тесна, впрочем, как и кухня. Парень кивнул, тряхнув копной рыжих волос. − Зайди ко мне минут через пятнадцать. – Молчаливый сотрудник угукнул в ответ; я оставил его одного, прошмыгнул в коридор и тут же угодил в капкан.       – Саске! Блинчик мой!       Фамильярничает. Снова. Вот Сара крутит на пальце прядь алых волос; теперь тянет ко мне ладонь; без перерыва что-то говорит. Отчего-то ей нравилось делать вид, что мы с ней как минимум друзья. Очень давно мы и вправду чуть не подружились организмами, за что я, видимо, буду расплачиваться всю жизнь.       – …хоть и не поняла, зачем, но все равно согласилась. Знаешь, иногда хочешь сказать «нет», а язык не поворачивается! – Рука девушки схватила воздух, однако Сара ни капельки не смутилась и поплелась следом. – Сегодня хоть зайдешь? Я такой рулетик принесла – м-м-м! Хотя, тебя сладостями не заманишь. Деловая колбаса! – Роуран состроила серьёзную рожицу, что-то до ужаса напоминающую. – О! Знаю! У нас страховочку расширили. – Я искоса глянул на кадровичку. С паршивой овцы, как говорится... – Вдруг тебе досрочно поменять сможем? Хотя вряд ли... Там состав семьи поменять нужно...       – Как раз мой случай.       Глаза девушки расширились, окатив меня ошеломлённым, разочарованным взглядом. Всё медленнее перебирала она ногами, пока совсем не отлипла, как насосавшаяся крови пиявка. Как же тяжело с этими женщинами, хоть в петлю лезь… Особенно с красноволосыми. И что за мода такая пошла?       Сумбурная помолвка с Харуно не позволила мне и дальше злиться на Карин, но по моей классификации она стала достаточно отрицательным человеком, чтобы её недолюбливать. Так подставить может только женщина. И только женщина может мне помочь. Дед, конечно, половых ограничений ввести не додумался, хоть на Узумаки женись, в конце концов, но даже мне не хватит актёрского мастерства, чтобы изобразить крепкую, мужскую и страстную любовь при полном отсутствии предрасположенности к оной, да и белобрысый свой зад ни за какое наследство не продаст.       У кабинета меня уже ждал Джуго, неловко переступая с ноги на ногу. Я поманил мужчину за собой. Комната совсем остыла; комфортная для меня температура резко контрастировала с разогретым толпой коридором. Долговязый тихо притворил дверь и молча ждал, когда я нарушу тишину.       − Мистер Грейс, когда Вы должны были сдать отчёт? − Джуго был на полголовы выше, но я бесстрашно глядел снизу вверх ему прямо в глаза. Долгого взгляда он не выдержал.       − В прошлую среду.       − Так почему я до сих пор не вижу чёртового отчёта на столе?! Джуго, твою мать! В глаза смотри! – Рыжий только зажмурился и не спешил отвечать. − У тебя три часа, − смилостивился я, продолжая буравить Грейса взглядом.       − Спасибо, босс!       − Ни минуты больше! − бросил ему я, разрывая едва установившийся зрительный контакт.       Провинившегося я пытал непривычно мало. Всему виной нервы. Приближается день свадьбы, в руки плывёт наследство, которым я утру нос зазнавшемуся брату и привлеку внимание матери, что никогда в меня не верила и наверняка не верит до сих пор. С каждым годом воспоминания о ней меркли, как призраки. Напрямую она никогда не признавала, что избегает меня. Однако на звонки и сообщения Итачи мать охотно отвечает. Я даже перестал пытаться набирать её номер; не счесть, сколько раз я порывался удалить его из телефонной книги, но каждый раз оставлял пылиться на дне под цифрой «1»: так она не показывалась среди других контактов, чтобы подразнить нелюбимого сына. Но даже в Конохе уже знают о помолвке. Быть может, и Микото слышала? Решительным движением я схватил телефон и быстро нашёл нужный номер, но также смело набрать её мужества уже не хватило. Закусив губу, я сверлил цифру взглядом, будто ждал, что она сама вспомнит о ребёнке, но тщетно. Плевать. Снова всё сделаю сам.       Чуда не произошло. Бесконечные гудки сменились вежливым женским голосом, просившим перезвонить абоненту позже. Кого я обманываю? Видимо, только себя. И тринадцатилетнего мальчишку, оставшегося без матери, брата, а затем и отца, что до сих пор прятался в закоулках души. Рано или поздно любая женщина предаст и бросит, мать и Карин тому подтверждение. Харуно наверняка такая же.       − Будь помягче с ней, − вспомнился субботний разговор с братом. Мало того, что припёрся без спроса, так ещё и учить сразу бросился.       − И что ты мне предлагаешь? Задвинуть своё мнение и раствориться в жёнушке?       − Отчасти. Уделять внимание, искать компромиссы. − Затяжка − и в чернеющее небо взвился клуб светло-серого дыма. − Раствориться в жёнушке, скажешь тоже, − хихикнул Итачи, − будь твоя воля, ты бы в работе без остатка растворился.       В тот день он чрезвычайно меня бесил, аж до скрипа зубов, но в чём-то он прав. Моя стратегия имеет изъян − наедине я отталкиваю девушку от себя, не позволяя привыкнуть. Очевидно, играть придётся и дома. Нет, гипертрофированная любовь не подойдёт: быстро выдохнусь, да и на Харуно вскоре без омерзения смотреть не смогу. Просто внимание. Общение.       В обеденный перерыв я выполз из кабинета, разминая затёкшую шею. Коллеги, по обыкновению, замолчали, заметив меня на горизонте, но было в этом молчании что-то подозрительное.       − Да не может быть! − На кухне раздавался громкий смех вперемешку с восклицаниями. − Я был уверен, что его домик уж точно из нетрадиционных материалов!       − Ну, теперь на одного придурка в мире бо…       Красноволосая осеклась, едва я показался в дверном проёме. В комнате буквально не было места: даже работники соседних отделов подтянулись и окружили восседающую во главе стола Роуран. И у каждого был этот взгляд. Стыдливо-хищный.       Плевать.       «Саске, зайди, как освободишься», − обрадовал письмом после обеда начальник. В нашем офисе он бывал редко − всё работало, как часы, и непосредственного присутствия руководителя не требовало. Но директор-таки появлялся, предпочитая один раз обойти владения, а после тихо шелестеть бумажками в кабинете. Если мистер Васаби приглашает к себе, то должно произойти что-то чрезвычайное.       Я спешно вносил последние правки в документы, но спокойно работать не получалось. В голове я перебирал все косяки, все неточности, которые могли привлечь внимание директора. Только на полпути к кабинету начальника меня осенило: Джуго! Его долбаный отчёт до сих пор отсутствовал!       «Ну смотри мне, Грейс», − мысленно прошипел я, − «если я получу головомойку из-за тебя, то ты свою глупую башку потом сам помоешь и без кетчупа сожрёшь!»       − Саске, да садись уже, что ты как не родной! − Приглашение директора, с которым внезапно породнился, я, понятное дело, принял. Откинув бумажки в сторону, мистер Васаби сложил руки на груди и мазнул по мне взглядом. − Тебе бы отдохнуть, видок неважный.       Я пожал плечами, изучая пожилого шефа в попытке угадать его намерения. Слегка одутловатое лицо расслаблено, лишь носогубные складки, углубленные временем, едва заметно подрагивали от сдерживаемой полуулыбки. Погладив ёжик седеющих, но всё ещё отдалённо сохраняющих свой чёрный цвет волос, Джиробо Васаби, предпочитающий американизированное «Джо», выудил из стопки свежераспечатанных бумаг несколько листков.       − Вот ведь знал же, что с молодыми клиниками работать не стоит! − нахмурился он. − Вот это придётся переделать. И надо бы скататься к ним, посмотреть, что к чему.       Босс кратко напомнил мне дело месячной давности. Ситуация до банального проста: кто-то из наших на описи якобы что-то проглядел, и теперь почти готовый сертификат не хотят принимать. Ошибку вменяют моему отделу, и как обычно пахнет судебными тяжбами.       − Сам виноват, хотел сэкономить, заказал, что подешевле, но, естественно, аналог не есть копия, − хмурил брови Васаби, разглядывая документ. − Хочу, чтобы ты в среду съездил, поглядел, что и как. Думается мне, это очередной хитровыдуманный делец. Возьмёшься?       − Если просите, − воззрел на руководителя я, скрывая недовольство, − но релевантно ли мне отлучаться и бросать отдел? Столько срочной работы придётся отложить, и…       − Понимаю твоё беспокойство. − Васаби почесал подбородок и, наконец, бросил злополучную бумагу. − Но я решил, что надо отправить опытного специалиста. Уж ты-то разберёшься, что там и как.       − Но…       − А отдел твой от рук не отобьётся! − оскалился собеседник. − Эту неделю я в офисе, уж один день за твоими подопечными пригляжу. К тому же, видится мне, что тебе в срочном порядке требуется правая рука.       Услышав последнее, я остолбенел. Какая такая рука? Я что, стал плохо работать? А вдруг он отсылает меня из офиса, чтобы проверить? А всё Грейс со своим отчётом виноват!       − Ч-чем я заслужил подобную милость? − Хотелось сказать «гадость», но в последний момент я осёкся, гневно постукивая зубами.       − Ну как же! − Начальник встал со скрипучего кресла и, заложив руки за спину, медленно обошёл стол. − Скоро тебе понадобится много свободного времени. Сходи в отпуск, а за тебя пока Джуго поработает. Сотрудник он толковый, справится!       Выпучив глаза, я вскочил. Рыжий ублюдок решил меня подсидеть! Отпуск? Да ещё и оставить Грейса за главного, чтобы он успел на моей должности корни пустить? Ещё чего!       − Не совсем понимаю, для чего мне потребуется время, − не кривя душой, процедил я сквозь зубы. − И нужды в помощнике я пока не испытываю.       − Ох, каков скромник! − Васаби по-отцовски хлопнул меня по плечу. − У тебя ведь пополнение! Весь офис об этом судачит, даже до меня весточка дошла. − Рот открылся сам собой. Глупо глядя на начальника, я хлопал глазами, растеряв всё красноречие. − Мальчик или девочка?       И тут всё стало на свои места.       − Сара…       − Девчонка, значит? Поздравляю!       − Не стоит! − Начальник уже жал мне руку, когда меня прорвало. − Это Роуран из отдела кадров, она всё напутала. Нет у меня никаких детей, и не планируется. − Ладонь начальства слегка обмякла, а на меня направился озадаченный взгляд. − Я женюсь, вот и всё.       − А-а, мальчик мой, так даже лучше! − с новой силой сжал мне руку Джо. − Тогда тем более нужен отпуск.       Воодушевившийся начальник не терял попыток впарить мне выходной, но я был стойким, как оловянный солдатик. Васаби не отступал, пока не взял с меня обещание отгулять хотя бы пару дней в ближайшее время. Пришлось сыграть по его правилам: тактически выгоднее проиграть эту битву. Босс здесь всё-таки не я.       Лишь в коридоре я смог хоть немного дать волю эмоциям. Словно огнедышащий дракон, я выпустил обжигающий ноздри, полыхающий от гнева пар. Мало того, что личная жизнь стала достоянием общественности, так ещё и всё то дерьмо, что бурлило на кухне, предназначалось мне!       − Я зол, как чёрт, и больше не собираюсь это терпеть, − пробурчал я себе под нос глупую фразочку Харуно, как нельзя точно описывающую отношение к происходящему. Хрупкое душевное равновесие медленно восстанавливалось, но достаточно одной соломинки, чтобы разрушить хлипкую конструкцию.       − Ха, а я думаю, кого же ты мне напоминаешь! − Вместо соломки щедрое провидение подсыпало целый стог − Сара так не вовремя выползла из-за угла, источая не менее агрессивную ауру. − Говард Бил собственной персоной.       − Вон пошла!       От моего крика, казалось, сотряслись все стены мира. Губы девчонки задрожали, но напускной слабостью меня не разжалобить. Хитрый блеск серых глаз намекал, что концерт ещё не окончен. Не дожидаясь развязки, я направился прямо в кабинет.       − Мистер Учиха, там отчёт… На столе…       − Исчезни, − прошипел рыжему я, даже не взглянув в его сторону.       Этот день буквально испытывал моё терпение. Ледяной воздух кондиционера приятно холодил кожу и душу. Прикрыв глаза, я обмяк в кресле, медленно возвращая себе самообладание.       − Говард Бил, Говард Бил… − пробухтел я, потирая пульсирующие от напряжения глаза. Имя гуглилось быстро. Фильм «Телесеть», 1976 года. Сумасшедший телеведущий. Спасибо, Сара. Жаль, не Гитлер. − Так ты фильмы цитируешь… − Красноволосая быстро уступила место невесте. Догадка вызвала приятное удовлетворение. Один из уголков губ дёрнулся, пытаясь скривить лицо в победоносной улыбке.       Скромно, будто стесняясь, я погладил небольшой кругляш, спрятанный в тесном кармане брюк. Кольцо будто прибавило в весе, усиливая преследующее меня навязчивое желание его выбросить. Надо побыстрее от него избавиться.

******

      Когда я перешагнул порог подъезда, солнце почти село; на небе собирались тучи, упрятав за серо-синим полотном кровавый закат. В воздухе пахло озоном и зеленью; порывистый ветер трепал кроны редких деревьев, срывал с кустов тёмные листья. Надвигалась июньская гроза.       В квартире было тихо. Если бы не свет в гостиной, я бы и не вспомнил о том, что теперь здесь живут двое. На гудящих от утомления конечностях я поковылял на поиски благоверной. Подобрав под себя ноги, Харуно сидела на диване и невидящим, печальным взглядом глядела перед собой. Что могло её расстроить? Опоздала на автобус? Украли сумку? Да всё, что угодно!       Я нарушил тишину первым – постучал костяшкой пальцев по стенке шкафа. Испугано дёрнувшись, невеста повернулась на звук и, поймав взгляд, расплылась в улыбке.       − Саске! Вернулся! − Печали как не бывало. − Ужинать будешь?       Пока я стучал вилкой о тарелку, Харуно мычала себе под нос какую-то песенку. Она сидела рядом, будто собака, выпрашивающая кусочек. Сравнение было настолько удачным, что я даже хмыкнул вслух.       − Нравится? − улыбнулась она, как невинная девчонка.       Пожав плечами, я кивнул. Мясо как мясо, гарнир как гарнир. Есть можно. Из салата выгреб только помидоры: остальное плохо с ними сочеталось. Нет, образ домохозяйки ей однозначно не к лицу. Он ей чужд, так же, как моей квартире этот зелёный плед.       Стоп. Что?!       − Харуно, мать твою! − Улыбка девушки потухла так же быстро, как и загорелась. Зато в глазах замерцали чёртики. − Какой из твоих тараканов приказал тебе притащить в дом эту безвкусицу?       Я не заметил, как оказался у дивана. Зелёный нарушитель порядка был там, лежал на белоснежном диване, портил его безупречность. Схватив плед, я сжал его, будто пытался задушить.       − Надеюсь, больше никаких... Ах!       Жёлтые подушки. То ли голубой, то ли зелёный коврик. Пёстрые вазочки... И как же это всё не сочеталось между собой, кто бы знал! Случайно ли, намеренно ли, но Харуно удалось сотворить для меня персональный ад.       − Ты что, не видишь цветовую гамму?! Здесь всё белое. Белое, Харуно! Не зелёное, не жёлтое, не голубое, а БЕЛОЕ!       − И красное. − Она ткнула пальцем в тарелку матери, о которой я успел уже забыть.       − И красное! − согласился я, заталкивая разноцветных чужаков в шкаф.       − Раздражаешь... − процедила сквозь зубы Сакура. Махнув рукой, она открыла дверь на патио, впустив в гостиную бурю, и через секунду скрылась в ней.       − Это была моя фраза! − крикнул я в пустоту. Как всё надоело... «Компромиссы», − шепнул внутренний голос. Предатель. И ты на стороне Итачи!       Звенящая тишина гостиной давила своей странной, непривычной тяжестью. Я был один; от нервного напряжения дёргался глаз. Возможно, впервые за долгое время был готов бросить погоню за наследством. Плевать на деньги, насрать на Итачи, к чёрту мать! Это невозможно. Миссия невыполнима. Осознав безысходность собственного положения, я на миг успокоился, и без разъедающих мозг забот существовать стало гораздо проще. Всё просто и спокойно. Просто и... Пресно? Нет, сдаться будет слишком легко.       За окном выл ветер, бил в стекло своим бесформенным телом. Харуно упрямо продолжала демонстрировать несахарный характер, пытаясь мной манипулировать. Да, вчера я хотел, чтобы она вылезла из своего панциря, но теперь успел об этом пожалеть: уж лучше бы она и дальше прятала свою дурь!       По окну забарабанили сотни крошечных кулачков. Над Манхэттеном прокатился раскат грома, заставив стекло дрожать, то ли от страха, то ли от благоговения. Сразу за ним последовал второй, громче. Гроза вот-вот разразится, а упрямице всё нипочём. Третий взрыв громыхнул совсем рядом.       − Вот ведь глупое создание.... − пробурчал я себе под нос, распахивая дверь. − Сакура!       Сверкнувшая молния высветила хрупкую фигурку девушки на противоположном конце патио. Обняв голые плечи, она сиротливо устроилась на скамье. Ледяной ветер пробирал до мозга костей, но Харуно упрямо пыталась его игнорировать. Впрочем, как и меня.       Тихо выругавшись, я ступил на крышу. Ураганный порыв подхватил не успевшие намокнуть волосы, приведя их в лихорадочное движение. Злобно зыркнув в сторону невесты, я направился к ней. Стихия словно сдерживала себя: крупные, но редкие капли дождя больно случали по макушке. Наступив в какую-то лужу, я опять чертыхнулся. Додумался же выбежать на крышу в одних носках! А дурында так и вообще босиком...       − Вставай. − Я потянул мелко дрожащую девушку на себя, но она активно сопротивлялась, мотая головой. Намокшие прядки хлестали её по щекам. − Пошли домой.       − Это не мой дом, − поджала губы Харуно и подняла на меня взгляд. − Здесь мне не место, у меня здесь нет власти!       Услышав знакомую фразу, я невольно хмыкнул. После того, как мне удалось разгадать её особенность, я словно стал лучше понимать эту женщину.       − Не неси ерунды.       − В моём доме должны быть мои вещи! − скрестив руки на груди, розоволосая отвернулась. Невооружённым взглядом было видно, как она продрогла в лёгкой домашней одежде. Может, так ей и надо?       − Там есть твои вещи. − Я принялся расстёгивать пуговицы. Крупные капли превратились в морось; рубашка стала влажной, превратившись из белой в серую. Брюки блестели в свете окон, неприятно липли к икрам.       − Не только в комнате, где я сплю!       Борясь с внутренним раздражением, я закатил глаза. Хотелось бросить её прямо тут, одну. А что? Её никто не выгонял; сама вернётся, как надоест.       Молния ударила совсем рядом, тут же раздался резкий хлопок. От неожиданности девушка подскочила, вскрикнув. Изморось блестела на побледневших от холода щеках, а ладони сами собой сжались в кулачки. Идиотку стало жалко.       − Хорошо. − Я накинул ей на плечи рубаху. Возможно, этим я сделал даже хуже: ткань остыла и впитала в себя столько влаги, что вряд ли могла хоть кого-то согреть. − Что ты предлагаешь?       Сакура подняла на меня удивлённый взгляд.       − Верни всё на место, − тихо пробурчала она, кутаясь в ни на что не годную одежду. − Как было! Я же деньги потратила!       − Нет.       − Верни!       Спорить с ней я мог бесконечно. Только вот она упрямая и глупая, а я просто упрямый. Да и погода как-то не располагала к жаркому противостоянию. Моросило; капли собравшейся на плечах влаги уже прокладывали по спине и груди свои дорожки. Я ёжился, но зачем-то терпел этот сюр. «Компромисс?» − заботливо предложил внутренний голос.       − Одну вазу, − наконец, бросил Сакуре я.       Её глаза распахнулись, и невеста, сияя, взглянула на меня.       − И подушки!       − Может быть.       Дурочка устало улыбнулась, радуясь своей победе. Я потянул Харуно на себя. Кожа девушки, ледяная, словно мрамор, прижалась ко мне. Её била мелкая дрожь. Босые ноги оказались у меня на ступнях, и я даже через носки чувствовал их неживой холод.       − Тогда и плед! − Дыхание Сакуры, горячее, как расплавленный воск, обожгло мне грудь.       − Не наглей.       Окоченевшие пальцы сомкнулись на моей спине. Я вздрогнул; к удивлению, не от холода, а от неожиданного тепла. Несмотря на ледяной ветер, вдвоём было совсем не холодно. End POV Саске