Жениться на не первой встречной

POV Саске         У реки земля была влажной. Шумел ветер; он уносил вдаль шелест травы под ногами, и я смог незаметно подойти к пирсу. Когда ступил на сухие доски, рассчитывал, что девушка обернётся, но она продолжала задумчиво глядеть на воду, болтая ножками. Ветер снова убрал с лица прядки; Сакура вернула их на место. Я опустился на пирс, спустил ноги к воде. Харуно оказалась по левую руку и только сейчас обратила на меня внимание. На щеках сверкнули влажные дорожки, и девушка бросилась утирать глаза. Я вопросительно уставился на неё. Молчание затягивалось. Сердце пропускало один глухой удар за другим.         – Я была у мамы, – прошептала она, не поднимая взгляда.         В ожидании продолжения я смотрел на неё. Не выспалась: уставшее лицо было бледным, печальным, под глазами устроились едва заметные синяки. Светлая кожа у век была такой тонкой, что просматривались голубые сети вен. Тёмные брови сошлись на переносице.         – И как? – спросил я в попытке вытянуть ещё хоть что-то.         Порыв ветра сдул невесомые розовые волосы, и девушка резво сбросила их снова на лоб. Что-то нервное было в этом жесте, будто он выполнялся машинально, не по своей воле.         – Совсем не изменилась, – буркнула Сакура, обхватив себя руками. Мешковатая майка собралась на груди. – Раскритиковала волосы… Лицо… А я снова не смогла ей ответить!         Последнее восклицание потонуло в горьком всхлипе, и невеста уронила лицо мне на грудь. Сквозь ткань я чувствовал горячие слёзы. Внезапный порыв сковал тело, и я глупо уставился на подрагивающую от рыданий макушку. Трогать Сакуру я не решился. Практически не дышал, терпеливо ожидая, когда у неё закончатся слёзы. Рано или поздно этот момент должен наступить. И лучше рано: поддерживать и подбодрять я абсолютно не умел.         – Прости. – Она снова тёрла щёки, чуть успокоившись. На тёмно-синей футболке проступили пятна. – Я не должна была… Докучаю тебе…       Я настойчиво покачал головой. В зелёных глазах застыло лёгкое удивление, что отдалось непонятной тягучей болью в груди. Наконец, недоумевающее женское лицо разгладилось, и она опустила взгляд на воду.         – Всю жизнь ей во мне чего-то не хватало. – Пальцем она принялась выводить замысловатые узоры на подмостке. – Недостаточно умна, недостаточно женственна, недостаточно хозяйственна. Пугала, что никто не полюбит, что никогда не выйду замуж. Понимаю, мама боялась, что мне сделают больно, но… Она же и ранила больнее всех! – Девушка всхлипнула. – И только Ино... Хоть мама и была против. Не нужны красотки-подруги такой, как я. – Сакура снова всхлипнула, но уже тише. – Не помню, говорила ли она хоть раз, что я красивая. Может, и правильно, маме ведь виднее…         – Неправда.         Широко распахнув блестящие от недавних слёз глаза, невеста уставилась на меня. Последнее слово вырвалось без спроса, однако брать его назад я не собирался. Я знал Харуно больше пятнадцати лет, жил с ней уже неделю, но мне понадобилась эта секунда, чтобы осознать: сидящая передо мной девушка была привлекательной. Даже красивой. Не понимаю, что в ней может не устраивать? Снова волосы отбросило назад, обнажив лицо. Открывшаяся правда не давала вдохнуть; сердце перестало качать кровь. Всё в этом мире замерло, остановилось, зависло...         В глазах девушки стояли слёзы. Не отводя взгляда, она привычно подняла руку. Я уже знал, что она хочет сделать, и не мог ей позволить снова спрятаться из-за нелестных комментариев какой-то недалёкой женщины. Опередив Сакуру, я легко поймал её за запястье. Она бросила короткий взгляд на руки, затем снова повернулась ко мне. Ладонь невесты почти сразу расслабилась, опала, как подсолнух без солнца. Пальцы обхватили тонкую ручку, и невольно я стал следить за пульсом. Пробовал считать, но тут же сбился: он был неровным, скачкообразным и таким быстрым, что даже мысль вряд ли смогла бы за ним угнаться.         Неторопливо я стал опускать руку. Харуно повиновалась. Вскоре ладонь девушки легла на высохшие на солнце доски. Я сжал её пальцы. Голова опустела, а одуревший от непривычного состояния мозг ждал команды. И она поступила.         Не в силах бороться с переполнявшими меня эмоциями, я отдал им в руки вожжи. Я наклонился к невесте, прижался к её устам. Внутри будто взорвалась хлопушка, и теперь по венам во все органы поступало конфетти. Поражённая девушка оторопела; прошло несколько секунд, прежде чем она начала несмело отвечать на поцелуй. Языком я провёл по мягким губам, словно бы спрашивал разрешения войти. Сакура чуть приоткрыла рот и встретила мой язык своим.         Голова трещала от кучи мыслей. Этот поцелуй совсем не был похож на прошлый, и хорошо, что Харуно его не помнит. Для меня контакт губ всегда был чем-то грязным и неотделимым от секса. Лишь прелюдия, чтобы настроить себя и партнёршу на нужный лад. Сейчас же половой инстинкт дремал, уступив место какому-то вязкому, всенаполняющему чувству.       Казалось, Сакура отдавала поцелую всю себя. Она легонько коснулась торса, медленно поднялась выше, к влажным следам на футболке. Вскоре пальцы приблизились к ключице, щекотно заскользили по шее и, наконец, провели по скуле. Ладонью девушка прижалась к щетинистой щеке, стала ласково гладить её, будто это она пыталась успокоить меня, а не я её. От новых ощущений кружилась голова. Правильно ли я поступаю?         Сакура мягко отстранилась. Я распахнул глаза, чтобы встретиться с пьяным взглядом девушки. Она часто моргала, пушистые ресницы почти касались раскрасневшихся щёк. Алый рот невеста так и не сомкнула; влажными от недавнего поцелуя губами я ловил напряжённое девичье дыхание. Водоворот ощущений не давал совладать с собой. Я тоже был нетрезв; как будто выпил ликёра ровно столько, сколько нужно, и в результате получил лёгкое опьянение, которое скорее в удовольствие, чем в тягость.         – Почему…         С берега донёсся явно не птичий свист, прервав Сакуру, и мы обернулись, как по команде. Этих двоих сейчас мне видеть совершенно не хотелось, и, глядя на них, я нечеловечески закипал.         – Даттебайо, Саске!         Под свист Узумаки второй сделал несколько шагов к пирсу, и я молил всех богов мира, чтобы он не открывал рта.         – На мосту стояли трое… – К сожалению, боги глухи.         – Нет! Заткнись!         – …он, она и у него! – залился смехом дед. Ему вторил Наруто. Он придерживал Хироши за локоть, чтобы набравший вес мужчина не покатился в воду.         Я повернулся к девушке. Её глаза говорили всё без слов: не мигая, она вылупилась на седеющего обормота, красная, как варёный рак. Пора убираться отсюда. Поднявшись, я помог Сакуре встать. Вместе мы направились на берег. Пелена забвения спала, и я услышал, как хлюпают кроссовки: и в какой момент я замочил обувь? К сожалению, наш путь пролегал мимо двух братьев не по возрасту, но по интеллекту, которые никак не могли перестать смеяться.         – Саске, по воде ходить учился? А чего не разулся? – В глазах блондина уже выступили слёзы. – Боялся с шнурками не справиться? Давай на липучке тогда купим, ‘ттебайо!         – Наруто, сынок, не перегибай, – заметив моё перекошенное от злобы лицо, осадил Узумаки дед.         Он опирался на трость; мы подошли достаточно близко, чтобы я мог получше его рассмотреть. Хироши подстригся довольно коротко. На затылке он уже седел, но ближе к шее волосы оставались такими же чёрными. Загар с его лица, кажется, не сойдёт никогда. Добавились морщины; те, что были, стали глубже. Дед чуть стоптался, или же Наруто незаметно вымахал, и теперь Учиха был ниже белобрысого на полголовы. Он всё так же модничал: таскал свежие накрахмаленные рубашки даже в лес и на пирс.         – Здравствуйте! – На ходу общалась с дедом девушка. – Меня зовут Сакура. Сакура Харуно! Только конфеток у меня нет...         – Привет-привет! – расплылся в улыбке пожилой мужчина. – Хироши Учи…         – Идём.         Прервав знакомство, я потянул невесту за собой. Уравнял счёт. Сакура покорно топала следом. Постепенно я сбавлял шаг.         – Саске, почему мы ушли?         Сам не понял, что на меня нашло. Сорвался на деда, по сути, просто так. Он ведь всегда был таким, и злиться за то, к чему привык, глупо. Но он влез не вовремя и не в своё дело, и этого я так просто простить уже не мог.         – Сакура. – Девушка молчала; она лишь сжала мою ладонь, внимая. – Я рядом, если что.         До самого дома невеста не проронила ни слова; она крепко держала меня за руку и тихо дышала сзади. Поняла ли? Узумаки легко удавалось оказывать словесную поддержку: вроде и не говорит ничего особенного, только очевидное, но всегда это именно то, что нужно услышать. Мне такого таланта недоставало.         – Нашлась пропажа! – На лбу брата блестели капли пота, а к одежде прилипли опилки и щепки. Он едва заметно улыбнулся. – Где были?         Я закатил глаза и прошёл мимо. Итачи пожал плечами. Отчитываться не обязан, уже вырос, и без него.         – Сакура!         По ступенькам сбежала невестка. Она стала взволнованно расспрашивать Харуно, игнорируя меня, хотя я всё ещё держал девчонку за руку. Первым порывом было резко отбрить болтушку. Как же глупо. Разомкнув руки, я оставил их.         – Даттебайо, ну ты и спринтер! – Узумаки кричал мне от забора. – Подойди, поговорить надо.         – Отвали.         – Да подойди ты! Это важно!         Пробурчав проклятье сквозь зубы, я-таки двинулся в его сторону.         – Ну, чего тебе, идиота кусок? – Мы шли вдоль забора; я засунул руки в карманы, Наруто же обрывал растущие вдоль дороги кустики. – Хотя, нет. Ты целиковый!         – Это что, слово дня? – Прокашлявшись, он продолжил: – Не психуй. Извиняюсь, что влез.         Поразмыслив, я кивнул. Ссориться с Узумаки сейчас было недальновидно, ведь его смеющуюся морду мне ещё три дня наблюдать. Губы Наруто растянулись в улыбке; он закинул руки за голову и поднял глаза к небу, навстречу медленно клонящемуся к кронам солнцу.         – Завтра в городе праздник, ‘ттебайо. Я Хинату позвал.         – Она тебя не отшила? – искоса посмотрел я на друга. – Терпеливая женщина.         – Милашка, правда? – Узумаки сиял, как медный таз. – А ведь когда-то мы дружили. Только вот забыл, почему перестали.         От жара вокруг нас надоедливо щёлкал воздух, будто трескался. Природой я был сыт уже по горло.         – Это и есть важное?         – Точно, ‘ттебайо! – хлопнул себя по лбу белобрысый. – Как ты понял, что мы придём? Лобзание просто блеск! Хироши в восторге!         Я сглотнул и отвёл взгляд. Пульс набирал обороты, и я замедлил дыхание, чтобы чуть успокоиться. Нет, точно надо к врачу. Не помню, покрывает ли моя страховка ЭКГ…         – Предчувствовал, – соврал я.         В молчании мы описали полный круг. Местами забор заржавел и облупился; не знаю, кого дед нанимает ухаживать за домом в своё отсутствие, но работу свою он выполняет из рук вон. Зато успел заделать дыру, через которую мы с Наруто лазили наружу, когда было лень обходить дом полностью. Руки бы ему обломать...         – Явились, парочка, хуй да гагарочка.         Дед успел доковылять до дома, и встреча на Эльбе состоялась у калитки. Мы глядели друг на друга в тишине. Характеры сражались не на жизнь, а насмерть. Никто не хотел быть первым. Наруто легонько ткнул меня в бок; я чуть взбрыкнул, но сдался.         – Совсем вырос, – ласково проговорил Хироши, пожимая мне руку.         – Совсем постарел, – вернул комплимент я.         – И вообще не изменился! – рассмеялся родственник, похлопав меня по плечу. – Идём.         Совсем уж очевидное я утверждать не стал. Хоть внешне я этого и не показывал, я был рад, что изменения его не коснулись. Наконец, семья была в сборе. Глазами я поискал Харуно. К тому моменту, как я нашёл её, успел уже напрячься. Девушка, хохоча, беседовала о чём-то с племянницей в залитой солнцем беседке. Лучи путались в её ярких, сияющих волосах, согревая светом состарившееся убранство забытого поместья. По осветителю этой сцены «Оскар» плачет, не иначе.   End POV Саске   POV Сакура       – В любой беде одно начало, – дослушав до конца смущающий рассказ Наруто о моём побеге, изрёк старший Учиха, – сидела женщина, скучала…         Действительно, Хироши Учиха – большой оригинал. Лучше и не скажешь. Над столом прокатился смешок; смолчали лишь я и сидящий справа от меня почти супруг. Мужчина был задумчив, в беседе не участвовал. Изуми с дочерью заняли меня до самого вечера, и я так и не смогла остаться с Саске наедине и, наконец, прояснить один тонкий, но крайне важный момент.         – Надеюсь, ты не помышляешь о новой поездке? – наставительно спросил дедушку Итачи. – В твоём состоянии это… Мей, аккуратнее! – Он придержал измазанную пюре ручку ребёнка.         – Пусть пачкает, отстирается. – Старик улыбнулся девочке, что удобно устроилась у него на коленках. – Рано меня в утиль. Живой и ладно. И не в таком дерьме пачкался.       – Хироши! – грозно свела брови на переносице Изуми.         – Понял, виноват. – Какое-то время после одёргиваний он вёл себя прилично, но привычка каждый раз брала своё. – Внучек, я странствовал всю жизнь, для меня сидеть на одном месте – значит, бесполезно тратить отведённые мне дни. Но! – Хироши наставительно поднял палец, предвосхищая возмущение старшего внука. – Сейчас я нашёл себе занятие. Кстати…         Саске явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ему словно нечего было сказать своим же родственникам, в отличие от Наруто, который даже сидел по правую руку от Хироши. Закрытость молодого человека можно было бы объяснить характером, но что-то подсказывало, что дело обстоит иначе.         В попытке прочитать эмоции Учихи я искоса посмотрела на него и вздрогнула. Не ожидала встретить взгляд чёрных глаз. Саске едва заметно вздёрнул брови, но взора не отвёл; я тоже подавила желание отвернуться. Мурашки побежали по щекам, спрыгнули на шею и, наконец, высыпались на спину. В сумраке было труднее разглядеть его усталое, но уже привычное мне лицо. На щеках и скулах проступила иссиня-чёрная щетина. Я всегда видела жениха гладко выбритым, потому это было для меня в новинку.         – Кхем-кхем!         Кашель оторвал нас друг от друга. В нашу сторону уставился весь стол, и все – с улыбочками. В тишине только Мей что-то лепетала себе под нос и пыталась накормить любимую куклу картофельным пюре. Саске заметно напрягся, и мне передалось его смятение.         – Знаете, – обвёл присутствующих взглядом Хироши, – в одной стране существует традиция.         Темнота быстро сгущалась под шелест листвы, пение засидевшихся птиц. Душный июльский воздух был таким плотным, что, казалось, каждое лёгкое движение вспарывало его.         – Свадебная традиция, – повторил Учиха, хитро улыбаясь. – Гости кричат молодым что-то вроде «горько», и жених с невестой начинают целоваться. Якобы, искренний поцелуй делает горький алкоголь слаще, – он подмигнул мне. – В это время гости считают, сколько же счастливых лет пара проведёт вместе.         Я быстро поняла, к чему клонит старик, и уставилась на парня. Он без энтузиазма глядел на родственников и барабанил пальцами по столу.         – Горь-ко! Горь-ко! – начал скандировать Хироши, звонко хлопая в ладоши. Тут же к нему присоединился и широко улыбающийся Наруто.         Саске явно был не в восторге от сложившейся ситуации, но решил сыграть по предложенным правилам. Он легонько клюнул меня в щёку и отстранился, буравя родственника взглядом.         – Нет, ну это несерьёзно! Я же видел, как вы умеете!         Поджав губы, жених смотрел на деда исподлобья. Хироши будто специально выводил его из себя и имел по этому виду спорта не одну золотую медаль.         – Прекращай устраивать идиотию! – вскричал брюнет, ударив кулаком по столу. – Думаешь, раз ты меня якобы вырастил, я под твою дудку всю жизнь прыгать буду? Да я кабанов в лесу чаще встречал, чем родного деда! – Он вышел из-за стола и с силой задвинул стул. Наставив на нахмуривавшегося брата палец, парень гаркнул: – Это и тебя касается!         Под молчаливые взгляды Учиха покинул беседку. Его мгновенно поглотила опустившаяся на Коноху ночь; долгие секунды единственным, что нарушало гнетущую тишину, был шуршащий звук удаляющихся шагов. Даже сверчки, казалось, затихли, чтобы осуждающе проводить парня взглядом.         – Он всегда такой?       В незаметный для меня момент Хироши преобразился из улыбчивого мужчины в хмурого, серьёзного старика. Наруто открыл рот, но я опередила его. Чувствовала, что заступиться за жениха должна именно я, а не кто-то другой.         – Нет! Ну, то есть, да… – начала я неуверенную речь. – Вы не подумайте, на самом деле он всегда поддерживает, да и вообще, рядом… – Я вспомнила наш последний разговор. Саске протянул мне руку помощи, и теперь я была обязана… Нет, я хотела сделать то же самое. – Вы знаете, я, наверное, тоже пойду.         Не дожидаясь реакции, я вышла в тень. Луны снова не было, ориентироваться приходилось на обострившиеся чувства. За пределами беседки было уже свежо. Медовый аромат цветущих роз пьянил, а резкий запах хвои наоборот, отрезвлял.         – Он всё ещё злится на вас, ‘ттебайо, – услышала приглушённый голос я, – потому что тогда никто не помог.         Времени греть уши не было; я поспешила на едва различимый шорох. Сквозь деревья вела дорожка примятой травы, что мягко щекотала голые щиколотки. Выставив руки вперёд, я двинулась дальше, к деревьям. Постепенно глаза привыкали к тьме. Тропинка петляла, испещрённая неровными корнями, будто каждая сосна тянула к своим сёстрам длинные руки. Идущий впереди мужчина споткнулся и тихо выругался; я прибавила шаг, стараясь поднимать ноги повыше. Впереди показалось открытое пространство, куда юркнул силуэт, а затем и я.         Поляна оказалась детской площадкой – видимо, именно сюда и посылала меня Изуми утром. Учиха нашёлся на скамейке: он смотрел в пустоту, пальцы нервно подрагивали на коленях. Бледная кожа парня хорошо просматривалась в тусклом свете звёзд, чуть затянутых тонкой серо-синей дымкой.         – Всё в порядке?         Вздрогнул. Я попыталась прочитать выражение его лица, но различила только поблёскивающие в ночи тёмные глаза на белолунном овале лица.         – Может, поделишься?       Нет ответа. Я шагнула к скамье и прислонилась к доскам бедром. Даже и не подозревала, что с его семьёй что-то не так. В детстве он выглядел загадочным, привлекательным в своей холодности мальчиком, с которым я воображала будущее, не вдаваясь в подробности настоящего и уж тем более прошлого, и теперь ужасно об этом жалела.         – Понимаю, – выдавила я, заставив звенящую ночную тишину отступить. – Можем помолчать. Только… – Я обошла скамейку и оказалась за спиной мужчины, несмело опустила руки ему на плечи. – Ведь я тоже рядом, не забывай об этом.         В воздухе резвились летучие мыши, хлопали кожистыми крыльями. Одна из шалунишек пролетела прямо над головой, и я испуганно сжала плечи мужчины. Воздух остыл, но холода я не чувствовала. Видя, что Саске не сопротивляется, я ладонями заскользила вниз и прижалась к нему сзади. Щека прильнула к горячей шее. Учиха вздрогнул снова; у него бешено билось сердце.         Без его обжигающе-чёрных глаз мне было легче контролировать эмоции. Там, на пирсе, я совсем потеряла голову, как какая-то малолетка. Заигралась и забыла, для чего эта свадьба была затеяна. Я не строю отношений, не ищу любви, а брак с Учихой – это мой второй шанс закрепиться в Нью-Йорке. Так я думала, пока наш поцелуй не выбил у меня почву из-под ног. Он ведь тоже врёт. Врёт ведь, так?..       Ледяные узловатые пальцы обхватили мою ладонь, крепко сжали. Холодный, как рыба; может, тоже называть его «суши»? Носом я зарылась в отросшие жёсткие волосы, вдыхала их запах. Пусть этот момент не имел ничего схожего с поцелуем, он всё равно казался мне достаточно интимным.         – Замёрзла? – Вопрос Учихи вывел меня из глубокого транса. И когда я начала так дрожать? – Пойдём.         Ночные птицы перекрикивались, не стесняясь двух посторонних существ, что старались держаться ближе друг другу, грелись взаимным теплом, сплетя пальцы. У самой калитки Саске остановился. Предвосхитив все вопросы, он прижал ко рту палец. От главного входа раздавались приглушённые голоса Наруто и Хироши. Разобрать, о чём шептались мужчины, было невозможно. Секретничали, как девчонки. Я улыбнулась забавной мысли, когда жених поманил меня за собой.         Мы прокрались к калитке и бесшумно обогнули её, стараясь ступать в тени. Затем парень повёл меня в обход. С другой стороны дома обнаружился второй вход, что вёл на пустую кухню. Под ногами поскрипывали половицы. От адреналина закипала кровь; мы будто вернулись на десять лет назад и превратились в подростков, загулявшихся допоздна детей, которые не хотят получить нагоняй от родителей.          – Ничего себе! – В спальне не было ни пылинки. – Изуми?         – Посторонним сюда входить запрещено.         – Но… – Стоило догадаться, судя по дотошному порядку в его квартире. – Зачем? Я бы…         – Давай спать, – выдохнул парень, заперев за собой дверь. Ключ остался торчать в замке.         Я окинула взглядом помещение, уголки губ поползли вниз.         – Здесь? Вдвоём?       Удивлению было объяснение: кровать-то одна. Воображение рисовало, как можно разместить двух взрослых людей на односпальной кровати, и кроме миссионерской никакие позы на ум не шли. Я отвернулась к окну и задумчиво почесала подбородок. И чего я так волнуюсь?         Сзади раздался скрип, я обернулась, обнаружив, что неприметное кресло раскладывается. Поймав мой поражённый взгляд, Саске пояснил:         – Я сплю здесь. – Он направился к шкафу и вынул аккуратно сложенное постельное белье. Я молча следила за его движениями; думала, на сегодня разговор окончен, когда Учиха неожиданно продолжил: – Когда-то тут спал Итачи, если мне снились кошмары.         – Вы были так близки? – ненавязчиво спросила я, стараясь не спугнуть открывающегося мне парня.         – Да. Были.         После душа каждый отправился к себе. Я расчёсывала волосы, размышляя об открывшихся мне фактах. Раньше Саске и Итачи были дружны, затем что-то произошло. Кажется, что-то сделала мать… Потом, судя по словам жениха, он рос один. Как такое могло получиться? И что здесь забыл Узумаки?         – Можно спросить? – Саске отстранённо глядел в потолок. Он не спал: ждал, пока я, наконец, выключу настенный светильник. После короткого кивка я задала, как мне показалось, безопасный вопрос: – Почему Наруто тоже здесь?         – Имеет право, – искоса взглянул на меня брюнет, – Хироши – его официальный опекун.         – Ого, – я никак не ожидала подобного поворота. Значит, старик зовёт блондина «сынком» не просто так. – Получается, Наруто – твой дядя?         Саске озадаченно вздёрнул брови и снова уставился в потолок. На размышления ему понадобилось несколько долгих секунд.         – Никогда не думал об этом, – после щелчка выключателя проговорил он. – Только Узумаки не говори.         Я добродушно хмыкнула. В компании жениха уже не было дискомфортно. Пусть ему требуется больше времени на то, чтобы довериться мне, я подожду. Что мне ещё остаётся, если он…         – Кстати. – В темноте я расслабилась и задала измучивший меня вопрос. – Почему ты тогда… На пирсе… Поцеловал меня?         – Захотел.         Брюнет словно готовился к этому вопросу заранее, ждал, когда же я решусь поговорить о произошедшем. В недоумении я перевернулась на живот и положила голову на руки.         – Но Наруто сказал мне, что ты…         – Идиот он.         Значит, это всё просто ошибка? Недопонимание? Злая шутка собственного сознания? Разум прояснился, и теперь я могла найти сотню объяснений возникшему недоразумению. Неужели Саске искренен? Чист, как стекло? Я обняла пахнущую порошком подушку, закусив губу, чтобы не заскулить от вспоровшей нутро душевной боли.   End POV Сакура