Идеальные отношения

      — Итак, что мы имеем на данный момент?       — Благодаря Вашим стараниям, сир, в королевстве открыта школа, где обучают магии способных детей.       «Сказать, что таковых не одна, а несколько? И что уже немало магов вышло из них? Или рано? Пожалуй, стоит немного подождать, пусть враги проявят себя целиком и полностью, недаром из Дал-Риада поступают тревожные вести. Подожду… но… гвардию короля нужно усилить моими… э… королевскими магами…» — за размышлениями герцог едва не пропустил вопрос короля.       — И каковы успехи?       — Об этом ещё рано говорить, но есть один немаловажный момент, который я хотел бы донести до Вашего Величества.       — Говорите же, герцог. Вы заинтриговали меня.       Кестельри открыл тиснённую золотом папку, которую всегда брал, идя на доклад, и протянул королю лист.       — Прочтите, сир, это очень важно…        Король внимательно посмотрел на своего подданного и опустил взгляд на ровные строчки. Судя по всему, герцог написал доклад собственноручно, не доверяя это даже проверенному секретарю.       — Это достоверные сведения? — король отложил в сторону лист.       — Да, Ваше Величество. Я проверил на нескольких… учениках. Результаты впечатляют, начав с минимального уровня, они сумели раскачать дар до вполне приемлемого.       — Не высший?       — У них всё ещё впереди, — ответил герцог. — Но они молоды, сир. Их магия только начала формироваться, они лишь прикоснулись к дару.       — А мне уже даже не тридцать лет.       — Вам всего тридцать лет, — возразил Кестельри. — Конечно, Вам не стать могучим магом, но удивить своих врагов вы сможете.       Король усмехнулся, представив, каким сюрпризом окажется для мятежников, что он вовсе не слабосилок, что вполне способен нанести мощный ответный удар. Будет способен, если доклад герцога правдив или если Якову удастся действительно раскачать свою магию. Он отлично знал, что аристократы считают его практически пустышкой, по недоразумению занявшей трон. Сейчас никто не узнает, был ли умерший брат-близнец основным носителем семейного дара и не погиб ли он из-за того, что получил всё, и хрупкий организм ребенка не смог справиться с магией. Возможно, от того брат и скончался, выжженный изнутри собственным даром, а простуда была всего лишь толчком для этого. А Якову в результате достались крохи. Но если сейчас он сможет раскачать дар… о… тогда он заткнёт рты всем, кто готов поменять законного короля на ублюдка, рождённого вне брака.       — Как… что я должен делать? — спокойно спросил Яков, но герцог видел, чего стоило королю это спокойствие. — Не приносить жертву, надеюсь?       — Нет, сир! Никакой крови для этого не понадобится, ни Вашей, ни кого-либо ещё. Всё исключительно законно, но очень трудоёмко и не быстро. Завтра ко двору прибудет… скажем… один из аристократов… — Кестельри кивнул сам себе: — Так будет лучше, я ввёл его в род, рекомендую назначить молодого человека секретарём.       — Имя?       — Дитмар Порн-Кестельри, ему всего двадцать пять, но он показал наилучшие результаты по... — Кестельри сделал выразительную паузу. — И, кстати, лучше всех умеет подсказать и показать, как именно это делать. Для него стимулом будет упрочение места в клане и, возможно, постоянное место при дворе. Одним из достоинств Дитмара является отсутствие амбиций.       — Вы уверены?       — Его проверил мой тесть, как Вы знаете, граф Неспир один из лучших менталистов королевства.       — И, думаю, тоже заинтересован в усилении магии, — усмехнулся король.       — Да, — подтвердил Кестельри, — его наследник слабосилок.       — Видимо, это не старший сын графа.       — Да, его первый сын погиб…       — Ах, да! Нелепый случай на охоте, — припомнил Яков.       — Именно, правда, сам граф считает, что это было… покушение на него.       — А как считает глава Департамента Внутренней Безопасности?       — Согласен с графом, — коротко ответил Кестельри.       — Есть доказательства?       — Да.       — Хм… — король показательно перебрал несколько листов на столе. — Что-то я не вижу приговора для злоумышленника…       — К сожалению, он сумел избежать наказания.       — Каким образом?       — Скрылся под крылышком доброй королевы Мариам.       — И тут риадцы… что-то в последнее время я слишком часто встречаю упоминание о подданных моей царственной сестры. Не пора ли и нам подготовить какую-нибудь неприятность для Дал-Риада?       — Как прикажет Ваше Величество, — поклонился герцог. — Я приложу к этому все силы.       — Надеюсь, что у Вас есть идеи?       — Множество, — усмехнулся Кестельри, вспомнив о шпионе риадцев, окопавшемся рядом с его собственным поместьем.       О встрече мелкого жулика, промышляющего скупкой и перепродажей краденного, с незнакомцем рассказал юный Анго, племянник хозяина трактира «Свинья и бочонок». Внешность связного риадцев подробно описала одна из продажных девок, которой щедро доплачивали за подобные сведения. Герцог приказал присматривать за чужаком, попутно отметив, что описание очень кого-то напоминает, но качество было плохим, видимо, девка купила самую дешёвую пластинку. Беда в том, что на ходу и тайно сделать магообраз было невозможно: объект должен был сидеть неподвижно несколько минут, а потом пластинку вкладывали в специальный футляр, где с помощью заранее нанесённых рун проявлялась картинка. Сложный процесс и очень дорогостоящий, хорошо ещё, что у девки хоть такая пластинка нашлась. Кестельри поначалу, когда только изобрели этот способ, хотел оснастить все отделения Департамента, но, узнав стоимость, решил вводить новшество постепенно — сначала в столице королевства, потом в крупных городах… но полно о работе, королю что-то требуется.       И действительно, Его Величество вот уже несколько минут смотрел на герцога с удивлением, явно ожидая ответа на вопрос.       — Простите, сир, задумался, — повинился Кестельри.       — Дела? — усмехнулся король.       — Да, вспомнил о подозрительном человеке, появившемся в Гладвине, судя по встрече с местным скупщиком краденного, один из шпионов риадцев. За ним присматривают, разумеется.       — Хорошо, это Ваша забота, герцог. Вернёмся же к нашим… итак, завтра у меня появится новый секретарь… из Департамента?       — Да, сир.       — Что ж… буду ждать с нетерпением.       Разговор перешёл на другие дела, и только спустя час к Его Величеству был допущен министр финансов. Этот почтенный господин и так недолюбливал герцога Кестельри, но сейчас, просидев в приёмном зале довольно долго, готов был разорвать его на мелкие кусочки. Но ограничился только ядовито-вежливым шипением и бросил крохотное, почти незаметное заклинание, способное вызвать неприятные последствия после приёма пищи. Зря он это сделал, опытный в таких делах герцог легко нейтрализовал заклинание, а вот проявление явного недружелюбия министра запомнил.       У бокового крыльца, куда в обычные дни подъезжали экипажи, герцога ждала карета, у дверцы вытянулся могучий лакей, совмещающий работу с охранной деятельностью, застоявшиеся кони игриво трясли гривами, а кучер старательно сметал снег с крыши экипажа. Кестельри задержался на крыльце, вдыхая морозный свежий воздух, и постоял несколько минут, отдыхая перед новыми делами.       Площадь Цветов встретила герцога запахами свежей выпечки и гомоном людей. Ярмарка же! Кестельри даже приказал остановиться и полюбовался румяными булочницами, крепкими мельниками, кондитерами и, разумеется, их изделиями. Ежегодно в последний день января по всем городам и селениями проходили ярмарки, где на столах выставлялись всевозможные булочки, хлеба, крендели, крохотные пирожные или красиво украшенные торты. Можно было попробовать кусочек и купить, а можно было не покупая гулять по рядам и лакомиться вкуснейшей выпечкой. Традиционно в этот день никого не отгоняли от прилавков, и даже самый последний нищий наедался до отвала.       Герцог купил себе коробочку с пирожными, хоть и не был таким уж любителем сладкого, и, наконец, вошёл в свой кабинет, велев по пути секретарю принести свежего чаю.       — Вы, верно, ещё не обедали, Берк. Давайте-ка выпьем по чашечке чая. И пригласите ко мне Дитмара Порн-Кестельри.       — Будет сделано, милорд.       Над чашками курился ароматный парок, соблазнительные пирожные ждали своего часа, Беркви раскладывал тонко нарезанные фрукты, когда в двери кто-то поскрёбся.       — Входите, Дитмар, — радушно пригласил Кестельри, — присаживайтесь, угощайтесь. В этом году удивительно богатые и разнообразные изделия показали наши мастера. Попробуйте вот это пирожное, великолепно, не правда ли?       Молодой человек аккуратно взял ложечкой кусочек пирожного, положил в рот и кивнул, подтверждая слова Кестельри. Дитмар отлично понимал, как ему повезло, когда он попался на глаза всесильному герцогу. Родившийся в небогатой семье мирских мещан, он знал, что впереди обычная жизнь, что, скорее всего, его ждёт скромное место где-нибудь в конторе. Ничего удивительного в этом не было: родители могли позволить себе оплатить только школу, а дальше работа, женитьба или, скорее всего, вступление в мужской брак — второй сын же. Всё как обычно, как у многих мирских жителей. Таковых было немало в их королевстве, тех, кто не входил ни в какой клан или род. Вообще в Альбигоне эти понятия различались: простолюдины семьями или поодиночке объединялись в общину, где был свой староста, жрец, знахарка и даже, очень редко, маг, обычно очень слабый, но способный вызвать небольшой дождь или задержать моровую болезнь до прибытия настоящих специалистов. Но всё же большая часть обычных людей входила в кланы, где получала защиту от многих бед, сильного мага, хорошую знахарку, а то и не одну на село, храм и всё прилагающееся. Взамен главе своего клана выплачивалась десятина, это касалось не только простолюдинов — любой член клана обязан был вносить в казну главы часть дохода.       То же самое касалось мещан, деление на мирских и клановых вызывало жгучую зависть одних и надменность других. И не было более сладкой мечты, чем войти в сильный клан. Или не сильный — главное с гордостью произнести: «Я из клана…». Такое случалось нередко, по решению главы или за особые заслуги, вот как у Дитмара Порн.       Герцог Кестельри обратил внимание на способного мальчишку, присмотрелся и, после некоторых испытаний и успехов, предложил ему войти в клан. Разумеется, Дитмар согласился, с радостью принёс вассальную клятву и принялся трудиться ещё более усердно. И когда он нашёл способ раскачать каналы силы, подняв уровень своей магии, герцог ввел его уже всвой род, позволив присоединить к личному имени родовое, потому и именовался Дитмар Порн-Кестельри.       Леди Розамунда же мечтала пока лишь о том, что племянник позволит ей именоваться Роберте из клана Кестельри, надеясь, что хотя бы сына введут род главы. О дочери сия почтенная дама думала лишь в плане выгодной партии, будучи уверенной в том, что, при необходимости, племянник представит Лилию как свою кузину. Для благополучия клана хороши любые средства, тем более, когда на рынок невест могут представить столь благонравную и миловидную девицу. Сестёр Драйден ждала участь более скромная: герцог подберёт им мужей внутри клана, как это часто бывало.       В общем и целом, стать членом столь могущественной семьи было весьма почётно и очень выгодно. Вот потому Дитмар не собирался останавливаться на достигнутом, готовый на всё, что прикажет ему глава клана. Продолжать работать с каналами? Конечно, милорд! Учить других усиливать собственный дар? Разумеется, милорд! Взять супругу и зачать магически одарённого мальчика? Как прикажете, милорд!       Потому, когда герцог сообщил Дитмару, что с завтрашнего дня он начинает заниматься усилением дара со столь высокопоставленным учеником, молодой человек только послушно поклонился…