Идеальные отношения

      Конец января              Снег шёл уже вторые сутки подряд, заметая дороги и украшая крыши домов широкими шапками. По полям ветер гонял позёмку, и люди старались не выходить без нужды из дому, а если и приходилось им покинуть тёплое жилище, то передвигались они скорым шагом, почти бегом, по узким, едва протоптанным тропинкам. Даже собаки в такую погоду не лаяли, прячась в овинах или под крыльцом от холода. Тем удивительнее было увидеть одинокого всадника, покачивающегося на медленно бредущей лошади. Плотный плащ с капюшоном оберегал от зимней стужи, но его защиты было недостаточно, и человек зябко сутулился, обогревая руки дыханием. Только неотложное дело могло заставить кого-то двинуться в путь в такую погоду.       Хорошо ещё, что до Гладвина осталось немного — робкие и редкие огоньки в ночи указывали верную дорогу. Но, казалось, что всадник сам знал, куда ему свернуть, чтобы достичь цели… переулок Кожевенников, улица Портовая, тупик… таверна… на ветру покачивалась вывеска, изображавшая герб и надпись под ним «Под замком Хитклифф». Дубовая дверь, украшенная незамысловатой резьбой, фонарь над нею, чисто вычищенная площадка у крыльца — таверна явно не для черни, тут наверняка не зазорно было остановиться и аристократу. Вместо вышибалы у дверей стоял слуга, а по чистому залу, освещённому магическими светильниками, сновали опрятные служанки.       — Господин? — Приезжий повернулся к подоспевшему слуге. — Чего изволите?       — Комнату с ванной. Ужин.       — Пожалуйте сюда, господин.       Слуга поднимался по лестнице, освещая путь, и, казалось, никто не замечал, что гость оставляет за собой мокрые следы, а с плаща его капает.       — Прошу, — комната была небольшой, но чистой. За ширмой стояла ванна, от нагревателя шло ровное тепло. — Мы не убираем амулет, если постоялец не просит, Вам не будет холодно, господин. Наверное, Вы замерзли, вода нагревается магией, Вы знаете, что следует делать?       — Покажите.       — Вот, нажмёте вот здесь и польётся вода.       — Она холодная, — заметил приезжий.       — Да, господин, — слуга важно кивнул и показал на круглый камешек в чаше. — Положите на дно амулет, вода нагреется. Только не передержите, чтобы не свариться в кипятке. Или Вам прислать служанку на помощь?       — Лучше слугу.       — Хорошо, господин. Но… простите, господин, наши слуги не оказывают… особых услуг. Если Вам потребуются… такие услуги, Вы можете позвать меня, и я приглашу на Ваш выбор из «Конфетки» девушку или юношу.       — Нет… пока нет. Пусть подадут ужин через час. Мясо. Вино. Немного. Сыр и лепёшки. Я не привык много есть на ночь.       — Да, господин, конечно… что-нибудь ещё?       — Бумагу и чернила.       — Вам подадут, господин.       Слуга поклонился и вышел, оставив постояльца одного. Мужчина подождал, пока за ним закроется дверь, и медленно снял плащ. Облик гостя был самым обыкновенным, такого встретишь на улице, пройдёшь и забудешь. Но что-то выдавало в нём человека, который умеет отдавать приказы и всегда уверен, что они будут выполнены точно и в срок. Ужин, простой и сытный, не занял много времени, и, закончив с ним, постоялец подвинул к себе лист бумаги и набросал несколько строк. Вызванному слуге было поручено отнести записку в дом мистера Питера Солевана прямо сейчас. Монетка в пять медяков примирила посыльного с походом в ненастную ночь. А постоялец улёгся спать, не дожидаясь ответа, будучи уверенный, что записка попадёт точно по адресу.       Так оно и оказалось — вскоре слуга уже стучался в двери почтенного господина. Мистер Солеван была весьма недоволен тем, что его разбудили, стоило едва задремать. Но он тут же замолчал, когда увидел печать на записке, отсылая посыльного прочь. Выполнив поручение, слуга двинулся в обратный путь, стараясь спрятаться от порывов ветра под стенами старинного замка. Здесь, в этой части города, возвышались стены того, что после превратилось в богатое поместье герцогов Кестельри. И, проходя мимо, слуга поневоле смотрел на окна, что светились мягким тёплым светом.       В Хитклиффе в это время ещё не спали. В небольшой гостиной за клавесином сидела леди Элен. Медленно, ошибаясь и повторяя раз за разом, она учила новую пьесу. Ноты прислал ей брат в подарок на прошедший Новый год. Роскошный альбом, в котором были собраны все модные и известные музыкальные произведения, вызвал полный восторг у всех юных леди, и только герцогиня была недовольна, заметив, что теперь ей совсем не будет покоя в собственном доме. Впрочем, подарок от супруга она приняла гораздо более благосклонно — роскошный гарнитур с сапфирами затмил все остальные подарки. Милые мисс Драйден тоже не остались без внимания — каждой из них были преподнесены скромные украшения и дневники, переплетённые в тисненую кожу. Эстер и Роза были настолько счастливы, что несколько раз повторили, как они признательны герцогу за всё, что он сделал для своих кузин.       Леди Роберте же раз за разом повторяла, что её племянник не только аристократ с именем в несколько десятков поколений, но и внимательный родственник и заботливый глава клана. Ей не приходилось жаловаться — и она, и её дети теперь не только жили в Хитклиффе на полном обеспечении, но и тоже получили богатые подарки. И, в дальнейшем, как она надеялась, будут не раз обласканы герцогом. Так леди Розамунда и говорила, поглаживая подвеску, присланную племянником. В общем, в поместье царила всеобщая любовь.       Это чувство сияло и в глазах мистер Эррона, когда тот обращал свой взор на герцогиню. Каждое слово его кричало о любви и восхищении леди Далидой. И та купалась в потоках обожания, словно пустыня, впитывая каждую фразу, обращённую к ней верным поклонником.       — Ах, мистер Эррон, быть может, Вы сами сыграете эту пьесу? Боюсь, что для леди Элен она слишком сложная.       — Возможно, но я уверен, что Вы справитесь с любой пьесой.       — В моём положении? Что Вы, я так устаю! Мне сейчас не до развлечений, ведь я ношу наследника клана!       — О, да! Вы выполняете свой долг, так, как подобает герцогине, — мелко закивал Эррон.       — Но я стала такой безобразной…       — Что Вы! Разве это возможно при Вашей красоте? — тут же возразил ей верный воздыхатель.       — Моя красота? Ах, она в прошлом! Посмотрите на эти руки, на эти пальцы! Я не могу надеть на них ни одно кольцо! — жаловалась леди Далида.       — Это всего на несколько месяцев, Ваша Светлость. Уже к летнему сезону Вы будете блистать своею красотой.       — Мне нужно будет заказать новые наряды, — тут же засуетилась леди Далида.       — Непременно, — согласилась с герцогиней леди Розамунда, услышавшая последние слова. — Вам следует написать моему племяннику, чтобы он послал с оказией новые модные журналы. Когда мы поедем на зимний сезон в столицу, никто не должен признать в нас провинциалов.       Герцогиня с досадой скривила губки, покосившись на почтенную даму, но пришлось признать, что, в кои-то веки, та оказалась права. Действительно, сведения о новинках мод доходили к ним с опозданием, и так не хотелось выглядеть старомодно! Что нынче носят? Какие цвета? Отделка шнурами, кистями или кружевом, таким тонким, будто его сплели из паутинки? Летом, как рассказывала младшая и любимая супруга отца, носили особые кружева, шелковые, а зимой тяжёлые, с вплетенной золотой нитью. Далида никогда не имела таких нарядов и теперь, став герцогиней, собиралась исправить эту несправедливость. Вот только эта противная беременность всё портила. Ничего, она родит наследника и более никаких детей. Герцогу придется удовольствоваться единственным отпрыском.       Но летний сезон! Но столичные моды! Новые наряды! Украшения, достойные самой герцогини Кестельри! Развлечения, танцы, балы, званые вечера, прогулки… Далида зажмурилась от удовольствия, предвкушая, как она в изящной амазонке мчится на великолепной кобылке, поигрывая хлыстом, а ещё вчера такие надменные дочери аристократов провожают её завистливыми взглядами. Не стоило насмехаться над ней в пансионе, называть бледной немочью и прочими нелестными словами. Теперь они будут искать её расположения, будут обязательно, а герцогиня Кестельри ещё подумает, кого одарить своею благосклонностью.       — Милая Эстер! Я желаю написать письмо моему супругу.       — Ох, ну, конечно! — воскликнула мисс Драйден. — Я сию минуту принесу перо и чернила. Вы напишете его собственноручно?       — Разумеется… нет. Я устала, окажите любезность, напишите его под мою диктовку, — небрежно бросила герцогиня.       «Герцогиня Кестельри — Его Светлости, герцогу Кестельри, поместье Хитклифф, двадцать девятое января.       Дорогой супруг, смею Вам сообщить, что моё состояние не вызывает сомнений в том, что в положенное время я осчастливлю Вас наследником. Надеюсь, что эти новости порадуют Вас так же, как они радуют меня.       Однако моё настроение несколько отличается от физического состояния, ибо зимние забавы для меня сейчас недоступны, а проводить всё время за чтением нравоучительных романов, коих мне предоставили в огромном количестве, мне кажется опасным для здоровья. Я же делю свой досуг между музицированием и приятными беседами, а также наблюдением за нашими молодыми леди, бросившимися в пучину театрального действа со всем пылом юности. Мистер Эррон приятен в общении и занимает очень много времени леди Элен и наших кузин.       Надеюсь, что зима минует быстро, а уже весною я произведу на свет здорового младенца и вернусь к обязанностям хозяйки Клана и Поместья. Таковых немало, и одним из них является приём соседей и проведение празднеств. Но, кажется мне, что после того, как моё состояние вернётся к прежнему виду, моя фигура претерпит некоторые изменения, и мне понадобится привести в порядок мой гардероб. Я была бы весьма признательна Вашей Светлости, если бы Вы взяли за труд прислать несколько модных журналов, а также образцов тканей и отделок…»       Герцогиня подумала еще немного, потом велела Эстер написать несколько слов на прощание и подписала послание супругу.       — Надеюсь, что Его Светлость прислушается к моей просьбе, — негромко, но так, чтобы услышали все, проговорила Далида.       — Конечно! — горячо уверила её Эстер. — Вы так редко просите о чём-либо Его Сиятельство!       — А зря, — эти слова герцогиня почти прошептала.       Все остальные же сделали вид, что не слышали последних слов леди Далиды, разве что тётушка слегка нахмурилась, не осмеливаясь порицать хозяйку слишком явно. Однако было видно, что почтенная леди не преминет передать этот разговор своему племяннику. Упомянутый в письме мистер Эррон не выглядел польщённым, скорее, в его глазах можно было заметить озабоченность, будто он по какой-то причине не желал этого. Мисс Роза Драйден же казалась всецело занятой вышивкой, но если бы кто-то понаблюдал за ней, то мог бы заметить быстрые взгляды, бросаемые то на сестру, то на герцогиню, то на учителя театрального мастерства. Пожалуй, только Элен вообще не обратила внимания на происходящее в комнате: новая пьеса поглотила её без остатка.       В общем, в этот вечер в салоне поместья Хитклифф царило умиротворение и всеобщее согласие… Настолько прочное, что никто и не узнал, что почтенный учитель театрального мастерства вовсе не ночевал в своей комнате. Мистер Эррон покинул поместье глухой ночью, когда уснули даже слуги. Путь его лежал в сторону трактира «Свинья и бочонок» для встречи с человеком, принёсшем вести с родины. Сведения были тревожными: агенты Департамента узнали лишнее о кровавых ритуалах, а значит, очень скоро о том станет известно герцогу Кестельри и Его Величеству Якову Третьему.       Шпиону Дал-Риада приказано было ускорить свои действия и найти, наконец, рычаги давления на Великого Инквизитора. И желательно настолько скомпрометировать его в глазах короля, чтобы Кестельри был отправлен в отставку. Вот тогда придёт время действовать: сначала следует посадить самозванца под личиной Якова на троне, умертвить его наследника, а после вообще заменить династию на лояльную Дал-Риаду. Слабосилок Яков не сможет сопротивляться мощи кровавых магов, его ждёт смерть. И всех его родственников — тоже. И, быть может, тогда оскорблённая королева Мариам сполна насладится своей местью.