Идеальные отношения

      Кеннет Берк из всех сил делал вид, что он не замечает пристального внимания к своей персоне. Ни со стороны людей барона Халфолда, ни от агентов доброй королевы Мариам. И если первые просто наблюдали за Берком, то вторые всячески пытались добиться встречи. И после нескольких дней избегания Кеннет позволил им себя застать в укромном месте.       — Добрый день, — вежливо поздоровался с ним неприметный человек, каких тысячи: пройдешь мимо и не заметишь.       — И Вам того же, милейший, — холодно бросил Кеннет, делая вид, что рассматривает витрину.       — С Вами и… Вашим господином хотят встретиться.       — Вот как?       — Это важно, поверьте!       — Кому важно? Вам?       — Прежде всего герцогу.       — Тшшшш… — прижал палец к губам Берк. — Не так громко.       — Вот видите! Вы опасаетесь всего в своём собственном доме. Мы же хотим предложить… Вашему господину покой.       — Ему не нужен покой, — усмехнулся Кеннет.       — Откуда Вы можете это знать? — возразил его собеседник. — Ваш господин служил своей стране верой и правдой, и как она его отблагодарила?       — Я не могу говорить за… моего господина. Но… могу устроить встречу с ним. Короткую.       — Разумеется, мы не задержим его надолго. Скажем, завтра в лавке напротив, в это же время…       «В лавке напротив, — думал Берк, неторопливо направляясь в сторону центра столицы, — значит, мы правильно вычислили агента риадцев. Остаётся только взять его с поличным. Смешно, но, кажется, я ничуть не боюсь!»       Разумеется, герцог тоже не боялся. Скорее, опасался того, что не всех агентов арестуют: вряд ли те находятся в одном месте, неизбежно кто-то ускользнёт. Пусть. Главное, чтобы попались самые важные, чтобы перестала работать шпионская сеть, чтобы не увозили больше в Дал-Риад одарённых детей.       На следующий день герцог, замаскированный под богатого торговца, входил в лавку под вывеской «Экзотические товары для ваших возлюбленных». Внутри пахло сандалом, ванилью, цитрусами и чем-то ещё. Ароматы смешивались в какофонию, не позволяя вычленить какой-то особенный. Напротив дверей висела искусно сделанная маска какого-то божка с оскаленными зубами и вытаращенными глазами. Она пугала своей неестественностью и вызывала чувство омерзения своей чуждостью. За прилавком стоял толстенький мужчина в пёстром халате и белоснежном тюрбане с огромным пером и суетливо протирал поверхность тряпицей. Справа, у столика с пузатым чайником устроилась в уютном кресле смуглая красавица, закутанная в шелка.       — Топро пожаловат, топрый гаспатина, — поприветствовал герцога на ломаном альбионском продавец. — Ми готофы покасать фам фсё, что путет фам ухотно…       — Благодарю, я, пожалуй, пока осмотрюсь.       Продавец низко поклонился и как-то незаметно исчез, будто растворился в полумраке. Зато женщина поднялась плавным и каким-то тягучим движением и сделала шаг навстречу герцогу.       — Ваша Светлость, — она опустилась перед Кестельри в изящном поклоне и устремила на него взгляд, полный страсти. — Наконец я увидела Вас!       — Чем обязан? — холодно поинтересовался герцог, рассматривая женщину, будто диковинную зверушку.       — Я столько слышала о Вас, примите же моё восхищение Вашим умом, — голос у неё был бархатный и словно обволакивал, заворачивал в душный кокон.       — А вот Вы неизвестны мне, леди. Или нас представляли? В таком случае прошу простить меня за то, что не узнал Вас.       — О, нет! — женщина засмеялась тихим грудным смехом. — Мы не знакомы. Не были знакомы до сего момента. Позвольте представиться, Ребекка Кер Рик, и мне очень приятно встретиться с Вами.       — Не могу сказать того же. Итак, леди Кер Рик, Вы искали встречи со мною вовсе не для того, чтобы выразить своё восхищение. Я прав?       — Разумеется! У меня для Вас послание, но не здесь же его передавать. Быть может, Вы пригласите меня в ресторан, где мы сможем обсудить некоторые детали?       — Хм… если Вы забыли, то я напоминаю Вам, что нахожусь под следствием по обвинению в государственной измене.       — И свободно расхаживаете при этом по столице! — всплеснула руками Ребекка. — И Ваша Светлость, Вам даруется право называть меня просто по имени.       Кестельри просто кивнул на эти слова, ни минуты не сомневаясь, что это всего лишь грубая лесть, не более. Но зачем к нему подослали эту женщину? Странную и очень притягательную. Он почувствовал, будто Ребекка действует на него как на мужчину, самца. И порадовался, что умеет держать себя в руках, не показывая своего возбуждения. А ведь кого-нибудь другого она наверняка могла соблазнить. И соблазняла, судя по чуть растерянному взгляду, когда женщина поняла, что её чары не действуют. Герцог вдохнул полной грудью и едва не закашлялся, когда в нос ударили терпкие ароматы, вызвавшие мгновенный прилив желания. Так вот в чём дело! Не только внешность, чувственные движения и голос, манера поведения и жаркие взгляды — ещё и возбуждающий запах. Кестельри слышал, что в Дал-Риаде это широко используется для соблазнения, но ранее с таким не встречался. Что ж, это ещё одна проверка его крепости, не более.       Ребекка привела герцога в небольшой ресторанчик с экзотической для Альбиона риадской кухней. Там царили пряности, превращая самые обычные блюда в нечто фантастическое. Услужливый официант проводил гостей в отдельный кабинет, предложил меню и исчез, дабы не мешать выбору. Женщина быстро пролистала страницы, отмечая то, что хотела заказать. И с ожиданием взглянула на герцога.       — Здесь отличная кухня, милорд. Попробуйте вот это блюдо, не пожалеете.       — Не думаю, что отважусь, — Кестельри бросил беглый взгляд на искусно нарисованные кусочки какого-то мяса. — Я ограничусь кофе. Итак, леди Кер Рик, у Вас ко мне послание. Я готов его выслушать.       — Скажите, милорд… а Вы думали о какой-нибудь иной сфере деятельности? Или Вы всегда хотели занять пост Главы Безопасности при короле? Разве это было пределом Ваших мечтаний?       — Мои предки защищали Альбигон тогда, когда он ещё не был Альбигоном. Мы всегда верно служили королю и стране, с тех самых пор, когда мой пра-пра-пра- и так далее прадед спас наследника короля Хьюберта и его венценосную супругу. Тогда мы получили первые земли и титул.       — Славная история, — протянула Ребекка. — Но разве никогда не мечтали стать… художником… или путешественником… или поэтом?       — Я знал о своём предназначении с самого своего рождения. Я должен был стать Главой клана, я должен был служить своей стране и королю. Что Вы ещё хотите услышать? Что я изменил своей чести?       — Но разве Вас не обвиняют именно в этом? — спросила женщина.       — Да.       — И?       — Что?       — Мы предлагаем Вам начать новую жизнь, закрыть страницу с прошлым, у Вас будет всё, что Вы пожелаете.       — Вы не поверите, но у меня и так есть всё, что я пожелаю.       — Вас арестуют, как только узнают, где Вы скрываетесь!       — Если узнают. И если смогут арестовать, — усмехнулся Кестельри, поднимаясь. — Я не услышал от Вас ничего нового. И ничего из того, что могло бы меня заинтересовать.       — Ваша Светлость!       — Прошу прощения, но мне пора!       И не успела Ребекка опомниться, как осталась в одиночестве. Раздосадованная женщина бросила вслед герцогу бокал, а после вдоволь потопталась на его осколках. Черты лица исказились, придавая им хищное выражение. Верхняя губа приподнялась, обнажая мелкие острые зубки. Сейчас никто бы не узнал в этой разъяренной тигрице ту чувственную соблазнительную красавицу, что ещё недавно пыталась привлечь внимание герцога.       — Тварь… — прошипела она. — Я вырву тебе сердце! Я выколю тебе глаза! Я вырежу твою печень!       Она перешла на родной язык, призывая проклятия на голову Кестельри, но герцог был уже далеко. Зато стража — рядом. И вскоре обыватели могли наблюдать, как из ресторана выводили сначала разъярённую красавицу, вопящую словно кошка, а потом из лавки - владельца, хранящего угрюмое молчание, а после и совершенно незнакомых и мрачных мужчин со следами сопротивления на лицах. Черная карета с наглухо задраенными окнами приняла всех без разбору и укатила вдаль, грохоча по булыжной мостовой. О только что свершившейся трагедии напоминали лишь обрывки ярких тканей да стражник, прислонившийся к косяку двери.       Кестельри не торопился: пока арестованных довезут до площади Цветов, пока разместят, пока запишут и подготовят к допросам, он успеет дойти до места. Вот удивится барон Халфолд, когда узнает всю подоплёку происходящего! Но он всё же молодец, нашёл все неоспоримые, как ему казалось, доказательства измены. Отрадно, что во главе этой Службы встал, наконец-то, умный, хваткий человек. А что опыта ему не хватает, так это дело наживное. Кестельри тоже начинал буквально с крупиц - собирал людей, знания, документы… всё ещё будет.       Площадь Цветов встретила герцога привычным шумом, по которому за прошедший месяц он успел соскучиться. Подумать только! Прошло уже почти тридцать дней с того момента, как его почти официально обвинили во всех смертных грехах! Кестельри вдохнул полной грудью запахи столицы — дым печных труб, горячей выпечки, аромат духов, оставшийся тонким шлейфом после прошедшей дамы… и вспомнил, как прятался от сыщиков в охотничьем доме.       Тогда всё случилось настолько неожиданно для Кестельри, что в первый момент он, всесильный герцог, даже растерялся. Правда, этот миг быстро миновал, и вот уже он уходил по потайному ходу, который вёл прямо на берег. Скальный уступ надёжно скрывал выход от досужих глаз, а расположенные прямо над ним склады не позволяли чужакам ступить на зализанный приливом песок. Пришлось переждать, пока вода схлынет, но торопиться было уже некуда. Кестельри знал, что искали только его, а потому никого из Службы пока не тронут, разве что Кеннета Берка, но тот был отправлен с поручением и отсутствовал в столице. Вернуться он должен был послезавтра, а к тому времени его успеют предупредить.       И всё же, какой молодец этот Халфолд! Если только его целью не было желание самому занять место Кестельри. Герцог раздумывал об этом всё время, пока ждал отлив: нечего даже думать идти по ледяному осеннему морю. Думал, пока пробирался вдоль обрыва, когда седлал коня и мчался сквозь ночь в охотничий домик, где надеялся скрыться на время от преследования. И пришёл к выводу, что нет, барон не метит на его место. И если Халфолд не спасует перед Его Величеством, отстаивая свою правоту, то из него получится отличный Глава Внешней разведки, а именно так король решил именовать эту Службу.       Тучи, клубившиеся с самого утра, наконец решились и просыпались густыми и тяжёлыми хлопьями снега. Поднявшийся ветер замёл следы, скрывая беглеца, и Кестельри уверился, что доберётся до места без приключений. За своих домочадцев он тоже не беспокоился: Аллен был достаточно ответственным, чтобы присмотреть за всеми. Да и тётушка Розамунда не позволила бы случиться чему-то непоправимому. Полагался он и на баронета Эддерли, недавно испросившего позволения у герцога ухаживать за леди Элен. Опасения вызывала лишь супруга, но под столь внимательным присмотром и в свете недавних проступков от неё тоже не стоило ждать каких-то неподобающих действий.       И только один человек мог серьёзно навредить. Младший кузен, лорд Эдвард Кестельри. Его Милость, даже не имеющий права на титул, был личностью столь незначительной, что вспоминали о нём только дважды в год, когда посылали подарки на Новогодие и день рождения. Будучи сыном двоюродного брата герцога Кестельри, отца Джорджа, он не мог встать во главе клана до тех пор, пока живы были прямые наследники… да и сейчас тоже, ведь есть же малыш Дэвид, кстати, названный в честь деда. А вот принять опекунство над ним лорд Эдвард мог попытаться. И ведь рискнёт, поставит на кон всё, что есть, не подумав о последствиях.       До охотничьего домика герцог добрался без приключений, а там его уже ждал Кеннет Берк, предупреждённый заранее, который и сообщил, что все агенты Департамента приведены в боевую готовность и только ждут приказа, чтобы начать операцию по раскрытию вражеской шпионской сети. И то, что барон Халфолд начал атаку именно сейчас, было на руку Кестельри и его людям. Пора заканчивать с агентами доброй королевы Мариам!       Но до площади Цветов Кестельри не добрался…              ***              Его Королевское Величество был… трудоголиком, не терпел ненужного и пустого времяпрепровождения и глупых церемоний. А потому день его начинался рано утром, в провинции про это бы сказали, что он «встаёт с петухами». Никаких придворных при облачении короля не допускали, помогал ему только старый и надёжный камердинер, а завтрак проходил в кругу семьи. Ибо у короля была, как и полагалась, семья: супруга, наследник и принцессы. Две очаровательные девочки, а как же иначе? Королева и её дочери должны быть прекрасны, как рассвет — так говорят все, так оно и есть. То, что у Её Величества был длинноват нос, широковато лицо и тонкие губы, вполне маскировалось придворным украшателем, а дети… дети были хороши просто в силу возраста. Так же как и принц, который обещал вырасти умным… ну, а как же?       Впрочем, король прилагал к этому все усилия, точно зная, что ум надлежит развивать упорными занятиями, а если кто-то не желал слушать наставников, то розги вполне способствовали усидчивости. Скажете, что сие не подобало применять к наследнику? Ну, да… а если розги брал в руки Его Величество? Ух… как же было больно, да по нежной попе, да просоленными прутьями! Зато и наука в голову быстрее лезла, только успевай запоминать.       После завтрака семья расходилась: король в кабинет заниматься государственными делами, Её Величество в будуар, где принимала доклад от придворных дам. Да-да! Тех самых, что не просиживали юбки возле королевы, а занимались делами не менее важными, чем у министров Его Величества. А что вы хотели? Дворец в порядке держать надо было, тут на диване лежать некогда. Сколько заказать продуктов, чтобы хватило накормить всех обитателей? Когда следовало менять простыни? Какие цветы нужно было ставить в вазы, а какие связывать в пучки и сушить, а потом набивать маленькие мешочки и раскладывать на полках среди белья — для нежного аромата. Сколько следовало заказать горючего камня и дров? Как нужно было наказать проштрафившегося конюха, не углядевшего за ценным жеребцом: тот сбежал и покрыл чужих кобылок. В столице многие держали лошадей, а этот вороной Гром был такой хитрый, в любую щель пролезал. А ведь его привезли из-за моря специально на развод и деньги за это взяли немалые.       Скажете, что королю негоже было заниматься такими делами? Да уж… а откуда в казне деньги появились бы? Одними налогами сыт не будешь, вот и раскинулись королевские сады, огороды, поля, виноградники… гуляли по лугам отары овец, табуны лошадей и стада молочных коз и коров. Тянулись ровные ряды птичников, лаяли на псарнях гончие псы, а вон там, в красивых домиках, выращивали соколов. В общем, королевский двор это не только толпа придворных, но ещё и всякая обслуга, которую кормить надо.       После того, как все документы были бы просмотрены, изучены и подписаны, король шёл бы отдыхать. С двух часов пополудни и до четырёх Его Величество обычно проводил в приятных занятиях — чтение книг, прогулки, возможно, встреча с супругой; можно было даже вздремнуть немного… власть утомляла. А вечером… кто сказал — бал? Праздники стоили дорого, а потому были редки. Вечера король проводил с семьёй или, что чаще, с друзьями. Герцог Кестельри был одним из тех, кого Его Величество считал таковым. Не единственным, разумеется, да и дружба та была весьма своеобразна, но всё же… и теперь Яков Третий жалел о том, что один из его близкого круга оказался далеко.       Предатель? Ой, в это мог поверить барон Халфолд, и то не до конца, но король-то знал правду, как бы ему ни пытались доказать обратное. Вот только где же герцог? Кестельри давно должен был вернуться с триумфом, но его не было. Что-то случилось? Но что?       Король отложил в сторону очередной доклад из казначейства и вздохнул. Налоги это дело хорошее, но на всё их не хватало. Нужно было ремонтировать дороги в Северной провинции, там зимой очень холодно, а летом жара, и камни рассыхались и перемалывались в песок копытами и колесами. А эта новинка — школы магии? Думаете, Кестельри первый, кто затеял обучать юных магов? Вовсе нет, но одно дело - привести в свой дом одарённого мальчика, кормить его, одевать, учить, а другое, когда таких детей много. И на всё это нужны были немалые средства. Герцогу-то хорошо, он у себя открыл школу, а королю теперь думай, где можно было взять столько денег, чтобы продолжить благое начинание. Но закончить с рутиной в этот день Его Величеству не довелось.       Когда в неурочное время в кабинет врывается секретарь, когда вид у него взъерошенный, а рот перекошен от ужаса, становится понятно, что весть он несёт недобрую.       — В-в-в-ашше…       — Короче, — оборвал блеяние король.       — Донесение от капитана Шарти. Армия Дал-Риада перешла границу и движется к столице.