Мой любимый абьюзер

***

—А давай снимем квартиру в Питере? Ну что нам стоит... Так и работать будет намного проще, солнце. Тем более, мы же друзья? Что тут такого? Соглашаясь Алёна и представить себе не могла к чему это приведёт. Вначале они были подругами. Их дружба была крепкой, они друг другу помогали, веселились да и, вообще, стали часто коротать время в сером Питере вместе, вдвоём... Дружба продолжалась не долго, точнее она переросла в нечто большее. Саша призналась... Этот день Алёна никогда не забудет. "Сашка позвала меня на крышу нашей многоэтажки, где в последнее время мы часто сидели и наблюдали за закатом. Поднявшись по лестнице, а затем войдя на саму крышу я увидела её... Она была прекрасна: белоснежный костюм и ярко-красная бабочка–тот самый костюм с совместного клипа... Он так отлично смотрелся вместе с её белыми кудрями. В руках Сашки была та самая чёрная гитара . Пальцы ударили по струнам и послышался любимый голос:       "Эта мелкая с гитарой... Мне нарушила все планы..." А после посиделки на крыше за бокалом вина и наконец, предложение стать парой... Люблю тебя Сашка, надеюсь, мы будем вместе, пока сама смерть не разлучит нас... " На страничку записи двухлетней давности упала слеза. С каких пор всё не так? Они были вместе счасливы, веселились, радовались всем мелочам. А теперь? Что теперь? Алёна вынуждена играть на публику, замазывать тоналкой побои, синяки и укусы, скрывать всю свою душевную и физическую боль от чужих глаз. Почему же должна? Казалось бы, стоит только уйти, но... Она не может. После того как Швецова призналась родителям о своей ориентации ту выгнали и попросили никогда не возвращаться. Она теперь не их дочь... Заработка не хватит на отдельное место жительства, тем более все деньги Саша забирает себе. Знакомых тоже нет, а в Питере– так и подавно . Она–в клетке. Маленькая птичка, которая вынуждена во всём подчиняться своей хозяйке. Сказали спеть–будет петь пока голос не сорвёт, хочет кушать–не проблема, нужен секс–в любое время в любом месте, сегодня трудный день–подставить лицо под удар. А Алёне-то страшно. Она боится Сашу до смерти. Стоит только услышать поворот замка входных дверей, то та сразу вжимается в уголок, подобно загнаному зверьку, а когда той нет, то не отдыхает. Она обязана вылизать всю квартиру до блеска, наготовить еды, привести одежду старшей в порядок, да и самой быть в приличной форме: убранной, чистой, выглаженной и одетой с иголочки. В свободное от обязанностей время, пока старшей нет дома, Алёна рисовала, писала песни и стихи, а потом ложила их на музыку. Дневник та давно не вела. Он стал как фотоальбом–сборником добрых и хороших воспоминаний, когда всё было не так. Розоволосая сама не заметила как вернулась Александра. Светловолосая ввалилась пьяная в квартиру и увидела такую картину: Алёна в длинной белой футболке сидела на полу в уголку. Весь её макияж потёк от слёз, а в худых ручках дрожал дневник, страницы которого все скомкались от влаги. Александра максимально тихо подкрадывается к Алёне, но в какой-то момент та замечает прибывшую Сашу. Младшую передёргивает и та вжимается в угол. —П-привет Сашуль... Ты сегодня поздно вот и я уже спать готовилась... Александра взяла Алёну за волосы и дёрнула их. Младшая хотела заверещать, но сдержала крики, ведь это могло только больше спровоцировать светловолосую. Алёна лишь громко всхлипывала и мычала, пока ту волокли. В ручках всё так же оставался тот дневник, открытый на странице с приятным воспоминанием. Александра швыряет Швец на пол гостиной комнаты, из-за чего та затылком ударяется об паркет. Вмиг, Алёна принимает позу калачика, чтобы прикрыть свои органы. —Значит ждать меня уже не надо?, –с аскалом на лице проговорила Горбачёва, наклоняясь над ухом. —Сашенька прошу прости меня... Я ужасная, знаю, но прости, я п-просто оч-чень уст-тала. —Не мямли! Шавка ты ёбанная... У меня был плохой день, так что готовся. —Саш... Прошу... У меня те синяки ещё не прошли... —Что?, –Горбачёва нагнулась над ухом Швец и беря ту за горло сказала: —Повтори что ты там ляпнула, сучка... Алёна стала брыкаться. Саша сдавила горло максимально сильно, вжимая тело младшей в холодный паркет, но потом отпустила. Розоволосая стала судорожно брать ртом воздух, а голубые глаза были в слезах, но Александра не дала отдышаться той. Старшая вмиг заткнула бравшую воздух Алёну поцелуем. Младшая опять задыхаться и пытается оттолкнуть старшую, но сил мало. Вот-вот она отключится и опять... Саша отстраняется и смотрит в заплаканные глаза, а потом переводит взгляд на вздымающуеся грудь голубоглазой. Алёна думала что это всё, но та зря надеялась. Александра стала жадно стягивать футболку с маленького тельца. —Отстань ты от меня!, –сама Александра опешила от такой реакции Швецовой. —Ты ничего не попутала, шавка?, –звонкая пощёчина, а затем ещё, ещё и ещё... Разбитая губа и кровь из носа, которая мешалась со слезами шипящей Алёны, но в той будто проснулись силы и вся боль, обида и ненависть вышли наружу. Швец толкает ногами в грудь Горбачёву, сбивая ей дыхание. Пока старшая кашляет и пытается восстановить дыхание, Алёна "спасается" бегством... В другой уголок... Нет, она точно обречена. —А ты стала сопротивляться, но тебе некуда бежать... Я тебя убью сегодня... Побью, изнасилую нахуй и забью как последнюю скотину. —Мне всё равно нечего терять... Я тебя ненавижу. Ты не та Саша которую я любила! Где та самая Саша?! Лучше бы я с тобой никогда не пересекалась! Лучше бы ты сдохла! Алёна сорвалась на истерический крик, но её тут ударили ногой куда-то в бок. Адская боль... Но это было не всё. Саша совсем озверела и стала выкручиваться руки, пальцы, наносила удары по незащищённому телу, а потом таки сорвала уже красную от крови футболку с тела. Алёна понимала к чему всё идёт и хотела уже опять сопротивляться, но боль в теле не позволяла, а потом лезвие... Да, Александра вынула лезвие с кармана и приставила его к горлу Швец. —Что же ты не дёргаешься, птичка? —Саш... Не надо. —Я хочу. —Просто пройдись им по моей шее и всё. Убей меня, прошу... Я всёравно сегодня уже живой не выйду, так убей сразу, –слёзы образовали ком в горле. Было трудно говорить, а голос дрожал. В комнате было холодно... На слова Алёны Александра немного ухмыльнулась. —То что ты сегодня умрёшь–правда. Но быстрая и лёгкая смерть–скучно. Александра провела лезвием в области груди, на что Алёна всхлипнула, но не дёрнулась, ведь сама понимала что сделает себе только хуже. Кровь собиралась бусинами, а потом Саша её слизывала. Через каких-то минут пять, которые тянулись ужасно долго для младшей, всё тело было покрыто порезами. Саша решила и оставить несколько засосов. Всё жутко гудело и болело. Розоволосая не могла пошевелить телом, а слёзы предательски текли. Поверх порезов старшая стала оставлять засосы, от чего голос Алёны сорвался и та чуть ли не кричала. Вдруг старшая дошла до одной из тату на запястии. На нём было набито имя светловолосой, а сверху еловые веточки. Это заставило прийти Александру в ступор. Та задёрнула свой рукав и увидела на своём запястии такое же тату, только там виднелось имя Швецовой. Хочешь я имя твоё набью? А сверху еловые веточки... Эти татуировки они набили сразу после выпуска новой песни Алёны. Саша прекрасно помнит этот день... Та резко опять озверела и откинула руку Швецовой. Саша сорвалась и отошла от Алёны. Только сейчас она увидела всю эту картину... Перед ней было тело той самой хрупкой девочки, только всё искромсанно в луже крови, а личико было в слезах. Руки предательски задрожали, а ноги покосились. Александра грохнулась на пол и отодвинулась в другой угол. Из кармана кофты та достала пачку сигарет и закурила одну. Теперь рыдала не только Швец... Александра начала уже истерически орать в голос, на что Алёна спохватилась. Не смотря на то что тело болело, на то что этот человек её был готов убить, младшая вскочила и пала к ногам старшей, обнимая их. —Сашуль, Сашенька прости... Это я виновата, да? Я исправлюсь, я обязательно буду лучше. Александра испугалась. Наконец-то она вышла с вечного опьянения, наконец-то она увидела что сделала со своей любимой, наконец-то она поняла всё... —Я монстр... Я-я всё испортила... Прости меня солнце, я испортила тебе всё... Саша обняла Алёну и начала рыдать. Солёные слёзы падали на ранки Алёны давая жгучую боль, но та терпела. —Так больше продолжаться не может... Александра пошатываясь прошла в комнату и достала из ящика револьвер. Две пули–большего не надо... —Мне хватит и одной... Осуществишь свою мечту–прикончи меня, солнце... —Не смотря на это всё... Я тебя люблю и рада что ты вернулась, но, увы, слишком поздно. Я не смогу жить. Один выстрел в меня, а вторую пулю подари себе... Холодный балкон. Обе сели на край. Александра приставила дуло пистолета меж глаз младшей и потянулась к её губам После короткого и, наконец-то, нежного поцелуя последовал выстрел... Труп полетел вниз спиной и упал на мягкую траву. Третий этаж–падать не долго. Александра хотела выстрелить, но спохватилась. Тот самый белоснежный костюм... Тот который так любила Алёна. Та переоделась и, вновь, сев на край балкона приставила холодный метал дула к виску. "Прощай любимая" Выстрел, а на лице застывшая улыбка. Тело упало совсем рядом с холодной Швец. На балконе девушки оставили последние "штрихи" в своём искусстве из крови. На часах 03:05–поздно... Лежат два трупа на траве–глядят на звёзды...