14 глава
15 сентября 2023 г., 16:31
Примечания:
Плейлист этой главы:
1. Снег в океане - Сергей Лазарев
2. Сдавайся - Сергей Лазарев
3. Алые паруса - лагерная песня, слова к которой написал Игоря Талисман
***
Шло время. Если Крис уже стала понемногу отпускать ситуацию, так как проводила время с Ваней, то Глебу становилось всё хуже. Целыми днями он сидел дома, не выходил на улицу, если и выходил, то только, чтобы сходить в магазин, пойти в школу, и слушал в наушниках «Снег в океане», «Сдавайся» Лазарева Сергея. Он был «морально убит». И сейчас, на уроке литературы, Еновский-младший сидел в наушниках, писал сочинение не по плану, который диктовала учительница, а по своему собственному. Что такое любовь? Почему она так сильно ранит? Можно ли разлюбить человека, который очень дорог, но он тебя считает только другом? А тема настоящего сочинения, как вы понимаете, была совсем не связана с любовью. Он никого не слышал, кроме громкой музыки в наушниках. Светлана Анатольевна заметила это. Она решила, что лучше поговорить с сыном Владислава после урока — сейчас это бесполезно.***
Урок закончился. Первым, кто решил сдать тетрадь, был Глеб. Положив её на стол, он уже собирался уходить, как вдруг: — Глеб, задержись на минуточку, — попросила молодого человека жена Сергея. Когда все ушли, Еновский-младший подошёл к учительнице. — Что случилось, Светлана Анатольевна? — спросил он и повесил на одно плечо рюкзак. — Глеб, я заметила, что на моих уроках ты постоянно сидишь в наушниках. — Не только на ваших… Она была в шоке. — Что ты слушаешь? — Вам это необязательно знать… Но Света ничего не хотела слушать. Она забрала у парня наушники, надела их на голову и послушала то, что он постоянно слушает на уроках. Это был «Снег в океане». Учительница литературы была в шоке. Их взгляды встретились. — Глеб… тебе плохо? Он забрал наушники. — Я… могу прочитать твоё сочинение? — Если хотите… Учительница достала из сумки тетрадь сына Владислава, открыла её и начала про себя читать. " Что такое любовь? Почему она так сильно ранит? Можно ли разлюбить человека, который очень дорог, но он тебя считает только другом? На эти вопросы каждый ответит по-своему. Для меня любовь — это не что-то милое, весёлое, а самая настоящая боль. Боль, которую можно чувствовать не только физически, но и морально. Она ранит и очень-очень сильно бьёт изнутри. Я никогда не думал, что встречу человека, которого полюблю так, как люблю родителей.***
Прошёл час. Вернувшись домой, молодой человек по имени Глеб услышал грозный голос своего отца: — Глеб! — воскликнул юрист. — Начинается… Из кухни выбежал Владислав. — Почему ты не пошёл к психологу? — со злостью спросил он. Их взгляды встретились. — Ты же обещал Светлане Анатольевне. — Психологи мне не советчики в этой ситуации, — ответил Глеб, — они… ничего не понимают в любви, только хуже делают. — А вот понимают, — заявил мужчина, — я сам обращался к ним по этому вопросу: помогли за два недели. — Может быть, раньше и могли помочь, но не сейчас, — возразил сын, — сейчас… им главное деньги заработать. Даже вы, юристы, предлагаете свои услуги, чтобы помочь, а сами потом… — Лучше замолчи, Глеб. — А я не замолчу, отец. Вдруг Владислав дал пощёчину сыну. Сильно. Не только младший, но и старший был в шоке от своего же действия. Прошло секунд десять: — Сынок. Но тот уже побежал куда глаза глядят… Глеб гулял по большому городу. Ему было пофиг на ливень, который полностью уже вымочил его. Вдруг он подбежал к молодой девушке, которая внешне была очень похожа на его маму. Они взглянули друг на друга. — Вы тоже думаете, что мне нужен психолог? — спрашивал только этот вопрос у прохожих Еновский-младший. Но никто ему не отвечал. Все пугались и уходили — кто домой отдыхать, кто в магазин продукты покупать. — Не нужны мне психологи! — воскликнул молодой человек. — Я сам справлюсь, сам! Только вы все этого не понимаете или понимать не хотите! Он схватился за голову, и его глаза наполнились слезами. — Вио-Ника, если т-ты меня слышишь, приди… п-пожалуйста. — Глеб… Он посмотрел вперёд и увидел образ девушки. Она была насквозь мокрая. — Вио-Ника. Молодой человек бросился к ней навстречу. Он обнял её. — Разве я заслужил к себе такое отношение? — уже шёпотом спросил сын Владислава. Она обняла его и ничего не ответила. — Я обнимаю пустоту… — неожиданно произнёс он, — какой же я дурак, псих в конце концов. Образ исчез, и, упав на колени, молодой человек решил схватиться за фонарь, чтобы потом можно было аккуратно встать с мокрого асфальта. Он завыл на всю улицу. Все смотрели на него, проходили мимо. Никто не хотел помогать, так как считали его психически нездоровым. После очередной истерики он пошёл не к себе домой, а к Кристине в гости. Подойдя к нужной квартире, он вытер слёзы с лица и постучался. Спустя секунд двадцать дверь открылась, и из квартиры выглянул Иван Шмелёв. Они посмотрели друг на друга. — Твою дивизию, — произнёс сын Сергея. — Глеб? — Светлана Анатольевна и Кристина дома? — спросил Еновский-младший и шмыгнул носом. — К-конечно… — заикаясь, ответил Ваня. — Тётя Света, Кристина, к вам гость! — Кого это в такую погоду принесло? — спросила дочь учительницы и вместе с мамой подошла к Ивану. И, увидев насквозь мокрого сына Влада, они на несколько секунд потеряли дар речи: — Глеб? — спросила жена Сергея. — Что ты здесь делаешь? — Можно у вас переночевать? — Твой отец в курсе? Он отрицательно помотал головой. — Что у тебя произошло?.. Глеб уже сидел на диване, окутанный в полотенце. В руках — держал кружку чая. Он рассказал Светлане Анатольевне, Ване и Кристине, что произошло. — Как-то так… — Охренеть, — прошептал младший Шмелёв и схватился за голову. — Тебе всё-таки нужно было пообщаться с психологом, — заявила жена Серёжи. — Мне не нужна помощь со стороны посторонний людей, — снова возразил сын Влада. — Я лучше спрошу совета у близких, чем буду отдавать деньги непонятно кому. Я лучше пообщаюсь с образами, чем буду толковать о любви с неизвестными. — Мам, пожалуйста, остановись, ты только хуже делаешь. — И давно у него такие проблемы с психикой? — спросил шёпотом Иван. — После того, как ты начал встречаться с Виолетточкой, — ответила ему Кристина, — а на соревнованиях ситуация только усугубилась. — Да уж… — Глеб, ты понимаешь, что прятаться у нас — это не выход. — Выход. Я тогда бы лучше с матерью остался жить, если бы знал, что отца так сильно ранят мои слова про юристов, — заключил Глеб. — Глеб, теперь ты остановись, пожалуйста, мы не хотим, чтобы ты нам полквартиры разнёс. — П-простите… Семья Шмелёвых решила дать Глебу немного отдохнуть и поэтому ушла разговаривать по поводу случившегося в комнату детей. — Мы должны позвонить Владу, — заявила Света. — Я против. — Кристина… — А что? — спросила девочка. — Глебу и так последнее время не здоровится, а мы только усугубим положение, если позвоним его отцу. — Крис, мы это делаем не ради себя, а ради Глеба, — заявила жена Сергея Шмелёва. — Дядя Влад наверное уже с ума сошёл. Мы же не хотим потом и его лечить? Кристина задумалась. Шмелёв-младший между тем положил руку на её плечо. — Я звоню Владу? — спросила учительница. — Да, — в один голос ответили дети.***
Прошло минут пять. Кристина уже сидела рядом с Глебом Еновским и гладила его по мокрым волосам, спине. Он между тем лежал с закрытыми глазами. Он пытался заснуть. — Трубку не берёт. Тут они услышали стук в дверь. — Я открою. Кристина подошла к входной двери и приоткрыла его. Выглянув, она увидела насквозь промокшего Владислава Еновского. — Дядя Влад? — Глеб здесь? — спросил в ответ мужчина. Кристина легонько кивнула. — Пустите меня к нему. — Сейчас… Она открыла дверь, и Влад забежал в квартиру. — Где он? — На диване лежит, пытается заснуть, — ответила Светлана Анатольевна и вместе с Ваней подошла к Крис. Влад прибежал в гостиную. И, увидев сына на диване, подошёл к нему и присел. — Сынок. Он открыл глаза и посмотрел вперёд. — Отец… Юноша сел на диван, а отец обнял его. — Прости меня, прости… — И ты меня прости… — сказал Глеб, — я не должен был затрагивать эту тему. — Прощаю… — ответил мужчина и слабо улыбнулся, — я тебя очень сильно люблю, я… не хочу тебя потерять, как уже когда-то потерял твою маму, поэтому… — Давай поедем домой — чая попьём, поговорим о чём-нибудь интересном, хорошем. — Поехали… Влад стоял в подъезде и с кем-то разговаривал по телефону. Глеб стоял около входной двери и смотрел на Ивана и Кристину, которые выглядывали из квартиры. — Я пыталась, Глеб. — Да брось, Крис, всё хорошо. — Мне что-то не верится. — Кристина… Ваня снова положил руку на плечо отличницы. — Да не боитесь вы, я успокоился. — Точно? Он кивнул и улыбнулся, но девушка всё равно ему не поверила. — Я заказал нам такси. Они взглянули друг на друга. — Спасибо вам. — До свидания. Еновские ушли, а дети Шмелёвых закрыли за собой дверь и пришли на кухню, где их ждала Светлана Анатольевна. — Нужно срочно что-то придумать, чтобы отвлечь Глеба от твоих отношений с Серебрянкиной, — сказала Кристина, — а то мы реально скоро его «потеряем». — Есть одна идея, — заявила Светлана Анатольевна.***
На следующий день Светлана Анатольевна собрала почти весь свой 9 «А» в актовом зале. Зачем? На данный момент только учительница знала ответ на этот вопрос, но через несколько минут узнают и ученики. — Интересно, что моя мама на этот раз придумала? — спросила Кристина. — Даже не знаю… — ответил младший Шмелёв. — Все на месте? — вдруг спросила Светлана. — Вроде бы все. — Еновского нет, — неожиданно заявила Соня Быстрова, которая сидела на полу актового зала вместе с Сеней. Он, между тем, сидел в телефоне. Одной рукой молодой человек печатал кому-то «любовное» сообщение, второй — обнимал свою юную леди. — И где он? Вдруг в актовый зал ворвался Глеб. Запыхавшийся, уставший, полностью мокрый из-за ливня. В руках он держал портфель, в котором прятались не только учебники с тетрадками, но и наушники с телефоном. Все посмотрели на него. — А вот и Глеб. — Простите за опоздание. — Ничего страшного, Глеб, — сказала учительница по литературе. Еновский-младший подошёл к Соне и Сене. Он сел рядом, достал из рюкзака наушники и надел их на голову. — Без тебя мы бы всё равно не начали… — Как дела? — спросила Быстрова у Еновского. — А? — в ответ спросил сын Влада. — Спрашиваю — как дела? — Как обычно. — Если как обычно, то не буду тебя отвлекать. — Спасибо. — Сегодня мы с вами начнём ставить сценку по самому известному роману Гончарова, — начала Света Анатольевна. — По какому именно, Быстрова? — «Обломов»? — Правильно, «Обломов». Многие ученики девятого класса недовольно вздохнули, но учительница этого не заметила и продолжила: — Роли я уже заранее распределила, поэтому никаких не может быть изменений. Нам ещё эту сценку родителям вашим показывать. Итак… начнём. Светлана посмотрела на Ивана, а он — на неё. — Ваня Шмелёв у нас сыграет Андрея Штольца, — сказала Света, — а Ильинскую Ольгу… Виолетта Серебрянкина. — Крутяк, — сказал Шмелёв-младший. — Рано радуешься, Шмелёв. — А? — Ничего, — ответила Кристина и скрестила руки на груди. — Агафью у нас сыграет Соня Быстрова, а тётю Оли — Кристина, — произнесла учительница. — Роль слуги Ильи Ильича, Захара, у нас досталась Марку, а роль служанки Анисьи — Эрике. Тут учительница взглянула на Еновского-младшего и сказала: — А главную роль в нашем спектакле сыграет Глеб Еновский. — Ч-что? — заикаясь, спросил сын Влада, снял наушники и повесил их на шею. — А если… я не хочу. — Глеб, это не обсуждается. — Может, Сеня Обломова сыграет, — предложил Еновский. — Не-а. — Ладно… — с недовольством фыркнул Глеб, надел наушники обратно и продолжил «заниматься» своим любимым делом. — Учить много, поэтому репетировать мы начинаем прямо сейчас!.. — Я немного… ленив… — произнёс Глеб, — но… — Ленивы! — возразила Серебрянкина. — Может ли это быть? Мужчина ленив — я этого не понимаю. — Я всё больше дома сижу, оттого Андрей и думает, что я… — Но, вероятно, вы много пишете, читаете. Читали ли вы? Девушка в этот момент пристально смотрела на юношу. — Нет, не читал! — Чего? — спросила она и засмеялась. Он тоже засмеялся. — Я думал, что вы хотите спросить меня о каком-нибудь романе: я их не читаю. — Не угадали; я хотела спросить о путешествиях. Первая репетиция школьного спектакля. За Глебом и Виолеттой наблюдали не только Светлана Анатольевна, одноклассники, но и Владислав Еновский. — Из твоего сына может получиться отличный актёр, — сказала Светлана Анатольевна. — Может, но только если он забудет о чувствах к Виолетте… Влад и Света взглянули друг на друга. — Ты настолько против их отношений? — Я не против их дружеской связи, я против их любви, — ответил отец Глеба, — слишком она ему жизнь испортила, портит и будет портить дальше. — Это да. Пока ребята репетировали, Арс убежал на нулевой этаж, где его ждала близкая подруга, Татьяна. Она взглянула на него. — Ну наконец-таки… Таня подошла к нему, положила руку на щеку, нежно чмокнула в губы и улыбнулась. Арсений тем временем приобнял её и также чмокнул в щёчку. Их взгляды встретились. " Ты думаешь, я не видел тебя с другой? Как вы обнимались. Ты её чуть в губы не целовал. У меня складывается такое ощущение, что ты… просто бабник ". — Сеня. — А? — Ты сегодня какой-то… странный. — Да… я просто задумался. — Ты всегда «просто задумываешься», а на самом деле… — Сейчас я реально задумался. — О чём? — А если я — бабник? — Не бабник ты. — Не верю… не верю я. Он отошёл от девушки и посмотрел в окно. Ливень шёл до сих пор. — Я до сих пор не расстался с Соней, а уже с тобой встречаюсь. — Мы ещё не встречаемся. Она подошла к нему и обняла за плечи. — Мы ещё пытаемся понять друг друга. — А целуемся и обнимаемся как будто год вместе. Молчание. Они посмотрели друг на друга. — Ты же придёшь сегодня отметить День рождения моего двоюродного брата? — резко сменила тему разговора юная леди. — Таня… — Сеня, ты же обещал. — Соне я тоже обещал, что послежу за её братом, пока она за книжками развивающими ходит. — Ты сам должен решать, что делать. — Должен, но не обязан… не расстраивайся, я обязательно приду на следующий праздник. — Угу… Парень заметил, как девушка поникла. Поэтому он неожиданно начал её щекотать. — Сеня! Я же… щекотки боюсь. — А это единственный способ, который может тебя развеселить. — Дурачок ты мой. Внезапно раздался щелчок камеры, но ребята не услышали его. Кто это? Неужели он знает о связи Сени с Таней?..***
Репетиции спектакля по роману «Обломов» проходили не только в учебное время, но и после уроков: Глеб и Виолетта решили остаться в школе до 17 часов, чтобы досконально понять чувства героев и выучить их диалоги. — Вы любите Андрея? — спросил Еновский и посмотрел на Вио-Нику. — Да, конечно. Она посмотрела на него. — Самолюбие! — вдруг воскликнула молодая особа, — но я не знаю, как оно сюда попало, в мое пение? Вы не хотели даже слушать меня, вас почти насильно заставили. Если бы вы ушли без слов, без видимых эмоций, я бы, кажется, захворала… да, это самолюбие! — А вы разве заметили у меня что-нибудь на лице? — спросил парень. — Слёзы; это дурная черта у мужчин — стыдиться своего сердца. Это тоже самолюбие, только фальшивое. Даже Андрей Иваныч, и тот стыдлив сердцем. Я ему это говорила, и он согласился со мной. А вы? — В чем не согласишься, глядя на вас! — Еще комплимент! Да какой… — Пошлый! Она подтвердила улыбкой. — Вот я этого и боялся, когда не хотел просить вас петь… Что скажешь, слушая в первый раз? А сказать надо. — А я в самом деле пела тогда, как давно не пела, даже, кажется, никогда… Не просите меня петь, я не спою уже больше так… Постойте, еще одно спою… — сказала она, села на стул и запела. Прошло две минуты, девушка остановилась, положила руки на колени и поглядела на сына Владислава. Его глаза были наполнены слезами. Она взяла его за руку. — Что с вами? Какое у вас лицо! Отчего? Посмотрите в зеркало, — сказала Серебрянкина. — Глаза блестят, боже мой, слёзы в них! Как глубоко вы чувствуете музыку! — Нет, я чувствую… не музыку… а… любовь! — шёпотом ответил Глеб. Она отпустила его руку и изменилась в лице, а молодой человек убежал со сцены. Спустя секунд тридцать, Глеб вернулся. — Ты так чувственно играешь. Они посмотрели друг на друга. — Как будто сам сейчас такое испытываешь. Юноша посмотрел вниз. — Это правда? — спросила Серебрянкина. — Кто знает, Вио-Ника, кто знает… Глеб снова взглянул на девушку. Он хотел поцеловать её — хотя бы в щёчку, но тут в актовый зал пришёл Ваня Шмелёв. — Вио! — воскликнул парень. Взгляды ребят встретились. — Ты скоро? — Мы уже закончили, Ваня. Серебрянкина встала. — Тогда побежали домой. — Уже бегу. Она хотела уже убежать со сцены, но тут резко остановилась. Молодая особа взглянула на Еновского-младшего, который уже был наготове взять наушники и телефон. — Беги, Вио-Ника. — А ты? — А мне… нужно одному немного побыть. — Тогда пока. — Пока. Виолетта спустилась и вместе с Иваном убежала из актового зала. А Глеб спрятал наушники с телефоном в рюкзак, встал и взял из-за кулис гитару. Он сел обратно и начал играть — играть и петь для себя. — У синего моря, где бушуют бураны, Жила там девчонка с именем странным. И часто бывала она на просторе, В мечтах уплывала за синее море. Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… Тут он почувствовал чьё-то прикосновение на своём плече, но решил выкинуть этот момент из головы и продолжить петь: — А там за морями, за синей чертою, Жил парень отважный с открытой душою. Мечтал он о море, о странствиях дальних, Мечтал о походах в дальние страны. Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… Вдруг кто-то начал его крепко-крепко обнимать. Но Глеб был настолько увлечён, что решил всё-таки до конца исполнить песню и только потом посмотреть, кто всё это время скрывался за его спиной: — А вечером поздним, когда все уснули, На небе зажглись миллионы огней. И этой же ночью свершилося чудо, Тот парень с девчонкой влюбились друг в друга! Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… — Алые паруса, Алые паруса, Алые паруса, паруса… — спел молодый голос, который явно принадлежал не парню, а девушке. Еновский посмотрел назад и увидел Быстрову. А она что здесь забыла в такое время? — С-Соня? — заикаясь, спросил он. — Очень красиво… — сделала комплимент Соня и перестала обнимать молодого человека, — в лагере был? — Очень хочу. — В какой? — В «Артек» — есть там своя атмосфера. — Понимаю, тоже хотела в шестом классе — достижений не хватило. Поэтому… поехала в «Сахареж» — это Ярославская область. Ни капельки не пожалела. — Ясненько. Он протянул девушке гитару. — Отнесёшь на место? — спросил сын Влада. — А то мне уже пора идти. — Конечно. Она забрала музыкальный инструмент. — Спасибо. Еновский-младший встал и побежал домой. — Всегда пожалуйста.***
Спустя несколько очень долгих репетиций спектакль был готов к показу, поэтому в данный момент все «начинающие» актёры готовились к своему выходу, к своему звёздному часу, если иначе говорить. Уже полностью готовая к выходу Вио-Ника шла через всю гримёрку с кружечкой чая. И вдруг кто-то из одноклассников решил подшутить над ней — выставил ногу. Видимо, кто-то до сих пор не может смириться с тем, что она — элита, что в неё влюбились почти все мальчики девятого «А» класса. Серебрянкина, конечно, споткнулась и вместе с чаем грохнулась на пол. Славу Богу, чай разлился не на платье юной «Ольги». Но из-за этого очень не повезло Быстровой, так как чай разлился на её костюм. — Твою мать, — воскликнула Соня, — это же самое дорогое платье в моей коллекции! — А станет ещё дороже, — прошипела Виолетта и уже сама хотела встать, но увидела протянутую руку Еновского. — Давай помогу. Дочь Саши согласилась. Она взяла его за руку, и он помог ей встать. Это увидел Ваня. — Что здесь происходит? — спросил он. — Ваня… — Да так, ничего интересного. — Ч-что? — Кто-то решил немного пошалить и, возможно, сам попал, — ответила Вио и отпустила руку сына Владислава. — Я вас когда-нибудь прибью! Арсений тем временем сидел в зрительном зале и ждал начало спектакля. Тут к нему подбежала Таня и села рядом. — А ты почему к спектаклю не готовишься? — А я в нём не участвую, Таня, и славу Богу. — В… смысле? — спросила Татьяна и убрала свои волосы назад. — Как я понял, этот спектакль был придуман для того, чтобы отвлечь Глеба от его любви к Виолетте, — ответил парень. — Но ему дали такую роль, что от неё точно не отвлечёшься. Вы же проходили роман «Обломов» Ивана Гончарова? — Конечно. — Ну вот, Глеб играет Обломова, а Виолетта — Ольгу, — продолжил Сеня. — А ты же помнишь, какие отношения между ними были? — Как же это забыть… — Зря Светлана Анатольевна это сделать решила, — наконец-то заключил молодой человек, — у меня чуйка, что спектакль пойдёт не по сценарию, и ситуация вокруг нашего любовного четырёхугольника… станет только хуже. — Ты не парень, а самая настоящая такса. Она погладила его по волосам. — Это комплимент? — Ага, — ответила девушка и улыбнулась. — Тогда ладно. Снова щелчок камеры. Кто-то явно знает о них, но пока не хочет выходить из тени. Между тем в гримёрку зашёл Влад. Он хотел поговорить с сыном, который в это время сидел на скамейке и слушал в наушниках грустные песни. — Ты готов? — А? — спросил Глеб, поставил музыку на паузу, снял и повесил наушники на шею. — Я спрашиваю: готов ты или нет? — Да-да, готов. Владислав сел рядом и положил руку на плечо парня. — Дам я тебе один совет… Их взгляды встретились. — Забудь о Вио, хотя бы на время спектакля, — продолжил мужчина, — а то не только мне, но и Светлане Анатольевне, Кристине страшно. — Не переживай, отец, всё будет хорошо, — неожиданно произнёс Глеб. — Даже если забыть не смогу. — Глеб… — Шутка. Мужчина выдохнул, а Еновский-младший посмотрел на пол. Очередной раз он соврал. — Нам больше не о чем говорить. Прощайте, Илья Ильич. — Ольга! Нет, ради бога, нет! Теперь, когда всё стало опять ясно, не гоните меня… — сказал Глеб и взял её за руку. Спектакль в самом разгаре. Сейчас действие разворачивается вокруг второй части романа. — Чего же вам надо от меня? Вы сомневаетесь, не ошибка ли моя любовь к вам: может быть, и ошибка — я не знаю… Он отпустил её руку. — Как не знаете? Разве вы не чувствуете? Разве вы подозреваете? — Я ничего не подозреваю; я сказала вам вчера, что я чувствую, а что будет через год — не знаю. Да разве после одного счастья бывает другое, такое же? — Нет, любят только однажды! — Вот видите: и я верю в это. Любить два, три раза… нет, нет… Я не хочу верить этому! — Ольга, — сказал молодой человек, легонько коснулся её талии, а юная леди остановилась, — вы умнее меня. Она потрясла головой: — Нет, проще и смелее. Чего вы боитесь? Ужели вы не шутя думаете, что можно разлюбить? — Теперь и я не боюсь! С вами не страшна судьба! — Эти слова я недавно где-то читала… у Сю, кажется, только их там говорит женщина мужчине… — Ольга! Пусть будет всё по-вчерашнему. Я не буду бояться ошибок. Серебрянкина молчала. — Да? Она продолжала молчать. — Ну, если не хотите сказать, дайте знак какой-нибудь… ветку сирени… — Сирени… отошли, пропали! Вон, видите, какие остались: поблеклые! — Отошли, поблекли! И письмо отошло! Вио отрицательно помотала головой. — Ольга Сергеевна! — Что вам? — Ко всем моим признаниям я должен прибавить еще одно… — Какое? — Ведь письмо-то было вовсе не нужно… — Неправда, оно было необходимо. Она оглянулась и засмеялась. — Необходимо? Почему же письмо необходимо? — Почему? А потому, что вы не спали ночь, писали все для меня; я тоже эгоистка! Это, во-первых… — За что ж вы упрекали меня сейчас, если сами соглашаетесь теперь со мной? — За то, что вы выдумали мучения. За это я вас и упрекала. Вы жили эту ночь и утро не по-своему, а как хотел, чтобы вы жили, ваш друг и я, — это во-вторых; наконец, в-третьих… Вио-Ника подошла к Еновскому-младшему и посмотрела прямо в его глаза. — В-третьих, потому, что в письме этом, как в зеркале, видна ваша нежность, осторожность, забота, боязнь за моё счастье, чистая совесть. всё, что указал мне в вас Андрей Иванович и что я полюбила, за что забываю вашу лень… вы не эгоист, Илья Ильич, вы написали совсем не для того, чтоб расстаться, а потому, что боялись обмануть меня… — Ольга!.. Вы… лучше всех женщин, вы первая женщина в мире! — сказал он и наклонился к ней. — Ради бога… один поцелуй. Молодая особа подалась на шаг назад. — Никогда! Никогда! Не подходите! — Простите!.. Она обернулась и куда-то пошла, а он пошёл за ней. Парень посмотрел на Серебрянкину — она уже стояла и ждала его. — Дайте мне письмо!.. — Оно поблекло! Вио-Ника подвинулась к сыну Владислава и наклонила голову. Она почти дрожала. Он отдал письмо. — Вы меня испугали. — Простите, Ольга. Она снова молчала. — Это грозное «никогда» — Поблекнет! — прошептала девушка и легонько покраснела. Дочь Александра бросила на юношу взгляд, взяла его за руки, крепко сжала, потом приложила их к своему сердцу. — Слышите, как бьётся! Вы испугали меня! Пустите! Но он почему-то не отпустил её. Парень взглянул на губы молодой особы и неожиданно поцеловал их. Не таким себе представлял поцелуй младший Еновский. Все были в шоке, даже Серебрянкина. Когда Глеб отцепился от губ, она отпустила руки, побежала от него. — Куда вы так? Я устал, не могу за вами. — Оставьте меня. Я бегу петь, петь, петь!.. Мне теснит грудь, мне почти больно! Он остался на месте.***
Антракт: парень стоял за сценой и слушал музыку. Тут к нему подбежала Серебрянкина и снова сняла с его головы наушники. Их взгляды пересеклись. — Зачем ты меня в губы поцеловал? — спросила с недовольством девушка. — Решил добавить в нашу сценку нотку неожиданности. — Такую нотку, что меня чуть на куски только что не порвали из-за неё. — Простите, Виолетта Александровна, такого больше не повторится. — Глеб, что с тобой? — Со мною то, что и всегда, — ответил Еновский и забрал у девушки Вани наушники. — Нет… ты сам не свой — постоянно ходишь в наушниках, ни на кого не обращаешь внимание, кроме некоторых юных особ. — Это моё обычное состояние. — Не верю я… Они снова посмотрели друг на друга — глаза девушки были наполнены слезами. — Не верю… — повторила она. — Верить мне или нет, ваше право. — Хватит… — прошептала Серебрянкина и вдруг, — хватит! Тот лишь усмехнулся. — Ты — самый настоящий Обломов… доводишь девушку до слёз, ничего толком не говоришь — только кидаешься непонятными выражениями. — А ты, думаешь, лучше что ли? — Эээ… — Ты такая же, как Ольга — особенная, молодая, гордая, самолюбивая и неопытная девушка. Ты только жить начинаешь, — ответил на свой же вопрос молодой человек и продолжил: — Ты мало говоришь, то есть робкая, молчаливая… ааа… ты же у нас ещё высоконравственная и высокоморальная особа. — Значит так, да? — Да. Вио-Ника была в шоке. Она вытерла слёзы и после этого холодно сказала: — Больше ко мне не подходи. — Договорились. Вио ушла, и только спустя секунд десять Еновский осознал: — Вио-Ника! Но та уже не слышала его. — Я и вправду Обломов, — прошептал он и прижался спиной к стене… Виолетта сидела за туалетным столиком и подкрашивала губы блеском с малиновым вкусом. Тут к ней подошёл Глеб. — Вио-Ника. — О! — воскликнула Серебрянкина. — Обломов пришёл. — Я… за высоконравственную и высокоморальную извиниться хотел… Они посмотрели друг на друга. — Я… вспылил чуток. — Славу Богу, что мы просто друзья, а не пара. — Эээ… что это значит? — А это значит, что, если бы я тебя любила, и мы были бы парой, то своим поступком ты мог бы разбить моё хрупкое сердце. « А моё сердце ты не разбила своим поступком?! А сердце Кристины?! Да уж… откуда ж ты свалилась на наши бедные головы? Из-за тебя Марк и Соня не общаются как раньше, распалась самая крепкая пара класса, а я… даже с ума сошёл. Все мысли забиты только тобой. Меня в психушку отдадут, если я не перестану думать о тебе. Но сейчас не об этом. Все были не рады твоему появлению, считали и считают до сих пор изгоем, элитой, выскочкой, кроме меня. Своим поведением ты и меня скоро лишишься… » — Что мне сделать, чтобы загладить свою вину? — вслух спросил Еновский. — Ну, не знаю… Вио-Ника положила блеск обратно в косметичку и закрыла её. — Около школы есть магазинчик — там продаются очень вкусные булочки с корицей. — Намёк понял. Спектакль окончен. Глеб сидел на подоконнике и повторял действие, которое делал несколько раз за день. Когда все ему говорят, что это только усугубляет ситуацию, на самом деле, это реально помогает, но сейчас не об этом. Тут к нему подошла Соня. Она была одета не как обычно, даже выглядела не так. И это было не связано со спектаклем. — Привет, Глеб. Юноша посмотрел на неё и снял с головы наушники. — Вроде бы… виделись уже. — А, точно. Девушка села на подоконник и улыбнулась. — Как дела? — Нор…мально. — Какую музыку слушаешь? — Да так… — сказал Еновский-младший и посмотрел на наушники, — неважно. — Если что-то произошло, Глеб, скажи сразу, я тебя поддержу. — Впервые такое слышу из твоих уст, мисс Стерва. — Ну… ты просто не знал, какая я на самом деле добрая и заботливая. — Что у тебя случилось? — неожиданно спросил юноша. — С Сеней поссорилась? — Да… — Если ты сейчас ко мне подкатываешь, чтобы его позлить, то советую дальше не пытаться, — заявил сын Владислава. — У тебя ничего не получится. — Это всё из-за элиты Виолетты? Парень не ответил на её вопрос. — Приму твоё молчание за да. Их взгляды встретились. — Глеб, пойми, Виолетта тебя вообще не любила, не любит и любить не будет, а вот другие… — А я не хочу этого понимать… — ответил Еновский-младший и посмотрел на часы. — Всё, давай закроем эту тему раз и навсегда, мне пора уже идти. Глеб слез с подоконника. — Пока, Соня, — попрощался с девушкой сын Влада и пошёл домой. А убедившись, что молодой человек ушёл, Быстрова посмотрела в окно и прошипела: — Прямолинейный идиот.***
Наступили выходные. Сеня и Эрика решили не сидеть дома и погулять по Москве. Но не вдвоём, а втроём. Они решили пригласить нашего Глеба Еновского на прогулку. Он всячески пытался отказаться, говорил, что у него побаливает сегодня сердце, но ничего не получилось, так как ребята уже пытались вытащить его на прогулку и в пятницу, и в четверг, но он придумывал причины, чтобы не идти: то у него голова раскалывается, то подготовка к основному экзамену, то дополнительные занятия внезапно поставили. Сейчас они гуляли по парку Зарядье. Арсений и Эрика шли впереди, а младший Еновский плёлся сзади. Он шёл, ни на кого не обращал внимания, если только, на красоты парка мог взгляд свой кинуть. — Сеня, я могу задать тебе один нескромный вопрос? — Конечно, Эрика. — Как твоя любимая Быстрова всё успевает? Вчера я гуляла по парку и видела, как она общалась с друзьями в своей повседневной одежде, а через десять минут я уже встретила её в ресторане в красивом, цвета крови платье вместе с родителями? — Эрика, — начал Арсений и по привычке сжал руки в кулаки, — Соня на то и Быстрова, что сначала она может… потусоваться на светской вечеринке, а потом за минут пять прийти на неоновую в новом образе. — Ясненько, — произнесла девушка и взглянула на сына Влада. — Глеб, ты же, кажется, тоже всё успеваешь… дашь нам совет — как везде быть первым, или первой? — У меня советов для вас нет. Арсений и Эрика заметили в голосе друга что-то странное — какой-то хрип. — Глеб, ты… в порядке? — спросила молодая особа, и Арс продолжил: — Просто по твоему голосу можно сказать, что у тебя что-то случилось. — В порядке… — ответил с хрипотцой Глеб и слабо улыбнулся, — я… просто не выспался. Неожиданно у Еновского кольнуло в области сердца. — Ой! — воскликнул он и положил руку на сердце. Ребята остановились. — Мне… что-то не хорошо. Вдруг сын Владислава начал падать — Арсений вовремя среагировал и успел его поймать. — Глеб! — Сеня, на скамейку его, срочно. Арс усадил своего друга на скамейку, и сам сел рядом, создав некую опору. — Что-то слева болит… — прошептал младший Еновский. У него резко потемнело в глазах. Глеб начал терять сознание, а Эрика начала его трясти. — Звони в скорую. Приехала скорая. Она забрала сына юриста Еновского в больницу. Его ожидала серьёзная операция, которая имела только два исхода — жизнь или смерть. Сейчас он лежал на койке и тупо смотрел в потолок. К нему уже заходили Эрика и Сеня, которые извинялись, отец, который знал, в чём кроется причина, обещала зайти Ангелина, которая должна была принести молодому человеку кое-что важное. Но тут в палату пришла другая особа — Крис, его одноклассница. Она посмотрела на него. — Ты как? Их взгляды встретились. — Крис? — Крис, Крис, — ответила юная леди, подошла к койке и села на неё. — Всё будет хорошо. — Не знаю, Романова. — А я знаю. Она взяла его за руку. Тот, в свою очередь, сжал её и слабо улыбнулся. Но улыбка с лица резко пропала, так как в голову снова полезли мысли о новенькой. — Даже Виолетта не пришла, — прошептал парень и снова посмотрел в потолок. — Она сейчас Ваней занята. — Не произноси это имя вслух… пусть делает всё, что угодно, но только, чтобы имя и фамилия твоего бывшего не фигурировали в речи. Девушка отпустила руку. — Ладно-ладно. — Прости… — Не надо извиняться. — Надо… я же уже с катушек слетел. — Ничего ты не слетел, хоть иногда мне и кажется, что да, — заявила Кристина, — если бы слетел, то явно не здесь бы лежал. — В этом есть доля правды… А Виолетта, на самом деле, не проводила время с Шмелёвым, а сидела на крыльце больницы и плакала. Причина тому — Глеб. Она боялась зайти к нему, так как чувствовала, что сейчас не самый подходящий момент. Вдруг, он не хочет её видеть. — Я всех потеряла… — Вио-Ника? — спросил Марк, который совсем недавно вышел из палаты Еновского. Он сел на ступеньки и обнял молодую особу. — М-Марк… — ответила Серебрянкина сквозь слёзы. — Обещай, что если что-нибудь с-со мной… случится, то ты б-будешь гулять с моей собакой… т-три раза в день. — Ты это перестань… Еновский выкарабкается: не из такой дыры он выбирался, — заявил молодой человек, — а пока рядом с тобой будут другие одноклассники: Эрика, Соня, Ваня Шмелёв. Я… буду рядом. Девушка положила голову на его грудную клетку и зашмыгала носом, а слёзы так и текли по её щекам.***
Тем временем в палату заглянула внучка Елены Николаевны. В правой руке она держала маленький пакетик, который передала Еновскому-младшему. После этого она сразу убежала. Глеб между тем достал из пакетика красный блокнот и ручку такого же цвета. — Это блокнот? — Да, — ответил сын Владислава и открыл его, — ты что ли… никогда блокнотов не видела? — Конечно видела, просто… Они взглянули друг на друга. — Что ты в нём пишешь? — спросила Крис. — Свои переживания… эмоции, — ответил Глеб, — вот вчера целых две страницы исписал. Отец в шоке был. — И сколько страниц ты уже… исписал? — Почти все, — вновь ответил юноша. — Одна страница всего осталась. Еновский посмотрел на пустой лист и задумался: — Может быть, это знак? — спросил он. — Который означает "конец моей истории"... — Сплюнь! — воскликнула дочь учительницы по литературе. Но молодой человек этого не сделал. — Мне пора. Юная леди встала. — Пока, Глеб. — Пока. Кристина ушла, а Глеб остался один. Он посмотрел по сторонам и после начал заполнять последнюю страницу: " Никто не знает, какой исход будет у сегодняшней операции. Кто-то говорит, что всё, это конец моей истории, по-другому — смерть; кто-то говорит, что я выживу и буду дальше жить нормальной жизнью. Поэтому посмотрим, как Всевышний решил, но, даже несмотря на это, моя жизнь уже не будет нормальной… " Операция уже давно началась. Пока доктора делали своё дело, исполняли врачебный долг, Глеб лежал под наркозом и «путешествовал» в своих мыслях. Вдруг, к нему пришёл образ Серебрянкиной. — Вио-Ника… У неё подкосились ноги; она упала прямо на руки молодого человека, а он, в свою очередь, словил её и начал крепко-крепко обнимать. — Сама говорила, что больше не будешь появляться без моего зова, — начал Еновский. — Я просто почувствовала, что в данный момент тебе очень нужна моя поддержка. Они взглянули друг на друга. Сын Владислава положил руку на её щёку. — Как я хочу тебя поцеловать… — Ты недавно настоящую Серебрянкину целовал. — Неважно. Он прижался носом к носику молодой особе, а её глаза наполнились слезами и по рефлексу закрылись. — Что мне теперь делать в том скучном мире, где у меня не получилось разобраться в своих реальных чувствах, Серебрянкина? — вдруг спросил Глеб. — Еновский, т-ты… сейчас о чём вообще? — заикаясь, спросил образ и открыл глаза. — Я… хочу жить нереальными чувствами, только с тобой быть хочу, понимаешь? — Не понимаю… Их взгляды встретились. — Не говори такого. — Ты плачешь? — снова спросил юноша. Она легонько кивнула. — Тебя ждёт счастье в реальном мире, — начал говорить свою речь образ Вио-Ники, — не надо… Вдруг девушка по-настоящему заплакала. — П-пообещай мне, ч-что если… с моим я н-ничего не получится, то… т-ты найдёшь более достойную особу. — Вио-Ника… — Пообещай… п-прошу тебя. — Обещаю. Она улыбалась. На следующий день: операция прошла успешна. Глеб пришёл в себя и уже общался с Кристиной, которая первая пришла проведывать его. — Моя поддержка и вправду помогла. — Не только твоя… Крис ничего не поняла, но улыбнулась. — Кстати, — сказала дочь Светланы Анатольевны, — я тебе подарок принесла. Она открыла сумку, достала из неё новый блокнотик синего цвета и протянула его младшему Еновскому. — Бери. Он забрал блокнот и слабо улыбнулся. — А если бы я не выжил. — Тьфу на тебя, Еновский… На выписку пришли все, кроме Виолетты и Шмелёва. Это было ожидаемое. Пока Глеб получал поздравления от самых близких, к нему подбежал Афанасьев. В руке он держал письмо. — Глеб. Молодые люди посмотрели друг на друга. — Виолетта просила тебе передать, — произнёс Марк и протянул молодому человеку письмо Серебрянкиной. Младший Еновский был в шоке. Он забрал конверт, раскрыл его и достал неровную половинку листа A4, на которой виднелись кровавые следы. Но Глеб не обратил на это внимания и начал читать: " Глеб, я вижу, что между нами как будто чёрная кошка пробежала. Я не понимаю, с чем это может быть связано? Ты же не ревнуешь меня к Ване?.. Короче, я хочу вернуть наше прежнее общение… твоя Вио-Ника Серебрянкина " — Вернуть уже ничего не получится, Вио-Ника, — прошептал сын Владислава, положил некую записку обратно и продолжил получать поздравления. Неужели Еновский-младший решил начать жизнь с чистого листа, раз и навсегда забыть о любви к новенькой девочке? Узнаем совсем скоро, а пока порадуемся не только за него, но и за ребят, так как кто знает, какие испытания будут их ожидать в финальных главах этого фанфика.***
