Ресторанчик «ТА»

      Пара дней проходит спокойно. По крайней мере в "ТА". Что там происходит у Хвана в его светлой, наполненной зеленью квартирке, Ликс не знает, оттого и на душе как-то негладко. Переживает от чего-то, хотя знает прекрасно, что Минхо ничего плохого Джину не сделает. Возможно, Феликс просто вновь себя накручивает, но перестать бросать ожидающие тоскливые взгляды на телефон в течение дня не может. Чан это видит прекрасно, старается подбодрить, намекнуть, что влюблённых сейчас тревожить не стоит, что Хёнджин сам потом либо придёт, либо напишет Ликсу, и это, вроде, помогает, но почему-то каждый раз ненадолго. И когда Ли стал таким сострадательным? Эмпатичным? С каких пор так быстро привязывается к людям? Видимо, что-то да эта "самостоятельная жизнь" с ним делает. И это "что-то" не только про умение выбирать вкусные помидоры в супермаркете и знание, как нужно стирать те или иные вещи. К счастью, на нервы ситуация давит не так сильно, потому что в самом ресторанчике всё мирно. Посетителей не мало, но ходят они не толпами, вламываясь в стеклянные двери большими сворами, а, будто договорившись, поочерёдно, буквально по паре человек, и так по кругу до самого закрытия, после которого Ликс снова берётся за тряпки и ведро, подбадривая себя тем, что всё это не просто так и скоро закончится. Вроде помогает и даже не так тяжело, хоть спина временами продолжает побаливать, видимо, требуя вновь альфьих рук с массажем. Феликс, откровенно говоря, и не против, но сам напрашиваться не хочет, а Чан, как специально, молчит, не предлагает, только и знает, что копаться в своих бумажках, временами бросая проверяющий взгляд на младшего, возящегося с пылью на полочках. Примерно на третий день таким же спокойным, тихим вечером, не требующим слов между влюблёнными, Бан первые минут так двадцать к бумагам и счетам, как обычно сразу, не прикасается. Задумчиво сверлит глазами стол, сложив руки в замок перед собой, временами вздыхает. Ликсу любопытно невозможно, о чём таком задумывается альфа, бросает на него постоянно нетерпеливые взгляды, но не спрашивает, продолжает протирать столики, стараясь и себя какими-нибудь мыслями загнать, чтобы к старшему лишний раз не лезть, тот и так сегодня какой-то взвинченный и немногословный. Но задуматься становится сложно, когда Чан вдруг начинает пристально смотреть на Ли, что напрягается излишне под таким взглядом. В какой-то момент даже просыпается паранойя — он сделал что-то не так и не помнит, а Бан ждёт оправданий? Или что? Сам Феликс чувствует, как под чужим медовым взором мышцы будто каменеют, и глаз больше не поднимает, делая вид, что и не замечает ничего. Но голос Чана, ласковый и негромкий, в один момент снимает всё напряжение, вымывая из головы сомнения: — Солнышко, сядь ко мне. Ликс тут же голову к нему поворачивает, хоть вроде и успокаивается от тона нежного, но всё равно несколько секунд в глаза настороженно вглядывается и, не найдя там ничего подозрительного или, как минимум, необычного, идёт к нему, оставляя тряпку на столике. Чан молчит ещё мгновение после того, как Феликс усаживается прямо перед ним, так же сложив руки на столе. Отличие только в том, что Ликс нервно прокручивает на пальце колечко из бисера, Бан же своё, то, которое Ли подарил, не трогает. — Ты же знаешь, что в Сеуле не один "ТА"? — Феликс кивает, вспоминая, что и сам на картах видел ещё парочку значков с этим ресторанчиком (плюс, от ребят знает, что они немного поменьше, чем их "ТА"), и Чан иногда, когда уезжал по делам, сообщал, что заедет проведать, как там другие "ТА" поживают. — Так вот, в Пусане тоже есть один. Он совсем маленький, что-то вроде забегаловки. Я там давно не был, а туда должна нагрянуть проверка, поэтому мне придётся уехать в Пусан. Когда Минхо освободится, конечно. Так вот... Я думал, много думал и... может, ты поедешь со мной? Хотя даже не так! Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Что думаешь? — и внимательно заглядывает в глаза Феликсу, которому кажется, что у него спрашивают чисто из вежливости. Чаново "я хочу...", а после вопрос "что думаешь?" обычно приводили к тому, что, даже если Ли отказывался, они всё равно шли туда, куда хотел старший. При этом он никак не манипулировал, не обижался, не умолял, не строил милые моськи и всё такое, нет, это получалось как само собой разумеющееся. Словно так и нужно. Однажды Бан очень хотел зайти в какой-то круглосуточный магазинчик, Ли туда, наоборот, идти не хотел, альфа, как оказалось позже, лишь сделал вид, что смирился с отказом, а буквально через пару улиц их прогулки бум и совсем не натуральное: "ох, солнышко, какое совпадение! Вот и этот магазин! Ну, тут уже грех не зайти, раз он прям перед нами!" Ну, они и зашли. Грех же не зайти. Раз он прям перед ними. Феликс всегда этому удивлялся, а сейчас даже не знает — есть ли смысл отказывать, по тому, как уверенно говорил Чан понятно, что он уже всё решил. Да и к тому же он сам сказал, что долго думал, а если Чан долго над чем-то думает, то решение это максимально взвешенное и никаким сомнениям не подлежит. Это Феликс тоже успел прочувствовать на себе. Каким бы не было заманчивым и интересным предложение, оно ровно настолько же и сомнительное. Понятно зачем уедет Чан, а Ли там к чему? Он помочь подготовить пусановский "ТА" к проверке не сможет, даже бумажки какие-то подготовить — это не к нему. А ехать только потому, что он пара Бана довольно... странно. Странно ещё и, зная альфу, думать о том, что это полноценный аргумент и хорошая отговорка, тот же баран упрямый, хрен сдвинется и уступит, даже Ликсу (с редкими исключениями). Но делать нечего, Феликс пробует, несмело заглядывая в глаза альфе в ответ: — Хён, это, конечно, здорово, но, думаю, мне не стоит ехать, — Чан тут же хмурится, но не перебивает, как и всегда внимательно дослушивает. Любому собеседнику, правда, от подобного строгого вида Бана становится не по себе и договаривать, отстаивать свою позицию хочется уже не так и сильно, но Ли уже привык к подобному, поэтому продолжает: — Чего мне там делать? Я ж даже помочь не смогу. А ехать потому, что мы встречаемся, как-то странно, — выкладывает все свои немногочисленные доводы, чтобы остаться тут и не становится для него там обузой. Дело же важное, проверка это серьёзно. — Вдруг я тебя там отвлекать буду... или мешать... — совсем тихо договаривает, неуверенно опуская взгляд на пальцы, прокручивающие кольцо. Чан хмуриться не перестаёт. Ли, вероятно, адвокатом бы был отвратительным, потому что даже себя сейчас защитить не может, уже чувствуя как проваливает и этот недоспор, что уж там говорить ещё про кого-то. — Ликс, если бы ты вдруг мне там мешал, я бы не звал тебя с собой. Да и ты вообще когда-нибудь мешал мне? — вкрадчиво и спокойно говорит Бан, своих глаз никуда не опуская. — Я хочу, чтобы ты поехал не для того, чтобы помогать мне, я хочу провести с тобой побольше времени, солнышко. Мы с тобой если и ходим куда-то, то по вечерам, иногда совсем глубокой ночью. Или просто сидим у кого-нибудь дома. Там будет более неформальная обстановка, проверка займёт буквально первые два-три дня, а потом мы можем с тобой отдохнуть у моря, сходить в кафе, зоопарк, покататься на аттракционах — всё, что захочешь. Слова льются сладостью в уши, потому что и сам Ликс хочет проводить с Чаном больше времени, пусть они и видятся практически каждый день на работе всё же это не то. Каждый занят своим, в особо нагруженные дни Феликсу кажется, что он даже смотрел на Бана недостаточно, не успел наглядеться, налюбоваться. Да, Чан, роясь в своих бумажках, сидит с ним, когда он убирает, провожает его каждый день до дома, иногда они ходят на небольшие свидания в круглосуточные кафешки или просто прогуливаются по улицам, но и это совсем другое. Даже когда на ночь оставались друг у друга, смотря фильм — не то. А тут такая удача. Вдвоём, ещё и у моря, красота. И наглядятся друг на друга, и погуляют нормально, и отдохнут. Но... — Но у меня же работа. Куда я поеду? Я и так пропустил, когда ты болел. И когда с Джином оставался на денёк. Это уже перебор... Хён, я не могу, — качает головой Феликс, а Чан закатывает глаза, цокая. — Будем считать, что ты поедешь как мой помощник. Секретарь. Как хочешь, называй. Никто ничего нам не скажет, расслабься, я всё улажу, если что, Ликс, — Ли почему-то именно сейчас вспоминает, как Чан говорил, что начальник у них строгий, и вновь качает головой, вздыхая. У обоих в голове проскакивает вот упрямый. — К тому же, — уже совсем другим голосом, будто собирается сказать что-то так, между прочим, — у нас совсем скоро годовщина — месяц отношений. Будет обидно, если это событие мы не просто не отпразднуем, мы будем не вместе в этот момент! Ты тут, я в Пусане... И всё из-за чего? Из-за того, что ты трусишка, — с упрекающей насмешкой заканчивает Чан, приподняв одну бровь. А Феликс ужасается. Он совсем забыл! Даже мысли ни одной об этом не было! Столько всего навалилось, и всё прямо друг за другом, без перерывов, не давая продыху ни дня. Ли действительно дышать большинство времени было тяжело, настолько всё было беспокойно — сначала Чан заболел, после этого, чуть ли не сразу, Феликса накрыло собственными переживаниями, своеобразным выгоранием, выбившим неготового Ли из привычного образа жизни, потом ещё нахлынула паранойя с Киёном, а завершением всему стала течка Джина, что волнует неустойчивого Ликса уже три дня. Мда уж, куда там до годовщины. И пусть всего месяц, но этот маленький — ещё совсем росточек — праздник гораздо важнее многих других годовщин. И они правда будут порознь..? Заметив весь спектр сомнений и шока на уставшем личике омеги, Бан с довольством понимает, что своего практически добился. Дело, на самом деле, даже не в годовщине, куда важнее вывезти Ликса, отвлечь его, дать отдохнуть, ведь на того и правда свалилось чуть ли не больше, чем в самом-самом начале его прибытия в "ТА". Бан устал видеть постоянные переживания своего мальчика и слушать о них. Ему нужны и хорошие воспоминания этих шести месяцев, а не только невроз, который тот скоро точно заработает, если продолжит в том же духе. Так и поседеть недолго. — Ладно. Уговорил. Поедем. — ровно говорит Ликс, после чего поднимает глаза с проблеском недовольства от того, что вновь не выстоял в словесной баталии. — Но перед своим строгим начальником будешь оправдываться сам! — гордо заканчивает, так же гордо встаёт и направляется дальше протирать столики. То же гордо, конечно же. А Чан усмехается. Естественно...

***

       Минхо выглядит ещё довольней, чем объевшийся лучшей сметаны кот. Довольней и будто разбалованней. Улыбка совершенно расслабленная, глаза блестящие и насытившиеся, да и вся его натура стала какой-то размякшей, счастливой, удовлетворённой. Благодаря этому Ликс на уровне интуиции понимает, что и с Джином всё точно хорошо, выглядит он, возможно, не так откровенно довольно, но всё хорошо — Хо бы не смог быть радостным, если бы знал, что сделал больно своему омеге. А после Ликс и сам в этом убеждается. Когда в обед Хёнджин, мелко улыбающийся и разморенный, приходит их проведать, первым делом валится с объятиями на Феликса, что в ответ даже нормально обхватить руками не может из-за пены на пальцах и ладонях. Минхо на это ревниво щурит глаза и фыркает — Ликс старается чуть отстраниться от Джина, чтобы не выводить разомлённого недавней течкой любимого омеги альфу, что ещё какое-то время будет принимать болезненно близость своего парня с любым другим человеком. — Ты как? — тихо спрашивает Хвана, что всё ещё слегка побледневший и вялый, ведь закончилось всё окончательно буквально вчера. — Нормально, — хрипит лениво на ухо другу, не собираясь далеко отодвигаться и продолжая держать голову на его плече, — Хо стал, правда, ещё более прилипчивым. Зря боялся, — хрюкает смехом, но как-то совсем устало. Видимо, радость о том, что всё-таки пересилил себя и сделал ещё один шаг в отношениях, уже прошла, наступила очередь обречённо вздыхать из-за чрезмерно тактильного и наполненного любовью до краёв альфы. Который, к слову, всё ещё ревниво косится на омег. — А во время течки... как? — неловко интересуется, извиняясь перед старшим Ли одними глазами. — Нежно. Я даже удивился, что он был таким аккуратным, — уже шепчет Джин, чтобы сам виновник их обсуждений ничего не услышал. Но Ли кажется, что всё не всегда было так невинно — водолазка с высоким горлом летом выглядит больше, чем подозрительно. — В общем, всё было хорошо. И сейчас всё хорошо. Спасибо тебе, Лиикс, — как и всегда вытягивает имя Ли, который физически чувствует, как камень с души с громким стуком падает на пол. Хёнджин зря боялся близости с Хо, а Феликс зря боялся за них. — Я тебе что, больше не нужен? Попользовался, когда нужно было, и всё? Обнимаешься с другими? — недовольно отвлекает их Хо, уперевшись руками в бока. Хван вздыхает в шею хихикающему Ли и, отстраняясь, с улыбкой отправляется к альфе, хмуро глядящему на него. — Любовь моя, — полностью расслабляется в руках Минхо, который аккуратно чмокает скулу, прижимая поближе к себе, — ты самый нужный, — мурчит Хван тому в плечо, наконец вызывая удовлетворённую улыбку. На руки Минхо, заскользнувшие в задние карманы штанов своего омеги, Феликс закатывает глаза и отворачивается обратно к раковине. И всё же улыбки сдержать не может. И правда, очень зря, Джин. Теперь осталось перестать бояться самому.

***

       Уже буквально через день Феликс забрасывает немногочисленные вещи в рюкзак. Туда полетели двое тонких шорт, три футболки, белая лёгкая рубашка, ещё шорты и футболка, в которых будет спать, бельё, на всякий случай, если похолодает, в руках понесёт толстовку, кеды уже будут на нём, косметичка. Должно хватить. Наверное. Ликс не знает, если честно. Обычно, когда он куда-то ехал отдыхать, то длилось это не меньше месяца, и тащил туда Ли два габаритных чемодана, а уезжал ещё и с третьим, ведь шопинг никто не отменял и безлимитную карту не отбирал. Сейчас же поедут они, как сказал Чан, примерно на недельку. Первые пару дней Ли пока не знает чем займётся, ведь Бан будет занят, а Ликс, к своему стыду, не был ни разу в Пусане, отдыхал всегда в других местах, заграницей, так что даже понятия не имеет куда там можно сходить. Да и один потеряется ещё, лучше, наверное, шибко не разгуливаться без Бана. А там останется дней пять, а то и четыре, много одежды не надо. У Феликса её, вообще-то, много и нет, особенно по сравнению со всем его гардеробом дома у родителей. Сам этому усмехается и решает, что уже завтра утром перед отъездом закинет зарядку, паспорт, деньги, может, ещё о чём-нибудь вспомнит. Как бы Ли не вредничал о том, что Чан фактически вынудил его поехать, на море ему хочется. Даже очень. Каждое лето — зачастую и зимой — он летал на разные острова, поближе к нагретой лучами воде, и отдыхал там по месяцу, гуляя, развлекаясь, купаясь и веселясь. Солнце он, правда, не очень любит, веснушки от него лезут по всему лицу, но это пережить можно. Обычно он отдыхал с друзьями или с семьёй, никогда себе ни в чём не отказывал, каждый отпуск казался потрясающим, но почему-то сейчас такая небольшая поездка на машине в Пусан на несколько деньков с любимым к морю кажется Феликсу самым чудесным и запоминающимся отпуском из всех, что у него когда-либо был. От нетерпения он даже торчит в душе не так долго, как обычно, и ложится спать пораньше. Чтобы завтра поскорее наступило. От того же нетерпения спит Ли не очень крепко, временами просыпаясь и быстро засыпая обратно, но ночь, несмотря на это, проходит быстро. Утром встаёт вполне легко, умывается, кушает, одевается, докидывает в сумку документы, зубную щётку, наушники, зарядку, ещё какую-то мелочёвку и к концу своих сборов получает звонок от Чана. Он только подъехал к дому Ли и ждёт его внизу. Ликсу особо больше ничего не нужно, быстро оглядывает квартиру и, обувшись, выскакивает, буквально в припрыжку спеша к лифту. Машину альфы он сразу находит глазами и чуть менее радостно — чтобы Чан не подумал, что Ли его очень ждал — шагает к ней, тут же усаживаясь на привычное место. Первым делом они едут в "ТА", взять там какие-то бумажки, Ликс заходит вместе с Баном, попрощаться с ребятами, что хором желают лёгкой дорожки, хорошего отдыха и чтобы сильно они там на берегу не засиживались, под надзором Минхо оставаться ни Сынмин, ни Чонин надолго не хотят. Сам новый "глава" на это хмыкает, одними хитрыми глазами предупреждает, что оба омеги получат за это неодобрение власти и попытки её свергнуть. Феликс лишь желает им удачи. Взглянув ещё разок на рыжего альфу, желает ещё и терпения. Уже на улице около машины, пока альфа по новой проверяет документы, Ли думает, что начальство вновь всё скинуло на Бана. Разве шеф одного из ресторанчиков должен так заморачиваться из-за проверок в "ТА" в другом городе? Феликсу кажется, что не должен, но, видимо, Чану очень сильно все доверяют, раз закидывают на его широки плечи столько ответственности и забот. Омега, естественно, гордится своим парнем — самым лучшим, и это понимает не только он, но и все вокруг, — но всё же хочется, чтобы альфа почаще отдыхал. Если Ликс устаёт больше морально, постоянно изводя себя мыслями и переживаниями по поводу и без, то Чан нагружает себя физически так, что, должно быть, падает в постель мертвецом в конце дня. А ведь находит время и на Феликса, погулять с ним, побыть, повеселиться вместе... Да, кажется, отдых у моря больше нужен старшему. Ликс тщательно проследит за тем, чтобы этот трудяга расслабил там и мозг, и все мышцы. Но всё же от негодования промолчать не может: — Так наш строгий начальник вновь всё сваливает на тебя? — будто отстранённо произносит Ликс, глядя куда-то в сторону на кофейню, чтобы не смотреть на стопку бумажек в пальцах Бана. Слышит вздох сбоку. Чан очевидно подустал от постоянных упрёков омеги в сторону владельца "ТА". — Всё нормально, это часть моей работы, — спокойно говорит, но Ли улавливает ещё один тонкий раздражённый вдох. — Да? Я думал, у шеф-поваров другие обязанности, — язвит, усмехнувшись, и колет взглядом в старшего. Поджавшего губы старшего. Он о чём-то думает пару секунд, а после притягивает к себе поближе Ли за руку. Взгляд у него странный. Так он на него ещё не смотрел. — Солнышко, я не знаю, почему не сказал... Договорить альфа не успевает, сбоку раздаётся громкий лай, и собака бойцовской породы резко бросается в их сторону. Феликс испуганно вздрагивает, Чан успевает дёрнуть младшего к себе, прикрыв спиной, в момент когда поводок натягивается и высокий альфа грубо тянет собаку обратно. — К ноге! — властно произносит тот, и голос тут же меняется: — Боже, простите, пожалуйста! С ним такого обычно не бывает... только снял намордник, хотел дать закуску, а он... не знаю, что на него нашло, простите! — виновато смотрит на них парень, продолжая тянуть пса к себе. — Дан, сидеть! Извините! Не сильно испугались? — внимательно осматривает сначала Чана, что сразу расслабляется, как только Дан уже спокойно усаживается у ноги альфы, а после бросает взгляд на поджавшего плечи Ликса, аккуратно выглядывающего на крупного чёрного пса из-за плеча старшего. Собака осматривает их, с интересом наклонив голову, и вроде агрессировать больше не собирается. — Да, немного испугались, — тянет Бан, мелко улыбнувшись альфе, — но всё хорошо, не переживайте, такое бывает, — жмёт плечами, парень благодарно улыбается и вновь оглядывает притихшего омегу. — Точно всё хорошо? — недоверчиво переспрашивает, кажется, у самого Ли, который в ответ может лишь кивнуть. Собака дёрнулась на него слишком резко и лай оглушил так, что, похоже, уши заложило, ему нужно прийти в себя. Никогда не любил крупных собак, они всегда пугали его даже с больших расстояний, а тут сидит в паре метров, хлопая на него своими чёрными глазами. При этом доходит своему хозяину до пояса, а парень прилично выше Ликса. — Да-да, он просто не ожидал, не переживайте, — отвечает за него Чан, и тот альфа, поклонившись, наконец, уходит, по пути негромко ругая своего пса. — Хэй, ты как? — ласково спрашивает у омеги, что до сих пор стоит с круглыми очумелыми глазами. — Пиздец какой-то, — отвечает честно, напуганно хлопая ресницами. Бан на это прыскает со смеху и потирает маленькую ладожку, что всё это время крепко держится за пальцы альфы, и чмокает аккуратно в щёку. Перепуганный Феликс, конечно, милый, но Чан не хочет, чтобы у него случился какой-нибудь нервный тик. — Ты что-то хотел сказать, — напоминает Ли, продолжая цепляться за руку Чана, и переводит пару раз взгляд за свою спину, туда, куда ушёл альфа с собакой. — А, да... ничего, это не так важно, забудь, садись, — открывает для него дверцу, дожидаясь, когда омега сядет в машину, — давай заедем за напитками, а потом в путь? — Феликс согласно кивает и практически сразу забывает, как и попросили. Раз Чан говорит, что не важно, то ладно. Скажет как-нибудь в другой раз.

***

      За все четыре-пять часов поездки Ликс успевает переделать кучу всего — поболтать с Чаном о всякой чепухе, послушать музыку по радио, подремать, посчитать столбы за окном, съесть купленный бутерброд, потом съесть бутерброд альфы, потому что тот почему-то совсем есть не хочет, снова донимает старшего болтовнёй о том, что: — Мои родители тебя точно не полюбят! Особенно отец. Ты думаешь, он такого перевоспитания хотел? Чтоб я по морям ездил? Мда уж... Чур оправдываться, когда он узнает — а он узнает! — будешь ты один, я и так наговорил ему много... и говорит ещё много-много всего, успевает даже поныть от жары и, в конце концов, прилипнуть к стеклу, разглядывая Пусан, когда они въезжают в город. У Бана же деятельность была не такой разнообразной, он, смирившись с тем, что — по словам Ликса — придётся оправдываться и перед начальством, и в будущем перед его отцом за всё это, спокойно управлял машиной, внимательно следя за дорогой через солнцезащитные очки, из-под которых переодически кидал взгляды на омегу, улыбаясь его беспокойности. У стойки регистрации разговаривает только Чан, Феликс стоит рядом, стараясь не слишком любопытно оглядывать внутри отель, что построен прямо перед морем. Он так же молча шагает к номеру за альфой, продолжая оглядываться, после зашагивает в просторную комнату. В ней большие окна, выходящие на лазурную морскую гладь, за ними балкон, сама комната в бело-коричневых тонах. Большая кровать с шоколадным бельём, стены сделаны под дерево, большой телевизор, диванчик, кресло, маленький столик из дуба. Очень симпатично, красиво, аккуратно, раньше Феликс, правда, жил в президентских номерах, люксах, что были размером чуть ли не с квартиру, с огромным балконом и даже своей кухонькой, но и тут ему очень даже нравится. Уютненько. И вид красивый. А главное — Чан рядом. С ним он и в палатке бы на берегу пожил. И всё же они в отеле, номер в котором, между прочим, за двоих на всю неделю оплатил Бан, и Ликсу отчего-то неловко об этом думать — много, наверное, потратил... Но альфа сильно думать об этом не даёт, потому что сначала отправляет в душ, а потом, и сам освежившись, ведёт Ликса показать где что находится в отеле, а после и на улице, проводя его чуть вдоль моря по разным лавкам и магазинчикам до самого вечера. Измотанный дорогой в жаркую погоду и прогулкой Феликс сразу же заваливается в кровать, чей матрас мягче пуха — или омеге так мерещится от усталости, — кое-как поднимается с неё, чтобы переодеться, после насмешливого замечания Бана, который выглядит намного бодрее, будто совсем не выбился из сил сидя за рулём и проводя подобие экскурсии, и вновь тонет в мягкости постели, засыпая настолько быстро, что на привычный поцелуй перед сном Чана почти и не реагирует, лишь слабо морщит нос. Утром просыпается довольно поздно, из постели, выглядывая из-под коричневого одеяла, наблюдает за тем, как альфа собирается, а после улыбается ему: — Я постараюсь побыстрее, — обещает Чан, подходя поближе. — Повеселись без меня, ладно? — чмокает в лоб, оглядывает любимые веснушки, треплет волосы и уходит. Феликс даже сказать ничего особо не успевает, только садится в кровати, ещё несколько минут глазея на коричневую дверь. И что ему делать весь день? Непонятно. Повеселиться. А как? Выходить никуда не хочется, то, что Ли знает в этом городе, они прошли уже вчера — благодаря этому то, собственно, омега и знает эти места, — придётся сидеть в номере. Повалявшись ещё немного, он идёт в душ, умывается, сидит на балконе, кушает заказанный Чаном завтрак, потом и обед, и мается от скуки. По телевизору ничего интересного нет, включить DVD у Ли не получается, находит только на столе книжку, вероятно, оставленную Баном. Имя незнакомое, по тому, как он пишет, Ликс понимает, почему автор малоизвестный, но делать больше нечего — ближе к вечеру дочитывает. В течение дня ещё успевает написать альфе, но тот занят, отвечает коротко, предлагает ему сходить в ресторан отеля покушать, если что карта Чана на тумбочке, говорит, чтобы Ли брал в полное пользование. Феликс берёт, спускается в ресторан, но дороже, чем чашка кофе и кусочек чизкейка, себе купить не позволяет — и так крыша над головой есть благодаря деньгам Бана. День длится ужасно долго, но, хвала всему светлому в этом мире, всё-таки наступает вечер. Ликс лежит в кровати, безучастно глядя какую-то передачу, когда дверь номера, наконец, открывается, впуская чуть помятого Бана. Несмотря на усталось, он, как и всегда, улыбается омеге, сразу подскочившему на матрасе, и плюхается в кресло, раскинув ноги и растёкшись в нём. Улыбка с лица Ликса спадает медленно, но решительно. Чан ну очень потрёпанный и вымученный, а ведь завтра он вновь поедет туда и вновь работать. Странный отдых у моря, раз сейчас он прикрывает глаза и расслабляется, кажется, в первый раз за весь день. Хотя он же сюда по работе и ехал... Но это не отменяет того, что видеть его таким влюблённое сердце омеги выдержать не может, покрываясь мелкими трещинками. Бан Чан, как никто другой, заслуживает отдыха. — Ты как, хён? — тихонечко спрашивает, пододвигаясь к краю, поближе к альфе, запрокинувшему голову с закрытыми глазами. — Устал, — не врёт, и сам знает, что по его виду всё понятно, — но всё не так плохо, правда. Осталось совсем чуть-чуть, — вздыхает, и хоть вначале не лжёт, всё равно, как обычно, делает вид, что это не беда, всё прекрасно, даже если вымотан невозможно. — Ты как? Чем занимался? — Да ничем особо. Тут посидел, там посидел... — Чан посмеивается, а Ликс ликует, что смог вызвать у того улыбку на мрачном лице, — книжку почитал, — альфа бросает ленивый взгляд на столик с книгой. — Ужасно скучное чтиво. — Согласен, — Феликс улыбается, Чан улыбается, на фоне тихо шебуршит телевизор. Оба впервые за день чувствует умиротворение. — Из-за этого день казался ещё более скучным, — смотрит в окно на потемневшее совсем недавно небо над таким же чёрным морем, бережно тянущимся к берегу маленькими волнами. Чан молчит с минуту, после смотрит на Ликса глазами с полопавшимися капиллярами: — Хочешь, поедешь завтра со мной? Там, правда, будет ещё скучнее, но всё же не номер отеля... — Да! — спешно отвечает Ли. — Хочу. Тут я всё-равно уже всё переделал. Чан усмехается и кивает. На предложение омеги побыстрее ложиться спать так же просто кивает. В этот раз поцелуй перед сном дарит Феликс.

***

       Феликс раньше думал, что уже видел Чана строгим и суровым, но, когда они приехали в "ТА", понял, что до этого были даже не цветочки — только почки. Пусановский "ТА" и правда поменьше их ресторанчика, но выдержан в таких же цветах: красном, оранжевом, чёрном. Тут такие же огромные окна, те же японские фонарики, само помещение небольшое, внутри похожая стойка для приёма заказов, а из мест для посетителей только длинный барный стол с высокими стульями, зато есть пара столиков на улице под тёмным навесом. В принципе, они просто попали в уменьшенную копию их родного "ТА", оно и логично — сеть ресторанов всё-таки. Но, как бы то ни было, чувствует себя тут Ликс немного не так, как в Сеуле. Вроде и атмосфера такая же, и сотрудники тут милые, но что-то не то. Совсем не то. То ли душа не лежит к этому месту, то ли просто не очень привычно, то ли ещё что, Ли разбираться не очень хочет, но радуется, что попал изначально не сюда. Подкрадываются подозрения, что и в сеульских ресторанчиках было бы так же неловко, как тут. Похоже, родной, самый первый "ТА" успешно протискивается в отдел в душе под названием "дом", заставляя так же скучать по себе и ждать возвращения, даря собой покой и безопасность. Ли готов поспорить на что угодно — возвращаться в ресторанчик будет и после завершения полугода. Без него уже никуда. Встречают их там с улыбками, хоть на Бана уже изначально начинают опасливо коситься. Ликс знакомится с парочкой официантов, что работают посменно, через день, с уборщиком, с главным поваром и его помощником, приходящим только в загруженные дни. Ну, или когда собираются нагрянуть проверки. Поэтому и оба официанта — совсем молодой худощавый альфа и круглолицый невысокий омега — так же на посту. Почему-то, когда Чан представляет им Феликса, объявляя прямо "мой омега, знакомьтесь", чуть смущая Ли, каждый кланяется ему на все девяносто градусов. Ликс тушуется. Даже приезжая с родителями на какие-либо званные вечера или приходя в офис отца, ему так не кланялись, поэтому сейчас откровенно удивляется и спешит то же не так низко, но поклониться, стараясь запомнить имена. В итоге Чан, чмокнув в висок, отправляет его за стол, просит, в случае чего, сразу звать его. Здесь к альфе обращаются как "господин Бан", только один самый старший повар зовёт "Чан-щи" либо "сонбэнним". Ли напрягается и думает, что даже он в начале говорил не такое уважительное, даже более язвительное, дразнящее "сонбэ". Тут никто не позволяет себе проскулить "Чани-хён, я не завтракал, приготовь мне, а" как Минхо, ни один из них не сказал "Чан~а", как в последнее время делал Джин, или забавное "шеф-хён", вылетающее чаще всего изо ртов Сынмина и Чонина. Что-то подсказывает омеге, что и в любых других "ТА" таких вольностей себе никто не позволяет. Либо не позволяет сам Чан. Со своего столика Ли наблюдает за тем, как альфа меняется практически до неузнаваемости, настолько, что волосы, кажется, встают дыбом. Он внимательно, словно настроенный вцепиться когтями ястреб, наблюдает за каждым, с серьёзным видом, временами строго о чём-то говоря и исправляя, голосом, грохочущим громом, прямо приказывает и вновь наблюдает за тем, как постепенно в ресторанчик, в котором давно не был, наконец приходит порядок. Его вина, видимо, запустил. Чаще нужно тут бывать, потому что Бан сейчас не просто серьёзен, он раздражён до ужаса тем, насколько оказались распущенными сотрудники, сейчас виновато опускающие глаза и прячущие подрагивающие пальцы от его тона и цепких медовых глаз, что стали темнее обычного. А он ведь думал, что вчера уже сделал бо́льшую часть работы, оказалось нет, ещё есть над чем заморочиться. Они его боятся, кажется, больше самой проверки, думает Ликс, который, если честно, и сам затрясся бы от такого альфы, чья властная аура, по ощущениям, занимает каждый уголок ресторана. Посетителей нет, видимо, закрылись на пару деньков, чтобы хорошо подготовиться и никто не отвлекал, поэтому сидит Феликс тут один, растерянно глядя в окно на прохожих. Пару раз к нему подходил официант омега, мило улыбался и спрашивал — не хочет ли чего Ликс, но в ответ получал лишь улыбку и отказ. Аппетита пока никакого. Сейчас Бан зашёл на кухню с поварами и уборщиком, скрываясь за дверьми, Ликс не знает, что там происходит, но от чего-то становится жутковато. Феликс неоднократно видел, как альфа делал замечания или даже порыкивал на Минхо, но сейчас, кажется, происходит нечто совершенно другое, судя по тому, насколько строже Чан относится к этим ребятам. В итоге Ликсу становится слишком скучно разглядывать прохожих и то, как судорожно протирают всевозможные поверхности в зале официанты, напряжения, парящего в помещении и забившегося не только во все щели, но уже, кажется, и в нос, и в рот, выдержать больше не может и решает пройтись. Ликс заметил, что тут просто огромная прямая улица, обстроенная множеством магазинчиков, потеряться будет сложно — просто иди по прямой и всё, поэтому встаёт, потянувшись, и решается пройти в кухню, чтобы предупредить альфу о своём уходе. Официанты провожают его тревожным взглядом, Ли им просто мелко улыбается и, чтобы не струсить, разом открывает дверь, заглядывает при этом аккуратно. Кухня выглядит практически так же, как у них в Сеуле, только, опять-таки, поменьше. Чан упирается поясницей об стол-островок посередине, сложив руки на груди, недалеко от него стоят повара, уборщик, видимо, куда-то вышел. Оба альфы опустили головы вниз, уязвлённо и виновато смотрят в кафельный пол, пока недовольный и злой взгляд Бана режет остротой прям по ним. — ...я сказал вам об этом ещё вчера, почему ничего не исправили? Почему я приезжаю и всё остаётся таким же, каким и было? Кому я говорю? — спокойно, но строго и до морозных мурашек по коже холодно интересуется Чан, задавая риторические вопросы. Феликс даже представлять не хочет, каково это быть на месте двух поваров, потому что и его пробирает от ледяного спокойствия, что намного более пугающе, чем если бы тот повысил голос. Про себя Ликс отмечает, что ни разу не слышал повышенного тона от Бана. Наверное, и не хочет слышать. Омега робко откашливается, наконец, привлекает внимание Чана, чей взгляд с разъедающе злого меняется на привычный, наполненный текучей теплотой медовый. — Что-то случилось? — мягким голосом спрашивает альфа, а Ли пробирает во второй раз. Разница в его тоне не просто огромная — колоссальная. — Я хотел сказать, что выйду прогуляться, — негромко оповещает, расслабляется при виде ласковой улыбки Бана и кивка. Неловко кланяется поварам, что отвечают тем же, и выходит. На улице дышать намного легче. И Ликсу кажется, что не только из-за свежего воздуха. Ещё пару разков вдохнув кислород, отдающий слегка морскими нотами, омега осматривается и решает пойти налево. Множество различных магазинов влекут к себе интересными, а иногда и причудливыми вывесками, фасадами, логотипами. И Ликс заходит чисто из любопытства, ублажить внутреннего эстета красивыми интересностями и новинками. Так он заглядывает в лавку с постерами, статуэтками и всякими декоративными безделушками, ходит по маленькому уютному книжному, наполненному запахом пожелтевших страниц, где покупает потёртый, но от этого с не менее потрясающей обложкой том "Портрет Дориана Грея", подумывая после отдать её в подарок папе, обожающего эту историю Оскара Уайльда — от мысли, как Лин обрадуется, на лице омеги плывёт робкая, счастливая улыбка. От этого в голову приходит идея привезти отсюда какие-нибудь сувениры для ребят в "ТА", и дальше приключение продолжается уже с определённой целью. Обходит и музыкальный магазин, с восторгом разглядывая гитары и пластинки, висящие на стенах, и всяческие лавки для творчества, где глаза разбегаются от выбора — там он покупает себе несколько пакетиков бисера, — после заглядывает в крупный цветочный магазин, обставленный разными горшками с цветами, букетами, и мысль о том, что привезти Хёнджину приходит сама собой. Только вот, какой именно, пока не придумывает, ещё и каждый второй цветок здесь ему кажется очень милым, поэтому решает, что потом выберет вместе с Чаном, да и ближе к отъезду, чтобы растеньице, не дай Бог, не сдохло от ухода Феликса, с зеленью у Ли не особо ладилось. Больше ничего интересного Ли не находит, решает, что ещё подумает над подарочками — потому что, например, тому же Минхо омега даже приблизительно не знает, что можно привезти, — да и время есть, купит потом. Он ещё немножко разглядывает всё вокруг, вспоминает, что у него даже шорт плавательных нет, поэтому ещё какое-то время проводит в магазинчиках с одеждой, к своему счастью, находит более-менее подходящие и понравившиеся, там же не может себе отказать в панамке с коровьим принтом, потом покупает себе клюквенный морс в стаканчике с трубочкой и довольный разворачивается и шагает в противоположную сторону, обратно к "ТА". Душу греет ещё и то, что всё куплено строго за свои деньги — мысль о собственной самостоятельности радостно плещется в голове. Вся эта прогулка с разглядыванием и выбором длится несколько часов, ушёл он далеко-далеко вперёд, так что и дорога назад занимает довольно много времени, приходит Ликс в ресторанчик, когда небо немного, но всё же приобретает более тёмный оттенок голубого, а около горизонта проявляется нежно розовый, окрашивающий и облака в подобный цвет, — предвестник заката. Ноги буквально гудят, хочется сильно есть и побыстрее присесть, поэтому Ликс совершенно не элегантно вваливается в стеклянные двери и плюхается на барный стул, на котором сидел до этого, горюя, что тут нет диванчиков. Сейчас Ли без зазрения совести бы улёгся, свесив обессиленные ноги. На шум из кухни выглядывает Чан, заприметив омегу, сразу улыбается. Обещает, что они уже почти закончили, и возвращается обратно. Голос Бана уже звучит не как громовые раскаты, да и глаза не заставляют волоски на затылке нервно шевелиться, поэтому Ли окончательно расслабляется. Заканчивают они и правда быстро, альфа вскоре выходит к Ли, усаживаясь рядом, и предлагает поесть тут. Феликс замечает, как нервно начинают возиться повара из-за того, что придётся готовить для злого на них шефа, но у Феликса даже сил пожалеть их и предложить поесть в отеле нет, поэтому лишь кивает, проводив напрягшихся поваров взглядом, мысленно извиняясь, и принимается хвастаться своей коровьей панамкой и книжкой, суёт прямо в лицо стаканчик с морсом, чтобы старший попробовал. Когда еду приносят Ликс сразу начинает кушать, с удовольствием прикрывая глаза, а Бан ещё пару секунд приглядывается, пробует лапши совсем чуть-чуть и одобрительно стреляет взглядом в выглядывающих из-за двери кухни поваров. — Завтра после обеда я буду абсолютно свободен. Хочешь куда-то пойти? — спрашивает, уже усаживаясь в машину, Бан. Ликс только жмёт плечами. — Я тут не был, так что вверяю свою завтрашнюю судьбу в твои руки, — уверенно говорит, улыбнувшись Чану. В глубине души Феликс знает, что вверяет судьбу не только завтрашнюю.