Ресторанчик «ТА»

      С Хёнджином Феликс общался неплохо. Часто они весело болтали, пока Хван ждал после рабочего дня своего альфу, а Ликсу было одиноко протирать столики — в один из таких вечеров даже обменялись номерами. Пару раз они обедали вместе, ходили за кофе для всех, да и просто тусовались на кухне, когда Хёнджин за чем-то заходил к Минхо. В общем, были либо очень хорошими знакомыми, либо их можно было назвать недавними друзьями, но и при таких условиях Ли не ожидал, что Джин позвонит ему посреди рабочего дня и, всхлипывая от боли, будет просить о помощи, потому что течка началась слишком неожиданно, а дома ни обезболивающих, ни подавителей, поэтому: — Ликс, прошу тебя, приедь! — голос его срывается, он продолжает всхлипывать, и Феликс даже представлять не хочет того, насколько плохо этому омеге, поэтому тут же соглашается и, отключившись, спешит из раздевалки, куда отошёл из-за звонка, обратно на кухню. Видок у него явно взволнованный, глаза испуганно округлены, понимает, что спешить нужно, мало ли что случиться может, оттого на удивлённые и вопросительные взгляды альф особого внимания не обращает. — Хён, мне нужно идти срочно, — тараторит, глазами нервно на дверь раздевалки косится, готов к ней сорваться после позволения, — дело особой важности! Там... — взглядом тревожным в вытянувшееся лицо Минхо стреляет, вспоминает, что про него Хван ничего не говорил, его с собой брать без позволения самого белобрысого омеги не стоит, но не сказать вообще причины не может, Чан прикопается, поэтому продолжает: — там Хёнджину нехорошо, он позвонил, просил помочь. Срочно! — голосом выделяет, намекает, чтобы его отпустили побыстрее, но Чан лишь продолжает удивлённо пялиться на вздёрнутого омегу. Слишком тормозит, раздражая. — Хёнджину плохо? — переспрашивает хрипло Минхо и тут же откладывает нож на доску для нарезки, протирает руки полотенцем и быстро шагает в сторону Ликса. — И почему он мне не позвонил? Вот же упрямый... — шипит себе под нос недовольно. — Я с тобой поеду, — не ожидая возражений, как отрезает Хо, и по всему его виду Ли понимает, что, кажется, того уже не остановить. Но Хёнджин же ничего про Минхо не говорил, значит не планировал его приезд, да и вряд ли, пребывая в таком состоянии, будет рад видеть альфу. Возможно, сейчас и станет легче благодаря нему, зато потом, когда Хван очухается, наверняка в восторге не станет благодарить и Феликса, и Минхо. Такого греха на душу брать Ли не хочет, поэтому начинает оправдываться: — Хо-хён, про тебя он мне ничего не говорил, — сообщает как есть, стараясь на взметнувшуюся недовольно вверх бровь не вестись, выглядит так Хо действительно пугающе, — да и ему не просто плохо, не думаю, что он тебе обрадуется. У него, понимаешь... проблема непростая... — объясняет неловко, не знает насколько корректно сообщать о течке другого омеге, пусть и его альфе, но, к счастью, Минхо оказывается сообразительным, потому что спустя какие-то секунды размышлений острый взгляд становится осмысленным. Он потирает рукой глаза, тяжело выдыхает и как-то устало смотрит на младшего. — Ему сильно плохо? — спрашивает с подозрением и, получив неоднозначное покачивание головой, так как Феликс и сам то немного знает, вздыхает. — Ладно, — тянет, а после серьёзно и одновременно просяще смотрит прямо в взволнованные карие Ликса, — но передай ему — если что, пусть звонит, я сразу приеду, окей? Феликс на это лишь кивает и вопросительно смотрит на Чана, что в ответ всё также удивлённо смотрит на них. Тот, к счастью, перестаёт тормозить и, поняв посыл глазами Ли, кивает, даёт, наконец, разрешение рвануть в раздевалку, что омега сразу и делает. На улице уже лето, пошёл четвёртый месяц пребывания Ликса во взрослой жизни. В этот раз июнь сразу накрывает всех жарой, окутывает плотным куполом, лишь иногда освежая мир ночными холодными дождями. К утру это всё высыхает благодаря содействию припекающего солнца, поэтому днём чаще всего хочется испариться вместе с влагой. Слава Богу, в чемодане Ли смог отрыть на самом дне двое шорт, футболок у него и так куча, поэтому сильно не сжаривается, находясь на улице, но сейчас торопливый шаг заставляет потеть и чуть задыхаться из-за духоты, но омега не тормозит, выдыхая облегчённо лишь в аптеке с кондиционером. Там он покупает довольно дорогие таблетки, чтобы Хёнджину точно помогло и последствий этому серьёзных не было, и вновь выныривает под солнышко. Свой адрес Хван кинул смс-кой, так что сейчас Ликс уверенно заскакивает в общественный транспорт, где дышать становится ещё труднее от повышенной температуры, и уже через пару остановок вываливается вместе с каким-то мужчиной в костюме и милым дедушкой. Найти дом Джина не сложно, он самый первый на этой улице, так же, как и подъезд, приятно холодящий разгорячённую кожу, уже занятого кем-то лифта он решает не дожидаться, на своих двоих, скрипя потёртыми кедами, добирается до седьмого этажа, приближаясь к которому начинает усерднее принюхиваться. Не услышав носом ничего, слегка успокаивается и уже собирается постучать в дверь, как на телефон приходит сообщение от Хвана о том, что дверь открыта, пусть, когда приедет, заходит. Вот придурок, недовольствует мысленно Ликс, какой же нормальный течный омега оставляет дверь открытой? Но, когда зашагивает в квартиру, ноздри наконец пробивает запахом, и Ли, кажется, понимает, почему Хёнджин бы сам не открыл дверь. Концентрированный — а обычно мягкий, тёплый — кориандр, наполненный пока только болью, мольбой, оседает на каждой поверхности невидимой пылью, объясняя состояние своего хозяина лучше любых слов. Феликс скидывает с ног обувь и несмело шагает по светлой квартирке, находит по пути кухню, потом заглядывает в зал, в одной из стен которого находится белая дверь, ведущая, видимо, в спальню. Стукнув, на всякий случай, пару раз, осторожно приоткрывает дверь и заглядывает. На белой без какого-либо изголовья кровати, придвинутая впритык к дальнему углу, лежит, прижав к животу подушку и подтянув колени повыше, побледневший Хёнджин, что уткнулся лицом в простыни. На нём лёгкие бежевые штаны и белая футболка, что прилипла к телу от его жара, недалеко на одеяле валяются телефон и две бутылки воды, одна полностью выпитая. Феликс не может скрыть жалости в глазах, когда Хван, услышав шорохи, с хрипом открывает лицо с болезненным взглядом и отпечатками слёз на румяных щеках. — Хэй, Лиикс, — тянет он слабо, ломано улыбнувшись, — ты так быстро. Спасибо, что приехал, — говорит негромко, провожая взглядом приближающегося к нему Ли. — Как ты? — интересуется тихо Ликс и принимается выкладывать на единственную прикроватную тумбочку упаковки таблеток. — Такое ощущение, что мои внутренности пытаются вырезать ножом, а так я супер, — хмыкает он и со стоном присаживается на кровати, медленно хлопая глазами. — Никогда раньше такого не было, — вздыхает, удручённо глядя на таблетки. Феликс же фыркает. У него тоже тогда было нечто подобное. Потом, правда, на помощь пришёл фантом Чана, но это неважно — живот у него изначально болел чудовищно сильно. У Хвана, предположительно, будет нечто похожее, без Чана, естественно, кое с кем другим. Но, наверное, Хёнджину пока об этом говорить не стоит. Потом разберутся. Для начала ему нужно хоть чуть-чуть отдохнуть от боли и поесть, чего он, вероятно, ещё не делал. — У меня было немного подавителей, но они не очень действенные, — сообщает Хван, потирая худой ладонью низ живота, — хотя до этого, с самого утра, было ужасно больно. Я буквально думал, что умру, — распахивает глаза, делясь с Ли, — вроде поутихло, но чувствую, как по новой накатывает. Спасибо, что так быстро, ты мой герой! — воет Хван, благодарно смотрит и улыбается. Всё ещё ломано, но чуть радостней. Наверное, терпеть боль не в одиночку проще, есть на что отвлечься. — Не за что, — посмеивается Ликс, тепло глядя на Джина, что, зажмурившись, продолжает растирать свой живот. — Тебе ещё что-нибудь нужно? В магазин там, за продуктами? Или это всё? — Хёнджин, приоткрыв глаза, жалостливо смотрит на него, протянув недовольное "ммм". — А ты можешь ещё со мной посидеть, м? Я просто немного побаиваюсь оставаться один сейчас, — признаётся, загнанно глянув на дверь. — На чуть-чуть? Феликс раздумывает недолго. Оба повара знают, что уехал он по важной причине, а Хвану он сейчас очень нужен в качестве моральной поддержки, так почему бы и нет? К тому же вечером, чтобы убрать в "ТА" после закрытия, он точно приедет, значит ничего страшного. Да и глаза у Джина очень жалостливые и больные, отказать он бы не смог, непонятно от чего пробудившаяся совесть не позволила бы. Мысленно хмыкает, что становится какой-то наседкой — то оказывает попытки лечить Чана, то сейчас будет отвлекать Хвана в тяжёлый период, мда уж. Но это приятно, что Хёнджин позвал к себе, подпустил близко и доверился в период своей слабости. Хван счастливо и даже бодренько улыбается, вновь благодарно сверкает глазами, и останавливаются они на том, что Джин выпьет таблетку, придёт окончательно в себя, сходит в душ, чтобы смыть остатки боли, начавшей потихоньку выделяться смазки и жара, а Ликс в это время прошерстит кухню и попытается что-нибудь приготовить. Он сразу предупреждает Хёнджина, что готовит не очень, но тот просто хмыкает, проглатывая таблетку, говорит, что тоже в этом полный ноль и шутит — в таком случае им повезло с альфами, голодной смертью не умрут. Что правда, то правда. Квартирка у Джина уютная. Не сказать, что большая, очень светлая и чистая. На многочисленных полках, на каждом подоконнике и даже на рабочем столе стоит множество горшков с различной зеленью и книг. Кухня, как и мебель и стены, тоже светлых тонов, с растениями и ещё какой-то немногочисленной утварью, той, которая может понадобиться живущему одному, не умеющему готовить омеге. Всё очень мило. В вытянутом холодильнике Ликс находит разные овощи, парочку соусов, газировку, яйца, мясо, в навесных шкафчиках самым полезным, тем, что Ли точно сможет приготовить, оказывается упаковка фунчозы. Хёнджин сейчас отлёживается в ожидании начала работы таблетки, поэтому времени у него полно. В момент, когда все нужные овощи оказываются нарезанными, Феликс слышит, как в ванной, где он до этого мыл руки, включается вода в душе. Значит, Хван уже сошкрябал себя с постели и поковылял мыться. Когда кусочки мяса уже дожариваются на сковороде вместе с овощами, и к ним готовится добавиться уже сваренная лапша, на кухню бодро вшагивает Джин с мокрыми волосами, в другой белой футболке и салатовых штанах. Выглядит он куда здоровее, чем когда Ли только пришёл. И пахнет от него совсем не вызывающе, так, как обычно. Похоже, таблетки лучшие в своём роде. — Так вкусно пахнет, с ума сойти, — тут же подскакивает к плите, оглядывая всё любопытными глазами. — Ого, ты столько всего уже сделал? Давай дальше я, — и отбирает лопаточку из рук Ли, отпихивает своим бедром от плиты, принимаясь деловито помешивать содержимое сковородки. Феликс на это фыркает в своей манере и по-хозяйски ставит чайник, после чего принимается доставать мисочки и чашки. С Хёнджином — и у Хёнджина — настолько комфортно, что он чувствует себя буквально как дома. — Только не спали ничего, — предупреждает с ухмылкой, слыша оскорблённый смешок Хвана. — Я не настолько отвратно готовлю, чтобы испортить еду, просто помешивая её, — Феликс на это посмеивается и, достав всё необходимое, присаживается на стул, облокотившись спиной о стену позади. — Как себя чувствуешь? — интересуется, глядя в окно. Вид на дорогу и часть города довольно симпатичный. — По сравнению с тем, что было, просто потрясающе, — отвечает Хван восторженно, продолжая следить за зажаркой. — Вообще никогда такого не было. Живот обычно ныл, но чтоб резало — впервые. Причём, знаешь, даже секса не хотелось особо — может потому что только первый день, конечно — но вот живот и задница болели адски, — откровенничает с омегой, огонь потише делает, разворачиваясь лицом к Ли. — Таблетки, кстати, крутые, довольно быстро легче стало. Я тебе потом денюжку на карту кину, ок? — Феликс на это только отстранённо кивает, сосредотачиваясь именно на симптомах. Надеется, что потом, в самый тяжёлый момент, эти крутые таблетки смогут помочь, а не только в первый, только накрывающий день. — Это хорошо, что легче, но потом, — тяжело вздыхает, — может быть тяжелее. Там... — не знает — стоит спрашивать или это будет некрасиво с его стороны, но любопытство, как и зачастую, всё же перетягивает на свою сторону, — там Минхо спрашивал про тебя, волновался. Сказал, что, — неловко откашливается, продолжает смотреть в окошко на голубое, безоблачное небо, не видит, как заинтересовано слушает Хван, но говорить не перестаёт, понимает, что это может быть важно и полезно для Джина в его состоянии, — что приедет, если вдруг тебе это нужно будет, — всё-таки переводит взгляд на Джина, чтобы реакцию увидеть. Тот тупит взгляд в пол, еле слышно вздыхает, потирая носком ноги пол, после чего начинает покусывать губы. Наверное, думает? — Ты... ты не думал позвать его? У вас вроде всё серьёзно, — жмёт плечами, а после спохватывается: — Ты извини, что я так напрямую спрашиваю, просто мне самому было херово в последнюю течку после того, как... как мне Чан начал, вроде как, нравиться. Вдруг и у тебя нечто подобное? — решает сказать правду, чтобы и Хвану, в случае чего, было бы не неловко признаваться в чём-то. Тот ещё пару секунд глазеет в пол, задумчиво пожёвывая губы, после резко разворачивается и проверяет мясо с овощами. К счастью, уже готово, потому что живот начинает мученически урчать. — Не извиняйся, всё нормально, к тому же ты прав — у нас всё, кажется, серьёзно, — для таких важных слов Хван выглядит не очень уверенно даже со спины. Своими длинными пальцами, на одном из которых Ли к своему удовольствию замечает то самое кольцо, которое подарил при первом знакомстве в "ТА", он подхватывает миску с фунчозой, вываливая всё в сковородку, вновь начинает перемешивать. — Я не хочу его звать, потому что... потому что... Короче, проблема не в нём, проблема во мне, — не зная, как объяснить, комкает всё в это, заставляя Ликса нахмуриться. — У меня, понимаешь, был не очень приятный опыт. С альфой. Феликс, кажется, физически ощущает, как сердце ухает куда-то вниз. Даже не в пятки, оно точно пробивает пол и несётся метеором оставшиеся шесть этажей, до фундамента дома. Мозг воспроизводит только самые печальные и страшные картинки "не очень приятного опыта с альфой", память подкидывает разговор с Чаном, когда тот оповестил о неком "мудаке" в жизни Джина, из-за которого он, собственно, и не подпускал к себе Хо — и, видимо, не подпускает до сих пор? — и Ли понимает, что вдох так и не делает. Воздух застревает где-то между лёгкими и внешним миром. Такой прекрасный человек, как Хван Хёнджин, не должен был сталкиваться с тем, о чём сразу же подумал Феликс. С тем, с чем Феликс тоже мог столкнуться. Никто не должен переживать такое. Никто ничем не может заслужить такого ужаса. Джин же, лишь слегка помрачневший от своих слов, поворачивается со сковородой в руках и принимается палочками выкладывать в мисочки наконец готовый обед. Или даже поздний завтрак, не ел же до сих пор. Заметив неожиданно давящую тишину, он искоса проверяет младшего, что стал явно бледнее, чем был до этого. Хван носом слышит его вздёрнутое состояние и осознаёт. — Нет, ничего страшного! — спешит успокоить, рукой с палочками из стороны в сторону быстро машет. — Никакого насилия не было! — Феликс выдыхает, сердце его возвращается на место. — Не дошло до него, к счастью, — нервно усмехается Хван, заканчивая накладывать еду и отставляя сковороду обратно на плиту. — В общем, мне нравился этот альфа. Инсок. Мы в универе познакомились, в библиотеке, он вызвался помочь мне с курсовой, — вздыхает и, пододвинув одну тарелку и палочки к Феликсу, усаживается напротив на стул. Никто из них к еде не притрагивается. — Часто с ним видеться стали, а он такой вежливый, обходительный, комплименты мне делал, помогал со всем, еду всегда оплачивал, ну, я и повёлся в итоге, — какой-то виноватый взгляд бросает на Ликса, который понимает — Хван до сих пор об этом сожалеет, хотя прошло уже несколько месяцев. — Официально он мне встречаться не предлагал, но я сам себе, видимо, мозги запудрил, напридумывал небесных замков только для нас двоих, поэтому особо по этому поводу не парился. Мы же всегда вместе, значит всё точно будет хорошо. Он на меня ещё смотрел так всегда... восхищённо. У меня вообще никаких сомнений насчёт его серьёзности не было. Дурак, — усмехается под нос, пальцами палочки для еды по столу катает. Феликс принимает позу поудобнее, одну ногу на стул под другую суёт, подбородок на обе руки, упирающиеся локтями в стол, укладывает. Даже в голову не приходит осуждать Джина за его наивность. — Мне мой друг говорил пару раз, что Инсок и к другим омегам подкатывал, даже будучи уже со мной. Я не поверил, естественно, Сок в моей голове такого сделать бы не посмел, а после этот же друг по просьбе своего знакомого предложил мне помочь с оформлением меню для одного ресторанчика. Для "ТА", а знакомый — Нин. Я в художку ходил в школьные времена, решил, что это прикольно, классный опыт, поэтому согласился помочь. Там я и познакомился с Хо. Чан тогда уехал куда-то, куда я особо не интересовался, поэтому Хо был за главного. Я ему, кажется, сразу понравился. А я... А у меня был Инсок, — пускает горький смешок, покачивая головой. Разочарован. В себе. Из-за этого в безотрывном взгляде Ли мелькает сочувствие. — Я тогда даже особого внимания на Хо не обратил, да и мне рыжие, честно говоря, не особо нравились, — кривит губы, теперь искренне с забавой усмехаясь. Феликс тоже фыркает. Отмечает мысленно, что Минхо даже таким образом на Хвана хорошо влияет. Хмурый настрой успешно начинает испаряться при упоминании альфы. — Но вот он с самого дня знакомства начал свои ухаживания. Цветы дарил, сладости, на свидания звал, до универа провожал, потом домой, если отпрашивался с работы. Я ему отказал сразу, прямо сказал, что есть альфа, в которого я влюблён... ну, я так думал. А Хо хоть бы что. Фыркнул, никто ему, видите ли, не помеха и меня он добьётся. Этим он, честно говоря, оттолкнул только сильнее, да и в принципе его образ мне не прельщал тогда — наглый, своевольный, даже грубоватый, ещё и на мотоцикле — совсем далёк от идеального, — показывает в воздухе кавычки с ироничной ухмылкой, — Инсока. Я даже пару раз угрожал Хо, что расскажу о нём своему альфе, тогда это дело примет уже серьёзный оборот, но Хо только посмеялся и сказал, что с радостью встретится с этим счастливчиком. Соку я, конечно же, ничего не говорил — волновать не хотел. Да и ты Минхо видел? А Инсок похудее него будет, я боялся, что, в случае чего, победителем бы вышел явно не тот, за кого я болел. Хо бы не побрезговал, я уверен, — настроен был слишком серьёзно. Ну, и в один вечер я позвал Инсока к себе домой. Ничего такого, думал, что мы поужинаем, посмотрим фильм и он уедет. Но, как потом оказалось, планы Сока с моими не совпадали, — в который раз вздыхает, хмурится, продолжая пальцами мучать металлические палочки. Тело Феликса напрягается, понимает, что к самому главному пришли, от поворота событий жутковато становится, сам ведь знает каково это быть с альфой, который желанием твоим не интересуется, в четырёх стенах. — Сначала всё, было так, как я хотел, но потом... Когда Инсок начал меня целовать, я даже не думал о каком-то продолжении, поэтому ответил. Но он, видимо, решил, раз я пригласил его в свою квартиру, значит на всё готов. Это было не так, поэтому, когда он стал переходить дозволенные границы, я начал сопротивляться. Но, знаешь, когда лежишь на диване под альфой, который уже вошёл в кураж и держит тебя, делать это немного... сложно, — нервно усмехается, взгляд пустой со стола не поднимает. Вспоминать это неприятно, но раз начал, значит Хван закончит. — Я уже и просил его остановиться, и отпихивал, как мог, но он не переставал. К счастью, мне как-то удалось пихнуть его коленом и скатиться на пол, я тут же сорвался в ванную и заперся. Что делать я не понимал, был в шоке, уже плакал и паниковал, так этот придурок ещё и в дверь ломиться начал. Наверное, мне стоит благодарить производителей, что они делают такие прочные двери, потому что стояла она стойко, хотя я думал — слетит к чертям собачьим. Вот тогда я и узнал, что, оказывается, я лишь красивое личико и тело, которое очень Соку хотелось поиметь с самого начала, а я, сука такая, ещё и ломаюсь, его величеству задницу, когда он хочет, не подставляю, представляешь? — искренне возмущается, вновь погрузившись в тот момент, когда чувствовал, как внутри всё стирается в пыль. Тогда было больно, сейчас лишь волной негодования накрывает. — Это был первый раз, когда над моими чувствами жестоко посмеялись, а я даже ответить ничего не мог, потому что полуголый трясся от страха в ванной, рыдая так, что, казалось, в больничку с обезвоживанием попаду. Первый и последний раз, тогда я сам себе пообещал, что больше на такое не поведусь. К счастью, как я понял по его разговору по телефону, у его друга какие-то проблемы были, в драку ввязался, что-то такое, вот он и свалил. Я ещё час из ванной не выходил, чтобы точно убедиться, что Сока нет. На следующий день я в универ не пошёл. И через день тоже. На звонки и смс не отвечал. Потом, когда всё-таки нашёл силы пойти на учёбу, по максимуму старался избегать его. К счастью, мы на разных курсах. Но ныкаться по углам, шарахаться всех и постоянно находиться в напряжении утомляет. Там ещё ко мне препод один постоянно придирался, а тогда вообще как с цепи сорвался, нагрузил всем, чем можно, и с недовольной рожей проверял мои работы. Ужас. Помню, у меня тогда нервы сдали и, когда я пришёл поужинать в "ТА", прям перед Чаном — мы уже познакомились к тому моменту — разрыдался. Он, конечно, в шоке был, но выслушал всё моё нытьё. Спасибо ему за это, — мелко улыбается, вспоминая это, а Феликс никакой ревности не испытывает, ни в коем случае, наоборот, радуется, что в тот момент с Хваном был такой человек, как Бан. Ему это нужно было. — Я, правда, не уверен в этом на все сто, но, думаю, что Чан рассказал всё Минхо. А тому, наверное, особого труда найти Инсока не составило — в универе его много кто знает, к кому хочешь подойти, спроси про него и тебе номер аудитории скажут. Я так подумал, потому что потом даже если встречался случайно с Инсоком, то он на меня как-то зло смотрел и уходил, даже не пытался подойти и поговорить, а мне этого и не нужно было. И ещё его друг, самый адекватный из их компании, один раз, когда мы с ним столкнулись в очереди в столовой, извинился за Сока, а потом посмеялся, сказал, что тот в любом случае своё получил от моего друга. Я тогда не особо понял, но потом, когда Хо стал ухаживать за мной ещё активнее, начал догадываться, какой именно мой друг мог встретиться с Инсоком, хотя с Минхо мы никогда об этом и не говорили. Так вот, потом он начал ещё больше доставать меня, уже начал ходить за мной и по магазинам, покупал перекусы и всё такое. Когда я стал проводить с ним больше времени, хоть и не по своей воле, — фыркает, закатив глаза, — я понял, что Хо не такой уж и плохой и его можно даже терпеть. Потом я стал понимать, что он начинает мне нравиться — вот тогда я и осознал, что к Инсоку у меня и близко таких чувств не было. И смотрел Минхо на меня совсем по-другому. Так же восхищённо, но без того голода, который я начинал замечать в глазах Сока, Хо я нравился не только как оболочка, я нравился ему как личность в первую очередь, он поддерживал меня, хвалил, делал комплименты не только тому, как я выгляжу, но и моим талантам. Хо никогда не касался меня без моего согласия и смотрел всегда с одним лишь восхищением и любовью. Ты даже не представляешь, как я ему благодарен за это, — Джин сглатывает, Ликс улыбается тому, как заболтался омега, даже немного расчувствовавшись, и теперь Ли точно знает, что сильнейшие чувства испытывает не только Минхо. — И в итоге я доверился ему и пошёл с ним на свидание. А потом на ещё одно. Ну, дальше ты знаешь, — улыбается Феликсу, почёсывая затылок. — Только вот насчёт интима... Совру, если скажу, что не хочу его, и мысленно понимаю, что Хо нужен не только секс от меня, и он не бросит меня после этого, но что-то внутри не даёт мне пойти на это, проверить страшно, поэтому и не зову его к себе, хотя если бы не все эти тараканы в моей голове, то я бы был очень даже не против. Однако! Если и дальше будет так, как сегодня, то, боюсь, без его помощи не обойдусь, — как-то тревожно улыбается уголками губ, опустив глаза на тарелки. — Ой, что-то я заболтался, остыло уже всё, наверное. Ты чего не ешь?! Феликс вздрагивает, и сам будто просыпается, заслушавшись мелодичный голос, повествующий о тревогах и случаях жизни. И он тоже забыл о еде, честно говоря. Мысли кружили далеко не вокруг голода, все слетелись на историю Хвана, на сопереживания ему, потом сокрушения на Инсока, а после вообще умиление. Закончилось это всё задумчивостью — Хван прав, если всё продолжится так, как сегодня, ещё приплюсовать сексуальное желание, что придёт по расписанию, без помощи Хо он, скорее всего, не обойдётся. Ли на момент своей омежьей слабости с Чаном даже не встречался, а Джин с Минхо вряд ли просто за ручки гуляли по улицам города, очевидно, Хёнджину будет тяжелее без своего альфы, без его ласк. Но и тревоги его учесть нужно. Если Хван не согласится на это осознанно, то, по сути, старший Ли пойдёт против воли своей пары, ведь всем известно, что именно требуется омеге во время течки, они могут просить того, о чём после, в трезвом уме, жалеют. Феликсу не хочется, чтобы из-за подобного недопонимания Хёнджин закрылся сильнее от своего альфы, который себе такого никогда не простит. М-да уж, тяжёлая ситуация. Но Хван, кажется, не хочет — а может не готов — в это углубляться, по крайней мере сейчас. Это он демонстрирует тем, что вновь тянет носом около миски, прикрывая глаза, и наконец тычет палочками в лапшу. — Ладно, не хочу сейчас думать об этом, — признаётся он и суёт в рот немного овощей с фунчозой. Только язык ощущает вкус, зубы раскусывают пищу, помогая распробовать ещё лучше, и глаза Хвана восторженно округляются. — И говоришь, что готовить не умеешь?! Ты такой врунишка! Это очень вкусно! — возмущается с набитым ртом и, не дожевав прошлое, суёт ещё, вновь блаженно прикрыв глаза. Феликс на это посмеивается, тоже берёт в руки палочки, принимаясь набирать на них немного лапши. — Боюсь представить, как ты реагируешь на стряпню Минхо, — намекает на то, что альфа готовит раз так в сто лучше Ликса, и пробует своё творение. И правда, получилось неплохо. Чан бы похвалил и, как всегда, потрепал волосы. — Ооо, — тянет, ухмыляясь, — каждый раз в обморок падаю. Ему теперь приходится нашатырь с собой носить, — Феликс прыскает со смеху, оценив шутку, а через пару десятков секунд как бы невзначай нарушает тишину: — А Инсок мудак, конечно. Нужно было раньше на него Минхо натравить. — Согласен. Оба смеются, расслабляются, и на весь день подобный настрой растягивается. Они смотрят какие-то юмористические передачи по телевизору, Ликс помогает пересадить пару цветочков в новые глиняные горшочки, потом ещё разглядывает комнату Джина. Стены около стола и кровати обвешаны фотографиями и животных, и природы, и людей, и неба — всего, что попадалось Хвану в наплывы вдохновения, как оказалось, это его наиболее любимое и дорогое сердцу хобби, а причина множеству книг — филфак, на котором учится омега. Хёнджин ещё немного расписывает, что не особо уверен в том пойдёт ли работать по профессии, но учиться там ему нравится, хоть и бывает утомительно. Феликс после его красноречивого рассказа даже задумывается о том, чтобы в следующем году поступить туда же, всё-таки он до сих пор решает, что же делать со своим образованием, а потом тоже рассказывает немного о себе, о родителях, хобби и тому подобном. Ещё через какое-то время они натыкаются на марафон мультфильмов по Диснею и зависают уже в гостиной на диване, пожёвывая закуски. Всё это время Хёнджин переодически, чувствуя жар или боль в животе, пьёт обезболивающее и ещё всего раз подавители. В целом со своей задачей — отвлекать, развлекать и комфортить Хвана — Феликс справляется, даже угрызений совести за то, что прогулял, по сути просто так, свой рабочий день, не чувствует, поэтому со спокойной душой ближе к вечеру, наказав Джину, чтоб, если что, звонил, едет обратно на работу. Там в него сразу вцепляется встрёпанный Минхо с тревожными глазами, смахивающий больше на сумасшедшего, что сбежал из психушки через окно с пинцетом в качестве оружия в кармане. Хорошо, что повар с кухни не выходит, потому что если старший Ли был в подобном состоянии весь день, то точно распугал бы всех посетителей, выйди он в зал. Но, к счастью или нет, пугал он, похоже, только Чана, который не мог не находиться с ним на кухне — работа всё-таки, — поэтому, наверное, Бан сейчас тоже какой-то растрёпанный и недовольно косящийся на Хо, ещё и близко не подходит к рыжему. Который, в свою очередь, сразу заваливает Ли огромной кучей и ещё парочкой вопросов насчёт самочувствия его драгоценной половинки. Феликс даже отвечать особо не успевает, но самое важное делает — взволнованного альфу успокаивает. У того уже и глаза не на грани дёрганья, и в принципе видок не такой сумасшедший, как был, так что уже минут через десять он уходит, махая рукой и планируя позвонить Джину по приезде домой для полного своего успокоения — предложение Ликса, подумавшего, что и для Хвана это может быть полезно и так же успокаивающе. Как только слышится рёв уезжающего мотоцикла, в Ли вцепляется теперь Чан. Не так, как Хо, руками в плечи, вцепляется с объятиями. Он чуть ли не виснет устало на омеге, которому приходится напрячь и ноги, и руки, чтобы выдержать нагрузившийся вес, и утыкается носом в любимое место — под ухо. — Минхо меня задолбал, весь день со своими неврозом тут шастал, — жалуется, бухтя Ликсу в шею, что улыбаться сразу начинает. — А ещё я скучал по тебе, — ноет, чмокая в плечо и вновь протягивая нос под ухо. На это Феликс улыбается и чувствует, как сердечко от нежности растворяется, словно сладкая вата в воде. — Я тоже скучал, — мурчит довольно в ответ, вызывая улыбку альфы. Сейчас, стоя вот так в объятиях, Феликс чувствует вновь накрывшее спокойствие, но не такое, как у Хвана. Совсем другое. С Хёнджином ему неимоверно комфортно, бесспорно, но с тем, что творится внутри рядом с Баном, даже не сравнится. На душе полный штиль, возможная нервозность всегда приглушена полным ощущением безопасности, хочется только улыбаться, видеть улыбку альфы и быть для него таким же комфортным местом. Настолько легко Ли ни с кем не было. И Феликс ни на что не хочет это менять. И терять никогда не хочет.

***

      Когда утром Феликс решил навестить Хёнджина перед работой, он точно не ожидал увидеть чего-то подобного. Ещё вчера после того, как Хван ответил на сообщение, что всё хорошо и он в полном порядке, Ли расслабился и смог ещё поужинать вместе с Чаном в "ТА", никуда не торопясь. И уверенность в том, что у Джина всё в норме, почему-то держалась всю ночь и утро, пока омега собирался. Он даже не торопился особо, предупредив Бана о том, что опоздает буквально на полчасика, приедет к самому открытию, даже зашёл в магазин купить Хвану фруктов. Но тому, как оказалось, они ничем не помогут и даже удовольствия никакого не принесут. По крайней мере, того, которое ему сейчас нужно. Хёнджину хреново. Это очевидно настолько же, несколько и то, что еду нужно солить, чтобы она была солёной. Он весь вспотевший, лежит скрюченный на помятых простынях, тяжело дышит и, кажется, от накрывшей боли пошевелиться не может. У Ликса из рук пакет выпадает, и он, хоть и знал, что Хвану будет хуже сегодня, не думал, что настолько. — Господи, Джин, сильно больно? — подскакивает тут же к нему и аккуратно по спине поглаживает. Тот сипло хрипит. — Это пиздец, Феликс, — кое-как выговаривает, жмурясь и кривясь от боли, — вообще ничего не помогает. По тому, как чётко, хоть и негромко, слабо, разговаривает Хван, Ликс понимает, что тот, в принципе, всё ещё достаточно трезво мыслит и пока точно понимает, что происходит. И с ним, и вокруг него. Это радует. — Давай я тебе воды принесу? И ещё таблеток? — Джин слабо кивает, всхлипывает и морщится от очередной волны боли, которую пытается притупить тем, что давит на живот. Получив согласие, Ликс тут же срывается на кухню, судорожно дрожащими руками набирает в стакан воду и пытается найти нужные таблетки на полке. Старается всё делать быстро, оттого получается ещё более нелепо, неловко, но зато достаточно скоро возвращается к скулящему Хвану. Помогает ему выпить таблетки, вновь лечь в ту позу и принимается вновь поглаживать по спине и отвлекать разговорами. Рассказывает о том, как учился кататься на велике, как ругался однажды с консультантом в магазине, как рыдал перед зеркалом после неудачной стрижки. Ещё упоминает о том, как однажды плавал со старшим братом в лодке и они чуть не утонули, под конец от безнадёги перечисляет ингредиенты любимых булочек в исполнении его папы и даже вспоминает рецепт. Хёнджин, и сам пытаясь отвлечься от боли, во всё вслушивается, запоминает и даже иногда посмеивается. Но тогда сказал правду — таблетки ему действительно почти не помогают, пот всё также катится по лбу вниз, лёгкая футболка и шорты липнут к телу, и, возможно, ему бы снять хотя бы верх, но сил нет даже на это. Вскоре он засыпает. Не очень крепко, всё ещё иногда хмурясь, но засыпает. Феликс от этого облегчённо выдыхает и думает, что это, вероятно, только начало. С этой мыслью мурашки бегут по спине и сердце кровью обливается, Хвана жалко жутко, но ничем определённым Ли, к своему сожалению, ему помочь не может. Разве что приготовить поесть, силы сейчас Джину нужны как никогда. Но абсолютная тишина длится не так долго. Хлипкий сон Хёнджина заканчивается раньше, чем хотелось бы обоим. Благо Ликс успевает наспех приготовить подобие обеда из овощей и риса. Когда он заходит в комнату Хвана, тому от обычно исцеляющего сна становится, кажется, только хуже. Хуже настолько, что слёзы уже текут из глаз, а сам Джин хрипит: — Ликс, пожалуйста, позвони Минхо. Пусть приедет. И в словах его столько боли и мольбы, отчего Ликс тут же хватается за телефон. Возможно, если бы Хван был с уже помутневшимся от желания сознанием, то Ли ещё подумал над тем слушать его или нет. Но, понимая и видя всё, что с ним происходит, и зная, что это точно взвешенное — настолько, насколько позволяет состояние — решение, набирает номер, сразу же после гудков произнося "едь к Хёнджину". Минхо повторять не нужно, потому что он сам сбрасывает звонок и, Феликс уверен, сразу же направляется к своему омеге. Приезжает он быстро, не стучась, заходит в квартиру, сразу же натыкаясь на выходящего из кухни Феликса, несущего Джину воду. Ли тревожно оглядывает старшего, у которого глаза уже потемнели, ведь до ноздрей моментально добрался пряный и манящий кориандр, клыки выдвинулись и все мышцы в теле напряглись мгновенно. Альфа внутри уже рвётся к своему, желает помочь, успокоить и избавить от боли, но Хо держит всё под контролем, оставаясь на месте. Ликс вздыхает, слышит в воздухе начинающий бушевать костёр, жгущий до пепла дрова под собой, а заодно и нос омеги, и шагает к нему, протягивая стакан с водой. Только по запаху и сжатым кулакам понятно насколько сложно Хо держаться. — Он у себя в комнате. Если что, таблетки на тумбочке, — Феликс думает, что таблетки им не понадобятся, очевидно будет другой способ лечения, — И, Хо-хён, — зовёт дёрнувшегося нетерпеливо к своему омеге Ли, тот поворачивается, старается вновь взять рвущегося наружу зверя под контроль и сильно носом не вдыхать, — будь аккуратнее. Минхо успокаивающе улыбается, кивает, сам навредить любимому не хочет, поэтому даже рад, что Ликс тут был, боится, что если бы не младший, то сразу бы сорвался, точно причинив боль Джину. Присутствие Феликса же слегка отрезвило в самый сложный момент — первый вдох зовущего, возбуждённого кориандра, принадлежащего желанному омеге. Ли альфе верит, поэтому побыстрее, чтобы не мешать, обувается и выходит, успевая заметить, как старший быстро шагает вглубь квартиры, поэтому захлопывает дверь. Нужно ехать на работу, и так задержался на дольше. Но всё же ещё пару секунд смотрит на дверь, надеясь, что Минхо сможет помочь. — Хоть бы всё было хорошо, — шепчет и отшагивает к лестнице.