Терпкий вкус сладких ожиданий

      Княжеская семья вошла в зал под громкие аплодисменты и восхищённые возгласы гостей. Часть этих хвалебных фраз была выучена заранее, чтобы произвести на монархов особое впечатление, но, увы, все они смешались в единый оживлённый гул.       Доротея улыбалась гостям, старалась заглянуть каждому в глаза, чтобы отблагодарить за такое почтение. На взгляд княжны почти никто не отвечал: гости с трепетом следили за её дядей, а девушку как будто не замечали. Доротее показалось, что один юноша, бросив на неё взгляд, вздрогнул и тут же отвернулся. Впрочем, это могло быть простое смущение от встречи с молодой и, что скрывать, красивой княжной.       Монархи прошли по залу, поднялись по ступеням на небольшое возвышение и сели на троны. Князь с княгиней сидели на самых больших, с толстыми подлокотниками и подушками для ног; справа от них – Константин на троне поменьше; Доротея с матерью сидели поодаль на высоких стульях с резными спинками. От переполняющего волнения княжна не знала, куда деть руки, поэтому то складывала их на коленях, то опускала, то прижимала к груди.       Танцмейстер взмахнул руками, и оркестр заиграл куранту. Что это была именно куранта, Доротея поняла сразу – не прошли даром уроки танцев. Придворные быстро нашли себе пару и распределились по залу. Музыка лилась плавной волной, пока водоворот пышных юбок, расшитых камзолов и перьев на шляпах кружился в чарующем танце. Доротея покачивала головой в такт музыке. Она подалась вперёд, отстранившись от спинки стула: старалась не упустить ни одного, даже самого мелкого движения танцующих. Первый танец подданные посвящали монаршей семье, и Доротея хотела насладиться им сполна.       Она с восторгом оглянулась на родных. Князь уже беседовал о чём-то с супругой, время от времени указывая на некоторых гостей. Константин искал кого-то глазами, облизывая губы. Только матушка с вниманием наблюдала за танцем, однако, на лице её отражалась грусть.       Доротея ухватилась за сиденье и решила на время забыть, что у неё есть семья, и полностью погрузиться в мерное течение танца. В движениях каждой пары было столько грации и величия… Не было сомнения, гостей тщательно отбирали среди лучших танцоров Серены, чтобы произвести впечатление на князя.       Кончили куранту, заиграли менуэт. Доротея оживилась: теперь гости могут приглашать монархов на танец. Вот-вот случится чудо, которого девушка ждала последние несколько месяцев...       Константин тут же убежал в зал, не успел князь одёрнуть его очередным замечанием. Княгиню де Сарде не приглашали на танцы: она всё ещё несла траур по мужу. Зато княгиню Орсей почти сразу пригласил мужчина в летах, воротник камзола которого так натягивал ему шею, что разглаживались все старческие морщинки на лице. Княгиня учтиво кивнула и ушла танцевать, а её супруг даже не повёл взглядом, со скучающим видом подперев подбородок кулаком. Видимо, пригласивший княгиню вельможа был хорошо знаком с князем и, кроме того, имел большое влияние в городе.       Доротея теребила руки, выискивая взглядом юношей и мужчин без пары. Она придвинулась на самый край стула и постукивала ногой по полу. Движение внутри неё рвалось наружу. Князь Орсей громко набрал носом воздух и медленно повернулся к племяннице.       - Доротея, – строго сказал он, смерив её взглядом с головы до ног, – не суетись. Веди себя спокойно.       - Это её первый бал, Клод, – улыбнулась княгиня де Сарде. – Естественно, она волнуется. Вспомни…       - Она всё ещё представляет княжескую семью. И должна вести себя соответствующе.       Доротея послушно опустила голову и постаралась успокоить тело. Её мать была единственной, кто мог позволить себе говорить с князем в простом дружеском тоне, называть его по имени, но это часто выливалось в мелкие ссоры между братом и сестрой. Доротея не хотела омрачать бал склоками знатнейших особ, поэтому притихла, лишь бы больше не злить дядю.       После менуэта была чувственная вольта, медленный лур и энергичный паспье. Затем Доротея перестала обращать внимание на сменяющие друг друга мелодии танцев. Струящиеся юбки и пёстрые камзолы слились в цветной омут, от которого кружилась голова. Княгиня Орсей не успевала присесть, как её тут же приглашал новый кавалер… Доротею не пригласил никто. Ни на один танец. Девушка совсем поникла головой и грустно опустила уголки губ, став похожей на свою мать. Зато теперь князь не упрекнёт её в поведении, недостойном юной княжны.       Доротея не могла понять, почему её не приглашают. Считают недотрогой? Но ведь она сидела с таким оживлённым лицом и открытой душой, вся была поглощена танцами. И она так чудно одета, разве можно оставить такую красоту тускнеть у стенки? Тогда неужели робкие юноши боятся князя Орсея? Вид у него и впрямь был довольно грозный, но ведь так и подобает выглядеть наместнику… разве нет? Дядя был бы очень жестоким человеком, если бы специально лишал Доротею удовольствия потанцевать.       Князь Орсей поднялся с трона и встал перед Доротеей, протянув ей руку. Девушка подняла глаза на дядю. Внутри у неё всё перевернулось, она вздёрнула плечи и, не помня себя от волнения, вложила ладонь в дядюшкину руку. Они чинно вышли в центр зала, после чего князь оставил племянницу и встал к другим кавалерам. Собирались танцевать сарабанду.       Доротея вытянулась, как струнка. Напряжение проходило по её телу до кончиков пальцев. Правильное напряжение, рождающее грацию и лёгкость в движениях. Княжна высоко держала голову, едва сдерживалась, чтобы не улыбаться во весь рот, и блестящими глазами смотрела в зал. Её переполняла гордость, потому что все взгляды были прикованы к ней и только к ней. Все смотрели и шептались, потирали ладони, улыбались. Даже девушки, танцующие рядом с княжной, не могли удержаться от того, чтобы искоса не взглянуть на неё.       Они заметили её. Они восхищаются.       Движения князя были отточенными, но сдержанными. Он старался не касаться племянницы, если это было возможно, и единственный не глядел на неё. Его челюсть нервно подёргивалась.       Музыка пьянила. Короткие придыхания арфы напоминали звон капели по весне. Воздушные партии флейты будто уносили на небеса. Доротея ощущала своё единство с музыкой и полностью отдалась танцу, отчего её движения стали ещё свободнее. Музыка становилась всё громче, всё торжественнее. Она наполняла зал своим величием.       Они заметили её. Они… смеются? Доротея пристальнее вгляделась в лица гостей, наблюдавших за танцем. Она заметила недобрый блеск в их глазах. Она увидела, как они улыбаются, оголяя жёлтые зубы. Прокрутившись вокруг себя, она на секунду прикрыла глаза, но эти улыбки никуда не исчезли. Они с князем пошли под руку по залу, и Доротея видела, как все, и мужчины, и женщины, потирают руки, вытягивают шеи, кивают. Они выглядели так, будто смотрели на диковинного зверя. Липкая грязь окутала тело и сковала княжну. Музыка всё нарастала; теперь она гремела в ушах. Но это был не торжественный гром, а траурный марш. Тяжёлое осознание… Они собрались здесь, чтобы посмотреть на девушку с уродливым пятном на щеке. Они ждали её появления, как весёлого зрелища.       Доротея подняла глаза, полные слёз, на князя. Он всё так же холодно смотрел в сторону. Он знал всё с самого начала и был готов привести свою племянницу на потеху публике. Недолгое затишье в мелодии сменилось новой, последней громовой волной. Поклон. Князь впервые посмотрел на Доротею, опускаясь перед ней на одно колено, и смиренно склонил голову. Главный человек государства оказался в ногах у своей сироты-племянницы. Какой благородный жест… Очередное развлечение для гостей.       Доротея чувствовала, как начинает дрожать нижняя губа, и благодарила судьбу, что эта пытка закончилась. Она сдержанно поклонилась князю и, как только музыка стихла, поспешила к дальнему углу зала. Она протискивалась сквозь толпу гостей, обступивших её и шептавших слова восхищения.       - Княжна! Рад знакомству…       - Мы в восхищении, Ваша Светлость!       - Какая грация! Какая лёгкость!       Несколько рук дотронулись до платья, до плеч, даже до шеи княжны, и эти прикосновения обжигали, как раскалённое железо. Доротея видела перед собой только неосвещённый дальний угол, ставший для неё спасительным маяком. Она хотела вжаться в стену, слиться с зеркалами и колоннами, просто исчезнуть!       На диванах у того самого угла сидел Константин в окружении молодых людей и упитанных барышень. Одна дама с обвисшей грудью обнимала княжеского сына за шею. От их компании исходил гомон и запах вина. Доротея подошла к кузену, не обращая внимание на стоявший в воздухе дурман. Она искала спасения в ком угодно, в чём угодно.       - Константин… – выдавила она на последнем дыхании.       - А! Дамы и господа, позвольте познакомить вас с моей дорогой кузиной, Доротеей Орианной Элиан де Сарде. Вы полюбите её так же, как и я, уверяю вас. Она прелесть! Тея, душка, садись с нами.       Прежде, чем Доротея успела хоть что-то ответить, дама, висевшая на Константине, поднялась необычайно легко для своего тучного тела и, оказавшись около княжны, поцеловала её в щёку, почти вдавив в свои пышные груди. Доротея с дрожью отпрянула от женщины.       - Константин…       - Что такое? Располагайся, милая Тея! Несите ещё вина!       Константин развязно схватил кузину за запястье и потянул на себя. Солод прибавлял этому щуплому мальчишке сил, поэтому Доротея пошатнулась, но всё же сумела выцепить руку. Она круглыми глазами посмотрела на Константина. «Он с ними заодно… Они все здесь заодно», – гудели мысли в голове. Корсет не давал вдохнуть полной грудью. Доротея приложила руку к виску и быстрым шагом направилась в другой конец зала. Позади тронов висела тёмно-синяя портьера с гербом Содружества, а за ней была маленькая дверка, тайный ход для княжеской семьи на случай опасности.       Княгиня де Сарде нависла над братом, теребя руки, а князь отвернулся от неё всем телом и снова подпёр подбородок кулаком, но на этот раз от обиды, а не скуки. Завидев дочь, княгиня поспешила к ней.       - Родная моя… – она уже протянула руку к левой щеке княжны.       - Не трогай! Оставьте меня в покое! – прокричала Доротея, проходя мимо матери и скрываясь за портьерой.       Музыка гремела с такой силой, что крика княжны всё равно никто не услышал, а увлечённые танцем гости не заметили её исчезновения.       Закрыв за собой дверь, Доротея прислонилась к ней затылком. Прямо перед её носом сверкнуло лезвие шпаги. Доротея растерянно подняла глаза и встретилась взглядом с Куртом. Как давно её телохранитель прячется здесь? Или он всегда готов защищать монаршею семью, даже если им ничего не угрожает? Курт не сразу узнал Доротею в изящном голубом платье, но, когда узнал, был удивлён её появлению не меньше, чем она – наведённому на неё клинку.       - Зеленокровная? Что ты здесь… – видимо, поняв, что вслед за одной коронованной особой вскоре появятся другие, капитан Монетной стражи осёкся. – Что Вы здесь делаете, Ваша Светлость?       Доротея осознала, что князь не позволит ей скрыться с бала, поэтому бесцеремонно опустила шпагу солдата и подошла к нему совсем близко.       - Уведи меня, Курт. Куда угодно. Я хочу уйти отсюда.       Только забегавший взгляд выдал волнение на сухом лице капитана стражи. Никогда не отличавшийся многословностью Курт взял княжну за запястье и повёл по тёмному коридору. Чтобы не споткнуться о подол платья, Доротея намотала ткань юбки на руку, открывая лодыжки. Она делала большие усилия, чтобы разглядеть в почти кромешной темноте, куда идти, а вот Курт, казалось, знал этой потайной ход наизусть. Он шёл очень быстро и даже не оборачивался на княжну, и Доротея, не поспевая за ним, неуклюже семенила рядом. От холодной грубой кожи перчаток солдата запястье девушки неприятно покалывало, к тому же он держал её так крепко, что рука вскоре затекла. Если бы княжа не знала Курта, она бы решила, что он хочет похитить её. Но девушка была знакома с капитаном Монетной стражи с детства, поэтому знала, что он просто всегда готов был защищать княжескую семью.       Вскоре ноги защипала прохлада. Была глубокая ночь, поэтому Доротея не сразу различила в конце тоннеля арку, ведущую на улицу. Ещё через минуту двое оказались на свежем воздухе. Ясное небо блестело сотнями звёзд. Редкие звуки ночного города убаюкивали. В месте, где очутились княжна с солдатом, почти не слышна была музыка. Доротея никогда не видела эту часть двора, похожую на лабиринт с каменной оградой. Представив в голове задний двор, княжна поняла, что одна из стен этого «лабиринта» с обратной стороны была обвита густым плющом, из-за чего никому не могло прийти в голову, что за ней может скрываться проход. Доротея поразилась, как хитро устроен замок, если в нём были продуманы даже такие мелочи.       Проход заканчивался калиткой. Курт остановился, чтобы отпереть её ключом, который, конечно, всегда носил с собой. Остановилась и Доротея, и воспоминания о всех недавних событиях тут же нагнали её. Наивные мечты, томительное ожидание, короткий триумф и тяжёлое разочарование. Доротея откинулась спиной к каменному забору и скрестила руки на груди.       - Сейчас, княжна, – раздражённо прорычал Курт, возясь с замком. Он боковым зрением заметил, какую позу приняла девушка.       Доротея, не слыша его, сползла на землю, поджав под себя ноги и обхватив колени руками. Курт оставил замок, повернулся к ней и в замешательстве сдвинул брови. Он защищал людей своей шпагой, но был абсолютно бессилен перед любого рода беседами. Солдат посмотрел на темнеющий тоннель замка, зачем-то прислушался, а затем поджал губы и опустил взгляд на княжну. Простояв так ещё минуту, Курт вздохнул и опёрся рукой о стену, постаравшись придать своей позе непринуждённый вид. Он слегка наклонился к Доротее:       - Как я понимаю, за тобой по пятам не гонится убийца?       Доротея покачала головой.       - Если кто-то и покусится на мою жизнь, это буду я.       Девушку била мелкая дрожь: признак того, что запертое внутри напряжение жаждало выхода. Но Доротея была воспитана так, что не могла дать волю чувствам, пока кто-то был рядом, даже если это был такой близкий человек, как Курт. «Княжна всегда должна радовать подданных своим присутствием», – слышала девушка с малых лет от дяди, тёти, матушки и профессора де Курсийона, и эти слова впечатались в душу, накрепко запаяв её от других людей. Правда редко приносит людям радость… А вот смех – да, поэтому Доротея начинала шутить, стоило ей почувствовать приближение бури.       - Что за глупости? – фыркнул Курт.       Доротея склонила голову набок и положила её на колени, подняв глаза на своего телохранителя. Его лицо было испещрено мелкими шрамами: поперёк брови, под глазом, на носу и возле губы. Этот человек был изуродован жизнью не меньше Доротеи, но, казалось, не придавал этому никакого значения.       Девушка с силой потёрла левую щёку, стирая бесполезную пудру с родимого пятна.       - Курт, как ты это делаешь? – в задумчивости произнесла она.       - Что именно?       - Как ты живёшь, зная, что на тебя… на твои… на эти шрамы постоянно смотрят?       Курт облизнул губы, давая себе время подумать над ответом, а затем усмехнулся и сел на землю рядом с княжной, заботливо положив свою шпагу около себя.       - А-а-а! Так значит нашу княжну обидел высший свет Серены? Высмеял то, что ты не такая, как все? Что ж, в этом только твоя вина, Зеленокровная. Ты ведь не думала, что эти напыщенные индюки могут быть к кому-то добры? Это жестокий мир, Доротея. Никто не будет считаться с твоими нежными чувствами.       Доротея медленно кивнула. Она выдернула цветок из волос и покрутила его в руке. Самым жестоким ей казался князь, который решил превратить собственную племянницу в потеху для гостей. Он никогда не отличался нежностью, но много времени проводил с Доротеей, и, ей казалось, считал её частью семьи. Но если бы это было так, он никогда не сделал бы того, что сделал.       Курт, наблюдая за поникшей княжной, вдруг оправился.       - Но… просто, чтобы ты знала, я не считаю твоё… пятно таким уж ужасным. Нет, я вообще не считаю его ужасным. Пятно как пятно. Это ведь не делает тебя плохим человеком, верно?       Доротея улыбнулась и помотала головой. Она вставила цветок в ремешок на кирасе Курта. Тот посмотрел на княжну со смесью тревоги и ласки. И тут же откашлялся.       - Откуда мы знаем, может, у Орсея на заднице точно такое же пятно.       Княжна прыснула смехом и наклонилась к Курту, но тут же сморщилась.       - Дурацкий корсет…       - А я сразу понял, что весь этот маскарад не для тебя, – усмехнулся капитан стражи.       - Курт, у вас в казармах есть ненужная кираса? Или дублет? Что-нибудь? – Доротея расслабленно потянулась.       - Хочешь отомстить обидчикам?       - Нет, хочу переодеться, но не хочу возвращаться в замок.       - Может, тебе ещё и постель постелить?       - А можно?       - Нет, – Курт резко нахмурился. – Если Его Светлость узнает, меня вышвырнут из стражи и даже слушать не станут.       Доротея тяжело вздохнула и пустым взглядом уставилась в землю. Упоминание князя действовало на неё, как лихорадка. Курт посмотрел на девушку, бодро вскочил на ноги и покрутил в руке шпагу.       - Впрочем, у Константина бывали выходки и похуже, и ему всё сходило с рук, так что…       - Нет, ты прав, надо вернуться, – Доротея тоже поднялась с земли и, отряхнув юбку, направилась обратно к тоннелю. – Константин – будущий князь, ему позволено. Мне таких поблажек не дадут.       - Плевать.       Курт взял уходящую Доротею за руку и притянул к себе. Девушка так устала от всех пережитых потрясений, что не сопротивлялась. Капитан стражи дружески обнял её одной рукой за плечо и повёл к калитке, доставая с пояса ключ.       - Дворцовой роскоши, конечно, не обещаю, но кружечка чего-нибудь хмельного и весёлая компания с меня причитаются, – подмигнул Курт.       - Это даже лучше, – улыбнулась Доротея.       Они растворились в темноте ночи, и тишина повисла над тайным проходом замка. На земле лежал одинокий цветок георгина с помятыми лепестками.