На войне все средства хороши

Прекрасные чувства зачастую приводят к ужасным последствиям. Саката Гинтоки, «Gintama»

Окита был на все сто процентов уверен, что заместитель сейчас дома. Он не сомневался, что Хиджиката, преисполненный ярости, пошел к себе в квартиру, чтобы продолжить работу уже на собственном компьютере. Сого дошел до знакомой двери и потянул ее на себя. Видимо, Хиджиката и правда был очень зол: на этот раз он даже не забыл закрыть дверь. Сого на протяжении секунды раздумывал, позвонить ему или постучать, когда вспомнил, что у него есть дубликат ключей. Что ж, неприятный сюрприз – тоже сюрприз. Капитан открыл дверь и зашел внутрь, снимая на ходу ботинки. Хиджиката обнаружился сидящим у себя в спальне за ноутбуком. Как Сого и предполагал, он с ослиным упрямством штамповал слайды для презентации гигантского размера, затягиваясь сигаретой и матерясь сквозь зубы. - Хиджиката-сан, - протянул Окита, подходя к нему сзади, - а Вы знали, что за порчу имущества штаба полагается сеппуку? - Отвянь, - ответил совсем не удивленный его приходом Хиджиката, - какого еще имущества? - Я слышал, как Вы разбили мой компьютер об стену, - терпеливо объяснил капитан, - а он находится в собственности штаба. Либо выплачивайте его полную стоимость, либо делайте сеппуку, потому что это поведение, недостойное настоящего самурая. - Это у Ямазаки поведение, недостойное настоящего самурая, - пробормотал Тоширо, - а я просто наглядно показал, насколько мне не нравится данная ситуация по шкале от одного до десяти. - У Ямазаки? – захлопал глазами Сого. – А что он такого сделал? - Будто ты не знаешь, - криво усмехнулся заместитель, выплевывая сигарету прямо на пол. – Это же было при тебе. Работу, которую я делал в течение двенадцати часов, удалили к чертям собачьим. - Ну и при чем тут Ямазаки? – почти искренне удивился Окита. – Это же был я. Хиджиката замер с занесенной над клавиатурой рукой. Новая сигарета выпала у него изо рта, ударилась о линолеум и потухла. - Ты? – еле слышно прошептал он, поворачиваясь к Сого. - Я, - ответил Сого. – Подумал, что Вы слишком долго работаете, и Вам пора сделать перерыв. Он сам не знал, зачем сказал это. Фактически вины Окиты в том, что произошло, не было, это была лишь досадная случайность. И уж, конечно, Сого не стал бы делать это нарочно, потому что мозг его самого был почти убит четырехчасовой работой с презентациями. Так что удалить в три раза более долгий труд Хиджикаты даже у садиста из садистов не поднялась бы рука. Но тем не менее, он сказал то, что сказал. Капитан видел, как Хиджиката спокойно нажимает кнопку «сохранить», а затем закрывает крышку ноутбука. Видел, как Хиджиката медленно откладывает ноутбук в сторону. Видел, как Хиджиката медленно, не говоря ни слова, поднимается на ноги и отряхивает форменные брюки. Видел, как Хиджиката подходит к нему. Видел, как Хиджиката берет его за волосы. Чувствовал, как Хиджиката с силой вжимает его лицом в холодную стену. - Ты! - прорычали Оките в ухо. - Ты ебаный монстр! Боль от руки заместителя, тянувшей его за волосы, отрезвила Сого, и он на мгновение пожалел о своих словах. - Хиджиката-сан, мне больно. - Ах, ему больно, - процедил Тоширо, сжимая его волосы сильнее, - это мне было больно, когда я понял, что впустую проебал двенадцать часов своей жизни. По сравнению с этим твоя боль - это ничто. Сого дернулся, но этим лишь усилил боль. Хиджиката тянул так сильно, что у капитана было ощущение, что ублюдок собирается снять с него скальп. - Вы меня без волос оставите, Хиджиката-сан, - сказал Сого и с силой наступил ему на ногу. Хиджиката от неожиданности выпустил Окиту, и в этот момент тот ударил его ногой под колени - так, что заместителю пришлось опереться о шкаф, чтобы не упасть. Сого попытался убежать к входной двери, воспользовавшись его замешательством, но Хиджиката тут же схватил его за руку и вывернул ее, поворачивая Окиту к себе спиной. - Да что ж Вы все хотите мне что-нибудь сломать, - прошипел Сого, отклоняя голову назад, ударил Хиджикату затылком в нос и услышал характерный хруст. - Это ты мне сейчас нос сломаешь! Зам.командующего отошел назад и уставился на Окиту гневным взглядом. - Ты когда-нибудь перестанешь портить мне жизнь? - Портить? - переспросил Окита. - Когда это я последний раз портил Вам жизнь, Хиджиката-сан? - Да ты только этим и занимаешься! - рявкнул Тоширо. - Ой, да неправда, - Сого сложил руки на груди, - Вам же это нравится. Он внутренне ликовал от того, как божественно выстроил весь диалог. Те же слова не так давно говорил ему Хиджиката - что ж, пускай поймет теперь, каково это слышать. - Ах, ну да, - медленно ответил заместитель, придвигаясь к нему вплотную, - а я чуть не забыл. Спасибо, что напомнил, Сого. Он резко прижал капитана к стене и впился бешеным поцелуем ему в губы. Окиту, кажется, уже перестали удивлять резкие всплески любви от Хиджикаты – они бывали довольно часто и почти всегда в неподходящие моменты. Поэтому он ответил на поцелуй спокойно и хладнокровно, и хотя сердце забилось сильнее, разум Сого был кристально чистым. Однако почти сразу стало ясно, что что-то немного пошло не так. Сого вновь почувствовал боль - Хиджиката укусил его за язык и разорвал до крови его губу. - Что за?.. - хотел спросить Сого, но его заткнул чужой рот, очень жадный и яростный. Хиджиката впечатал капитана спиной в стену и взял за шею. - Хиджиката-сан, - прохрипел Сого, хватаясь за его руку, - удушение... не является... моим фетишем. - Тогда я просто сломаю тебе шею, - согласился заместитель, и Сого снова получил удар об стену - на этот раз лбом. - Избиение тоже не мой фетиш, - сказал Окита, пытаясь развернуться, - Вам стоит вести себя повежливее. - А тебе стоит не удалять в следующий раз работу, на которую я потратил целый день, - ответил Тоширо, касаясь губами его уха. – Ты же взрослый мальчик и должен понимать, что тех, кто так себя ведет, нужно наказывать. - Фу, звучит ужасно, - Сого состроил рожу, но заместитель не видел его лица. – Вы тот еще извращенец, Хиджиката-сан, мне уже страшно поворачиваться к Вам задом. В ответ на эти слова Хиджиката вжал Окиту в стену сильнее и другой рукой расстегнул его брюки. - И правильно, что страшно, - процедил он, спуская их, - не завидую я сейчас твоей заднице. Сого и не заметил, как, оказывается, привык за это время к прикосновениям Хиджикаты. Он никогда особо не задумывался об этом, а сейчас правда показала ему свое сияющее лицо. Сияющее лицо в виде ладони заместителя, которая довольно нежно, но даже не особо старательно гладила член Окиты. И если сам Окита не мог точно сказать, что привык к прикосновениям, то его тело привыкло точно. Он сам не ожидал, что оно отзовется на ласку с такой охотой, не ожидал, что вместо отвращения и злобы на него нахлынет возбуждение. Это было уже совсем не к месту. Оките не могло понравиться чувствовать себя прижатой к стене жертвой, не могло понравиться то, как Хиджиката говорит несвойственные ему, грубые вещи. Это должно было вызвать праведное негодование. Но негодования не было. Тело среагировало на заместителя прежде, чем кристально чистый разум Сого понял, что происходит. - Хиджиката-сан, уберите руки, если не хотите остаться без них, - сказал Сого, понимая, что эти слова были произнесены скорее для приличия. Ему вовсе не было неприятно то, как Хиджиката касается его. И это пугало. Тоширо ничего не ответил, он лишь продолжил свои размеренные поглаживания, а через несколько секунд Сого понял, что и он тоже не завидует своей заднице. - Да что ты делаешь, - то ли прошептал, то ли вскрикнул капитан, когда Хиджиката попытался войти в него – медленно и сухо, - прекрати, мне больно! Мне больно, чертов ублюдок! Заместитель остановился. Отчасти из-за слов Сого, отчасти из-за того, что он и сам знал, куда лучше самого Сого, что так ничего не получится, и больно будет в результате им обоим. Он прикоснулся губами к шее Окиты, затем к мочке его уха, Окита услышал быстрый хлюпающий звук – Тоширо облизнул палец и ввел его в капитана. Тот тихо зашипел: несмотря на то, что это было далеко не в первый раз, каждое новое проникновение всегда вызывало дискомфорт – физический и психологический. Окита оперся лбом о холодную стену, выдохнул как можно тише и опустил руки. Хиджиката медленно двигал пальцем, пока второй рукой продолжал водить по члену Сого. И только когда Сого почувствовал, что его щеки начали гореть, он понял одну простую истину. Истину, которая заставила его ужаснуться. Хиджиката больше не держит его. Не выворачивает ему руки, не удерживает запястья, не связывает, не угрожает. Сейчас Окита легко может вырваться, да еще, как бонус, застать заместителя врасплох и врезать ему как следует по любому месту, до которого сможет дотянуться. Но Сого не вырывается. Так же, как не вырывался в прошлый раз. Он просто послушно стоит, опершись об стену, и ждет, пока Хиджиката его... Да что вообще тут творится?! Капитан хотел уже развернуться и высказать все, что думает, но в этот момент Тоширо укусил его за ухо и ввел второй палец, отчего злобные мысли на несколько мгновений улетучились из головы Окиты, и на их место пришел ставший уже привычным тягучий темный комок, от которого щеки начали гореть еще сильнее, огонь перекинулся на шею, на грудь, на плечи. - Немедленно прекрати, - процедил Сого, но его голос вышел совсем не грозным, а каким-то просящим и неискренним. Сого ненавидел себя за этот голос. Сого ненавидел себя за эти звуки. Сого ненавидел себя за то, что его уши это слышат, за что, что его нервные окончания это чувствуют. Хиджиката начал двигаться у него внутри, рвано дыша Оките в ухо, а Окита ничего не мог с этим поделать. И что гораздо хуже – он не хотел с этим ничего делать. То, что происходило сейчас, не казалось ему неправильным. Скорее наоборот – в тот момент это была самая правильная и единственно правильная вещь на свете. Сого ненавидел себя за то, что ему было приятно, за то, что он не мог противостоять этому, за то, что он стонал, двигаясь вместе с Хиджикатой, за то, что позволял ему гладить себя, за то, что он хотел, чтобы Хиджиката гладил его. «Это неправильно, - крутилось у него в голове чьим-то чужим, незнакомым голосом, - это неправильно, что так хорошо. Не может быть, не должно быть так хорошо». Тоширо ускорил движения, сделал их более резкими, его дыхание участилось, зубы почти прокусили ухо Окиты насквозь. Капитан упирался в стену руками, прогнув спину и подставляясь под его прикосновения. Он чувствовал, как его мысли уносятся куда-то далеко, а язык отказывается произносить что-либо. - Я… ненавижу тебя, Хиджиката, - простонал Сого из последних сил, – Я никого… и никогда не буду ненавидеть так сильно, как тебя. Заместитель зарычал что-то Оките в ухо и до боли впился ногтями ему в бедро. Окита промычал что-то несвязное, и вторая рука заместителя неожиданно ласково погладила его шею – там, где остались следы от импровизированного удушения. - Буду считать это твоим первым признанием, - тихо сказал Хиджиката.

***

Они стояли рядом у стены некоторое время. Ноги Окиты дрожали, и он не шевелился, потому что боялся упасть: уж это точно было бы полное фиаско. - Хиджиката-сан, - протянул он, помолчав, - я пошутил. - Что? - лениво переспросил Хиджиката, разминая шею. - Насчет того, что ненавидишь меня? - Нет, - покачал головой капитан, пребывая немного в прострации, - что это я удалил Вашу презентацию. Заместитель повернул к нему голову, его лицо было расслабленным и спокойным, как будто он не слышал Сого, или же слышал, но не понимал ни слова. - Точнее, это был я в какой-то степени, - невнятно продолжил Окита, - но это вышло не специально. Ямазаки залез в Ваш компьютер, потому что он оформлен на мое имя, и я подумал, что это не Ваша презентация, а моя... В общем, я не сделал бы этого специально. Так что я обманул Вас, Хиджиката-сан, а Вы снова мне поверили. Хиджиката молчал и шарил в карманах в поисках сигарет. - Понятно, - сказал он наконец, не найдя ни одной. Они так и продолжали стоять рядом еще несколько минут, и Окита опирался на спину, на руки, на плечи, на затылок - на что угодно, кроме ног. Затем Хиджиката застегнул ширинку, взвалил Окиту себе на плечо и направился к кровати. Он аккуратно положил на нее Сого и накрыл его одеялом. «Какой заботливый, - со злостью подумал Сого. - Где же была его забота, когда он так старательно бил меня головой об стену». Тоширо зажег сигарету и снова сел за ноутбук, лежащий на письменном столе. Сого наблюдал за ним из-под ресниц. Он видел, что заместителю неловко. Неловко, потому что ударил его, потому что полез к Сого без его согласия, потому что посчитал Сого гораздо более плохим человеком, чем тот был на самом деле. Окита обвел взглядом Хиджикату, его компьютер, его стол, увидел открытый ящик этого стола. Из него виднелись листы бумаги формата А4, раскрашенные детскими цветными карандашами. Сого усмехнулся, сам не зная, отчего. Он знал их. Эти рисунки принадлежали ему. Это были те самые наброски смерти Хиджикаты, которые заместитель нашел в его отчетах и хотел выкинуть в мусорку или тушить о них сигареты. И в результате он хранит их у себя в столе? - Ну знаешь, - вдруг сказал Хиджиката, резко поворачиваясь к нему, - на твоем компе было несколько подробных планов моего убийства, поэтому мне нисколько не стыдно, ясно? Окита видел, что стыдно. А планы убийства были настолько старые, что он уже и сам про них забыл. - Вы лазали в моем компьютере? - спросил капитан, закрывая глаза. - Я думал, такими вещами занимается только эта безумная Хачиро. - Да нигде я не лазал! – мгновенно взорвался Тоширо, подбегая к нему. - У тебя это было открыто! Компьютер стоял в сонном режиме, я только включил его и сразу увидел этот чертов файл! - Оправдывайтесь-оправдывайтесь, Хиджиката-сан, - флегматично ответил Сого, отворачиваясь от него, - Ваше поведение недостойно настоящего самурая, я убеждаюсь в этом уже второй раз за день. Заместитель сжал кулаки и пошел обратно к ноутбуку. - Ты неисправим. - А зачем исправляться, - эхом отозвался Окита, - Вам же это нравится. Кажется, Хиджиката хмыкнул ему в ответ, но Окита не был в этом уверен.

***

- Ханако-тян подъедет к Оките-сану на белом коне, словно принц! - Она навернется с коня и сломает шею! - Ханако-тян подарит ему миллион алых роз, ару! - У нее начнется аллергия на розы, и она задохнется! - Ханако-тян позовет Окиту-сана в аквапарк! - И утонет там! - Ханако-тян позовет его смотреть ужастик, ару! - И сама умрет от разрыва сердца! - Это бесполезно, - вздохнул наконец Шинпачи, - Ханако-тян, мы не знаем, как тебе помочь. В любом из наших планов в конце ты умираешь. - Последней идеей было переодеть тебя в Оогуши-куна, - вздохнул Гинтоки, - но ты уже курила при Соичиро-куне, и это не возымело должного эффекта. - Твой этот мозговой штурм – фигня на палке, ару, - скрестила руки Кагура, - раньше ты хотя бы оставалась в живых. - Я не сдамся! – серьезно сказала Ханако. – Я готова сделать что угодно, чтобы он полюбил меня! - Ох уж этот юношеский максимализм, - покачал головой Гинтоки, - да через месяц ты даже не вспомнишь о его существовании! - Неправда! – воскликнула девушка. – Я точно знаю, что это на всю жизнь! - Эх, Ханако-тян, - расстроенно произнес Шинпачи, - и как тебя угораздило влюбиться в этого слабоумного?.. - Слабоумный у нас ты, а он просто кретин, это разные вещи, – поправил его Саката. Ханако грустно опустила голову. - Бесполезные идиоты, - вынес вердикт Гинтоки и достал откуда-то из-под дивана большой рюкзак. - Все приходится делать самому. Он раскрыл рюкзак с громким звуком и начал вынимать из него вещи. Чеки из баров, пустые упаковки молока, несколько выпусков «Джампа», фантики от конфет, дрель… - Гин-сан, зачем тебе дрель? – приподнял бровь Шинпачи. - Мы – мастера на все руки, - логично ответил ему Гинтоки, - у нас должны быть инструменты. За дрелью последовали спички для духовки, сломанный будильник, лак для волос, соломенная шляпа Кацуры, которая поместилась туда каким-то магическим образом, ключи от дома, дырявый кошелек, два комплекта белого кимоно с голубыми узорами, несколько арбузных корок, неоплаченные штрафы. - Мда, - протянул Гинтоки, почесав голову, - как же много хлама у меня в инвентаре. - В инвентаре? – переспросила Ханако. - В инвентаре, - поднял вторую бровь Шинпачи. - Гин-сан, тебе нужно меньше играть в игры, это плохо на тебя влияет. Гинтоки наконец вытряхнул из рюкзака все, что было, и достал с самого дна маленькую мятую визитную карточку. - Вот, - сказал он, протягивая ее Ханако, - мне всучили это на улице, посмотри. - Вы хотите передать мое дело другим мастерам на все руки? - спросила Ханако, аккуратно забирая у него визитку. - Конечно же, нет, ару, - возмутилась Кагура, - где еще нам так заплатят! Ханако осмотрела карточку со всех сторон. - Что? - удивленно спросила она. - Вы хотите, чтобы я пошла к гадалке? - Учитывая тупость твоей любви, - сказал Саката, кладя руку ей на плечо, - на мой взгляд, это единственный вариант. - Ты хочешь, чтобы гадалка приворожила Окиту-сана? - поинтересовался Шинпачи, забирая у Ханако темно-фиолетовую блестящую карточку, разрисованную под звездное небо, и разглядывая ее. На карточке было написано: «Гадаю по картам Таро, предсказываю судьбу, снимаю порчу, связываюсь с мертвыми». - Что-то тут нет ни слова про приворот... - Да не обязательно приворот, - пожал плечами Белый Демон, - просто если эта дура нам не верит, что ей ничего не светит, то, может, хотя бы гадалка объяснит ей их несовместимость из-за местонахождения солнца, звезд, галактик, ретроградного Меркурия и кретинизма Соичиро-куна. - Алло, - сказал Шимура, набрав телефон, написанный на обратной стороне визитки, - это Оюшминальда Эквестерская? - А я думала, это мне не повезло с именем, ару, - пробормотала Кагура. - Нет, это не она, - ответил задорный женский голос на другом конце провода, - я ее ассистент, Вы хотите записаться на сеанс? - Э-э, да, - ответил Шинпачи, обводя сидящих рядом взглядом, - у вас есть свободное время на сегодня? - Конечно, - солнечно ответила ассистентка, - у нас сегодня есть время на семь часов, на восемь, на девять, на десять... - Короче, у них вообще нет клиентов, ару, - подвела итог Кагура. - Не слишком обнадеживающий знак, - пробормотал Гинтоки, но Шинпачи уже записал Ханако на сеанс. - Все равно не мы платим, - прошептал он боссу на ухо. - Сеанс через полчаса, собирайся, Ханако-тян.

***

Сого делал вид, что спит, пока Хиджиката стучал по клавишам ноутбука. Оките не хотелось разговаривать, не хотелось, чтобы Хиджиката обращался к нему, чтобы смотрел на него. Он слушал размеренный стук по клавишам и пытался унять слишком много разных эмоций одновременно. Он сам не знал, какая из них главенствует, а потому хотел избавиться ото всех сразу. Сого пытался объяснить себе, что происходит с ним, объяснить, что он делает и думает, ответить на вопрос, почему он не может вести себя иначе, но ответов не наблюдалось. Только рой бесконечных вопросов в голове. Окита вспоминал в мельчайших подробностях, как он сказал, что удалил презентацию Хиджикаты, как тот медленно подошел к нему, ударил головой, как вжал его стену, как начал целовать, как полез к брюкам. Вспоминал, как заместитель облизывал и вводил в него пальцы, как кусал его за ухо, как часто и рвано дышал. Вспоминал, как он сам не пытался вырваться, как он плавился под прикосновениями, как ему было жарко, как было горячо и приятно, как он сам подставлялся под ласки. Какого черта?! Сого вполне смирился с тем, что они с Хиджикатой спят, но не мог смириться с тем, что в эти моменты зам.командующего был сильнее его. Не мог смириться с тем, что был жертвой, и при этом ему это нравилось. Сого не был морально готов принять то, что он может терять контроль, выгибаться и стонать, позволять Хиджикате делать с ним все, что тому заблагорассудится. Сами по себе его отношения с заместителем уже были странные. А с учетом того, что Окита потерял власть над ситуацией, это было еще более странным, чем-то из рук вон выходящим и оттого пугало. «Так не должно быть, - думал Сого, жмурясь, - это неправильно». Не может быть с Хиджикатой так хорошо, не должно быть так хорошо. Окита не может, не должен быть размазней, не должен терять свою власть над ситуацией, не должен поддаваться порывам чертовой... Чертовой чего? Куда делись его ненависть и цинизм? Что за чертовщина творится в последнее время? Почему собственное тело подводит Сого, разум подводит Сого, сердце подводит Сого? Почему сам Сого подводит себя? Он открыл глаза и продолжил наблюдать за тем, как Хиджиката работает. Даже сейчас, хотя в груди Сого по-прежнему плясали ярость, бешенство и ненависть, но они были какие-то неполноценные. Для того, чтобы быть уверенным в своей злости, Оките чего-то не хватало. К обычной злости примешивалось что-то еще, и Сого не мог понять, что. Но он точно знал, что это что-то ему мешает. Сого уже бесконечно устал от собственных мыслей. Близость с Хиджикатой, определенно, плохо на него влияла: мало того, что сердце упорно пыталось разорваться на части каждый раз, когда заместитель прикасался к Оките, теперь и мыслей было так много, что помимо сердца начала разрываться голова. В конце концов, так много спрашивать себя, но не давать ответов, вредно для здоровья. И ни к чему хорошему такой самоанализ не приведет. Сого понял это, как только прекратил анализировать происходящее: ему сразу же стало ощутимо легче. Окита только сейчас понял, как сильно у него все это время болела голова. Он поднялся на ноги и подошел к сосредоточенно работающему Хиджикате. - Хиджиката-сан, - протянул Сого, - давайте сходим в кино. - Сого, по вашей с Ямазаки вине я должен заново переделывать адскую презентацию в три тысячи слайдов, - ответил тот, не отрывая взгляда от ноутбука, - мне сейчас не до кино. - Там вышел детский мультик «Мими и Момо», - продолжил Окита, - Вы же такое любите. - Сгинь, - вяло пробормотал Хиджиката: он был слишком занят работой, чтобы злиться и орать. - Ладно, - миролюбиво сказал Окита, - раз не хотите идти со мной в кино, я буду петь. ЛА-ЛА-ЛА, СДОХНИ, ХИДЖИ-И-И... Он тут же получил ноутбуком в лоб. - Хорошо, пойдем, только заткнись! - Какой это, однако, хороший способ для привлечения Вашего внимания, - оценил капитан. - Только сначала помой посуду, - сказал Тоширо, указывая рукой в сторону кухни, - а я пока хотя бы первую часть доделаю. - С чего бы это? – удивился Сого, подходя к раковине и рассматривая целую гору грязных тарелок. – Ваша посуда - Вы и мойте. - Я делал это каждый раз, - возмутился Хиджиката, - а ты даже не прикасался к раковине! - Ладно, - легко согласился капитан, которому оставалось только догадываться, откуда у заместителя за день набралась такая гора грязного сервиза. Через минуту Хиджиката услышал жуткий звон и грохот и пулей рванул на кухню. Он еле успел затормозить на пороге и в шоке уставился на Окиту, который с невинным лицом стоял посреди кухни, а вокруг него валялись осколки. - Ой, Хиджиката-сан, - изумленно сказал Сого, - я случайно разбил посуду. - Что, всю?! – заорал заместитель. - Нет, - невозмутимо ответил Окита, крутя в руках последнюю чашку. Он задумчиво почесал подбородок, словно о чем-то размышляя, и разжал пальцы. - Теперь да. - Серьезно?! – взвился Тоширо. – Тебе было проще разбить ее всю, чем помыть?! Сого, пожав плечами, пошел обратно в комнату и надел пиджак. - Теперь мы можем идти в кино, - удовлетворенно сказал он, с размаху закрывая крышку ноутбука. - Надеюсь, Вы успели сохранить презентацию.