На войне все средства хороши

Окита целый день был весь на нервах. Это началось с самого утра, и он искренне надеялся, что за пару часов его беспокойство уляжется, но к вечеру, наоборот, стало только хуже. Окита нервничал и злился – а потом нервничал и злился вдвойне, потому что это было очень непохоже на него – нервничать и злиться. За день он буквально весь извелся, готов был лезть на стены, чтобы заставить себя успокоиться, а дурацкую мысль, засевшую глубоко в подкорке сознания, выкинуть из головы и больше никогда не возвращать обратно. - Какого хрена ты так громко чавкаешь? – рявкнул он на Ямазаки на обеде. – Собаки и то жрут аккуратнее. - Но, капитан Окита… - тот сразу же побледнел и едва не подавился. – Я просто пил воду… «Сраная метеозависимость», - подумал Сого, с грохотом вставая из-за стола, и отправился прогуляться на свежем воздухе. Разумеется, погода была тут ни при чем. У Хиджикаты на целый день было назначено патрулирование, а потому они увидятся не раньше, чем вечером. Так было почти всегда, и Окита к этому привык, и обычно ему было все равно, но только не теперь. Сейчас он наматывал круги вокруг штаба и считал секунды до наступления вечера. Да, они не смогут увидеться днем, зато они прекрасно увиделись утром. Настолько прекрасно, что теперь Сого не знал, куда деваться. А все из-за того, что иногда Хиджиката ведет себя абсолютно непредсказуемо. Если бы он всегда вел себя одинаково – это бы сэкономило Оките целый пучок нервов. Разумеется, непредсказуемость Хиджикаты и потраченные нервы Окиты не шли ни в какое сравнение с непредсказуемостью самого Окиты и потраченными нервами Хиджикаты, но Сого вообще не желал как-то портить свое здоровье лишними эмоциями, а заместителю, видимо, это нравилось. А ведь все началось так же глупо, как начинаются любые ссоры – ситуацию раздули буквально из пустого места. Точнее, для Окиты она и сейчас казалась пустым местом, но, очевидно, заместитель думал иначе.

***

Хиджиката довольно выдавил на плошку с рисовой кашей гору майонеза из белой упаковки, любезно поданной Окитой, а затем взял в руки чашку и некоторое время разглядывал ее, словно пытаясь оценить, сколько майонеза поместится сверху чая. Окита сидел напротив и смотрел на него с любопытством. Он давно ждал этого момента – настолько сильно, что даже не взял себе ничего из еды, потому что ощущение предвкушения глушило голод. Хиджиката зачерпнул кашу ложкой, сунул ее в рот. Сого с невозмутимым видом достал из кармана беруши и засунул их себе в уши. Правда, они не помогли. - Какого хуя?! – взвыл Хиджиката, роняя тарелку на пол и оглядываясь по сторонам. – Кто это сделал?! Как… Как у вас рука поднялась? На его крики обернулась вся столовая. Некоторые поспешили ретироваться. - Сого! – заорал Хиджиката, тыкая в него пальцем. – Признавайся, это твоих рук дело? - Что? – громко переспросил Сого, демонстративно показывая на закрытые уши. – Говорите громче, я Вас не слышу! - Это твоих рук дело, маленькая сволочь!!! Окита обреченно вздохнул и вытащил беруши. - Хиджиката-сан, зачем так орать, Вы же даже не разобрались в ситуации. - Как ты посмел посягнуть на святое?! И почему… Этот цвет… Да как ты… - Ну а что такого? – удивился Окита. – Я даже Вас не отравил, хотя мог бы! Это всего лишь кетчуп белого цвета! - Ты хотел извратить мои вкусы! Я чуть не съел эту дрянь! Это было бы хуже для моего желудка, чем любая отрава! Нет, это и есть отрава!!! - Хиджиката, ты можешь заткнуться? – недовольно спросил Сого. – Ты сейчас распугаешь всю столовую. - А из-за кого это, по-твоему, происходит?! – рявкнул Хиджиката и принялся ходить взад-вперед, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное. - Ты доверяешь человеку свою душу, а он подсовывает тебе кетчуп вместо майонеза… Сого следил за ним, полностью удовлетворенный своей выходкой. Аппетит капитана снова проснулся, и он уже собирался пойти взять себе еды, но Хиджиката преградил ему путь. - Что такое, Хиджиката-сан? – поинтересовался Сого. – Если будете делать такое лицо, в следующий раз это будет соус чили. - Сого, это перебор, - хмуро сказал заместитель. – Знаешь, есть вещи, которые нельзя делать ни в коем случае, и это одна из них. Это был нож в спину! - Оу, - почесал нос Окита. – Кажется, Вы забыли, как я действительно воткнул Вам нож в спину – Вам еще пришлось доставать его оттуда, делать операцию и лежать в больнице со швами. Я, конечно, не претендую на истину в последней инстанции, но мне кажется, что все-таки ощущения тогда были… поострее, так сказать. От Хиджикаты повеяло холодом. Оките даже захотелось спросить, кто открыл в столовой окно. - Знаешь, вот ты думаешь, что тебе все сойдет с рук, - медленно сказал Тоширо. – Но просто знай, что это не так. Я рад, что у меня сегодня весь день патрулирование, и мне не придется видеть твою рожу. С этими словами он вышел на улицу, с такой силой хлопнув дверью, что этот грохот, наверно, долетел до Джои, и те подумали, что слишком рано запустили один из терактов.

***

Вот так все и было. Да-да, из-за сраного кетчупа Окита весь день ходил в истеричном состоянии и не мог успокоиться. Сого разумом понимал, что ничего ужасного не произошло (точнее, вообще ничего не произошло), но едва ощутимый липкий страх неприятно сжимал ему грудную клетку: у капитана было достаточно свободного времени, чтобы вспомнить, как он последний раз обидел Хиджикату и как страдал сам из-за этого. По крайней мере, сейчас он мог признать, что действительно страдал. А что, если Хиджиката и вправду настолько влюблен в свой майонез (больше, чем в Окиту), что не спустит ему эту шутку, как он делает обычно, а снова отвернется от него? Что если заместителя это действительно задело, и он снова разочаровался и снова не хочет иметь с Сого ничего общего? Последний взгляд, которым его одарил Тоширо, был слишком уж… Искренним. А еще в нем плескалась злость. Подумать только – злиться на Сого! Разве это вообще возможно? Окита просто не понимал, что с ним такое творится. Он вполне осознал свои чувства и уже без смущения признавал, что ему бы не хотелось ссориться с Хиджикатой, а вместо этого хотелось бы разговаривать с ним вечно и не вылезать из постели. Но это же не значит, что теперь он должен трястись за каждое свое действие! Ситуация словно повторялась: капитан не понимал, что он сделал не так и почему это вызвало такую злобу – не обычную псевдо-злобу Хиджикаты, а настоящую, горькую и резкую. Даже после ситуации с больницей он, хотя и стал более заботливым, но продолжал подкалывать заместителя, устраивать идиотские розыгрыши, стрелять в него из базуки и желать скоропостижно скончаться. На этом были построены все их взаимоотношения, и, кажется, их обоих это устраивало, а тут – на тебе! Хиджиката снова передумал. - Черт возьми, черт возьми, черт возьми! – выругался Сого, с каждой фразой нанося удар кулаком в стену. – Чтоб ты сдох, чертов ублюдок.

***

Когда Хиджиката, уставший и злой, вернулся в казармы, бормоча что-то про подорожавшие на пять йен сигареты, Сого уже был к этому готов. Он стоял в стороне некоторое время, наблюдая, как заместитель заходит в их комнату и прикрывает дверь. Слышал, как из душевой доносится приглушенный шум воды, как Хиджиката медленными тихими шагами выходит из душа, как заворачивается в шуршащий халат. Ну, пора. Сого тихо зашел в комнату, закрыл за собой дверь и подошел к сидящему за столом над бумагами Хиджикате, низко склонив голову. Он за сегодняшний день передумал много различных вариантов примирения, и самым эффективным способом ему показалось изобразить из себя виноватого и грустного человека. Окита лучше всех других знал, что Дьявольский зам на самом деле не такой уж и дьявольский и что если с ним обращаться ласково, он растает и сразу простит все смертные грехи. Да и, в конце концов, как вообще можно злиться на грустного Окиту? - Хиджиката-сан, - тихо протянул Сого, не поднимая головы, - Вы меня ненавидите? Он кинул быстрый взгляд на заместителя из-под челки. Лицо Хиджикаты приняло скептическое выражение. - Сого, - произнес тот слегка осуждающе, - мы что, в сезде-манге? Какое еще «ненавидите»? Сого опустил голову еще ниже – ровно настолько, чтобы оставить себе маленькое пространство для взгляда. На лице Тоширо не было умиления, которое он надеялся увидеть, но и злости не было тоже. Скорее… недовольство. Окита молчал, ожидая, что тот скажет дальше. Хиджиката тоже молчал, а затем вдохнул и почесал затылок. - Боже, - пробормотал он, взял Сого руками за локти и потянул на себя. Тот послушно сделал шаг вперед и уселся заместителю на колени к нему лицом, однако голову по-прежнему держал опущенной. Хиджиката не должен был увидеть его лицо: у Окиты не получилось принять до конца виноватое выражение, и его можно было слишком легко раскусить по безразличным глазам. - Ну что на этот раз взбрело в твою дурную голову? – спросил Тоширо. – Посмотри на меня. Сого помотал головой, надеясь успеть состроить виноватый вид к тому моменту, как заместителю все-таки удастся заглянуть в его лицо. - Но я обидел Вас… Вы в праве меня ненавидеть. - Сого, - в голосе Хиджикаты был слышен смех. – Тебе меня не провести. Он приподнял его голову за подбородок, смотрел пару мгновений в его лицо и притянул ближе – так, что голова Сого легла на его плечо. - Я уже не первый день с тобой… живу, - продолжил заместитель. – И я прекрасно вижу, что тебе ни капельки не стыдно. Что за комедию ты тут ломаешь, я не такой тупой, как тебе кажется. Окита отклонился назад и посмотрел на него равнодушным взглядом бордовых глаз. Хиджиката слишком хорошо его знает. - Ну вообще-то нет, - честно сказал Сого, и в его голосе была слышна капелька обиды. – Вообще-то я немного нервничал, вдруг Вы снова перестанете со мной общаться. Какой смысл ему скрывать свои эмоции, если Хиджиката все равно знает его вдоль и поперек? Тоширо приподнял брови и усмехнулся. Это была снисходительная усмешка, словно Сого был нашкодившим ребенком. И с одной стороны, это ужасно раздражало, а с другой… Окита чувствовал себя довольно счастливым и даже немного… возбужденным? - Тц, - цыкнул зам.командующего и потрепал его по волосам, - у меня бы не получилось с тобой не общаться. Ты бы ходил за мной по пятам, умоляя тебя простить. Сого вздрогнул и уставился на него в состоянии полнейшего шока. Он не знал, что сказать, словно подавился воздухом. Это еще что за заявление такое? - Чего-о-о-о? – только и смог выдавить он, округляя глаза. - И не надо на меня так смотреть, правду же говорю, - беспечно ответил Хиджиката, и Сого увидел, как у него в глазах пляшут чертики. Хиджиката что… дразнит его? - Какого хрена ты несешь? - севшим голосом спросил Сого, пытаясь отодвинуться. – Какое «умолять простить»? Да я бы никогда так не сделал. - Разве? - притворно удивился Хиджиката и сделал вид, что задумывается о чем-то, вспоминая. – А вроде бы, было такое недавно... - Ты что, протухшего майонеза обожрался? Сого чувствовал, как внутри у него закипает злость, поднимается наверх обжигающими пузырьками и рвется наружу. Он понимал, что это провокация чистой воды, и что он сейчас, как глупый ребенок, ведется на эту провокацию, но ничего не мог с собой поделать. - Не было такого! В мире существовало не так много вещей, которые бесили Окиту. И больше всего его бесило, когда собеседник не понимал, где его место. Да, он пришел строить виноватую мордашку и извиняться, но это должно было разжалобить Хиджикату, а не дать ему повод для насмешек! Если он думает, что Сого стерпит что угодно только из-за того, какие у них взаимоотношения, – он глубоко ошибается. - А я точно помню, что было, - возразил Хиджиката, сжимая ладони на его локтях сильнее. – Ты бы видел себя сейчас со стороны. Где Ваше хваленое спокойствие, капитан первого отряда Окита Сого? Этот насмешливый тон словно нанес Оките удар под дых. Словно голос заместителя не влетел в уши, как это обычно происходит со звуками, а сжал его со всех сторон, оглушительным эхом прокатившись по телу. Сого молниеносно изогнулся, готовясь к прыжку, как хищник, и кинулся на Хиджикату. Тот пошатнулся, и они с грохотом упали со стула на пол. Кажется, Хиджиката приложился головой и спиной о спинку стула, но Окиту это не особо волновало. Он вырвался из хватки заместителя и сжал его запястья своими руками, а затем наклонился и поцеловал – нет, вгрызся – в его губы. Тот с возмущенным мычанием попытался если не отбросить Сого от себя, то хотя бы вытолкнуть изо рта его язык, и капитан с силой вцепился ему в губу, целуя до крови, и чуть не оторвал от нее кусок. Губа лопнула, раскрылась, Окита почувствовал вкус крови во рту, и это слегка привело его в чувство. Он оперся руками по обе стороны от головы Хиджикаты и посмотрел на него яростно, облизнув острые зубы. Тоширо слегка надавил капитану на плечи, отодвигая его от себя подальше. - А звереть было обязательно? - Я не виноват, что ты по-другому не понимаешь, - прошипел Окита. – Возьми свои слова обратно. - И не подумаю, - удивился Хиджиката и закинул руки за голову. – Тебе настолько не нравится правда? - Не нравится, - согласился Сого, - потому что это не правда! Он наклонился, утыкаясь носом заместителю в ложбинку между ключицами, и выдохнул. Хиджиката поежился от его горячего дыхания. Сого медленно моргнул, пощекотав тонкую кожу ресницами, и резко укусил его в шею – чуть правее кадыка. Тоширо дернулся, но Окита предупреждающе сжал зубы сильнее и расцепил их, только когда заместитель расслабился. Он распахнул халат Хиджикаты, оглядел наливающийся след и отчего-то почувствовал гордость. Это была не первая метка в его жизни, которую он оставлял на теле заместителя, но обычно они были на менее заметных местах: все-таки Шинсенгуми – солидная организация и радостно щеголять по штабу, показывая всему миру результаты своей ночной страсти, было неприлично. Но теперь след остался на видном месте – не будет же Хиджиката ходить в водолазке или кутаться в платок. Пусть весь мир увидит. Весь мир узнает, что это его рук дело. И что Окита неукротим в своей ярости, и не стоит лишний раз говорить ему: «Ты бы ходил за мной по пятам, умоляя тебя простить». Окита осторожно прикоснулся губами к красному пятну на чужой шее и провел по нему языком, зализывая отметину. Затем снова надавил зубами и снова отпустил. - Сого, - с укором позвал его Хиджиката, наощупь находя след на шее, - заметно же будет. Мацудайра опять будет шутить на тему моей несуществующей девушки. - Страдай теперь, - ответил Сого, кладя на его ладонь на шее свою ладонь, - нечего было забирать мою роль. - Какую роль? – спросил Тоширо, переплетая их пальцы. - Роль хозяина, - объяснил капитан, чувствуя, как потихоньку успокаивается. - Оу, - заместитель приподнял брови, - ты опять решил поиграть в главного? Окита резко отдернул руку и уставился на Хиджикату с праведным гневом во взоре. Уже второй раз за пять минут чертов ублюдок выводит его из себя! - В каком смысле «поиграть»? – поинтересовался Окита, сузив глаза. – Я и есть главный. - Хочешь знать, почему я так сказал? – усмехнулся Хиджиката. – Потому что ты можешь быть главным, только если я тебе это позволю. - Хиджиката… - прорычал Сого. Его глаза загорелись адским пламенем. Хиджиката окинул взглядом его лицо, руки, комнату, оценивая ситуацию и, очевидно, ища пути для отступления. Но даже если он хотел отступить, то не успел. Окита дернул полы его халата на себя и укусил в ребро так сильно, что у заместителя на глазах чуть не выступили слезы. - Какого хуя ты творишь?! – благим матом заорал Хиджиката, и тут же замолчал от удара. Пощечина закрыла ему рот, не дав продолжить гневные словоизлияния. Он нахмурился, посмотрев на Сого, но ничего не сказал. Они сидели молча некоторое время. Окита дышал хрипло и быстро, как загнанный в ловушку зверь, а Тоширо наблюдал за ним, не издавая не звука. А потом вдруг резко вскинулся и ударил его в ответ. - Ну а что? – ответил он на немой вопрос. – Теперь мы квиты. Сого дотронулся пальцами до своей обожженной щеки, словно не понимая, что только что произошло, моргнул, смахивая наваждение. И накинулся на Хиджикату. Он кусал его везде: в нос, в скулы, в шею, в грудь, в живот, в ребра. И с каждым разом укусы становились все более быстрыми и болезненными. В какой-то момент зам.командующего зашипел от боли и попытался отодвинуть его от себя, но Окита с такой силой вывернул ему руку, что тот чуть не попрощался с ней. - Х-хватит, - прошептал Тоширо, но капитана это только распалило. Он нарочно сильнее вжался в заместителя, вдавливаясь ему в пах до боли, и продолжил зло, яростно прикусывать его кожу зубами, втягивая ее в рот, посасывая и отпуская. Он просто не мог успокоиться, пока у Хиджикаты на теле еще оставалась гладкая нетронутая кожа. Он на секунду отстранился и с силой ущипнул заместителя за сосок. Тот мгновенно ударил его по руке со звучным шлепком. - Сого, держи себя в руках. Это было официально самое тупое из всех высказываний Хиджикаты за все время их знакомства. Окита обязательно будет держать себя в руках, только вот сначала снимет с ублюдка кожу живьем. Сого припал к пострадавшему соску губами, облизал его, втянул в рот, обводя языком вокруг, а второй накрыл ладонью и просто погладил – осторожно, мягко, создавая контраст. Хиджиката простонал что-то то ли довольно, то ли обиженно, и спустя мгновение Окита уже лежал на полу, прижатый спиной к тонкому ковру. - Отпусти, ублюдок, отпусти меня! – зашипел Сого, изворачиваясь, но заместитель только придавил его сильнее и опустил свою руку – ниже, чем того предусматривают правила приличия Шинсенгуми. Даже если Сого не мог вырваться, у него еще оставались зубы и когти (хотя второе было под вопросом, поскольку ногти полицейским всегда надо было стричь почти под корень). Он сжал зубы на шее Хиджикаты – с такой силой, словно действительно хотел ее прожевать и проглотить, но заместитель никак не среагировал на это, а только потерся о него, расстегивая ширинку. - Перестань, отпусти, - процедил Окита, чувствуя, как внизу живота становится холодно из-за обволакивающего воздуха. – Я разорву тебе сонные артерии и намотаю себе на кулак. - Непременно, - согласился Хиджиката, стягивая его брюки с бельем и отбрасывая их куда-то в сторону, - только вырвись сначала. Сого дернулся, и заместитель припал к его губам поцелуем. Окита вцепился ему в губы с жаром, укусил сначала верхнюю, потом нижнюю, потом раскрыл рот, пропуская внутрь чужой язык. Тоширо ласково исследовал его рот, терся языками, водил рукой по его телу. Потом подхватил под поясницу, заставляя прогнуться себе навстречу. - Даже не думай, - прошептал капитан, чьи глаза стали почти черными, - убери свои чертовы руки на место. - То есть сюда? – уточнил Хиджиката, обхватывая рукой его член и проводя по нему. – Спасибо, что подсказал. Сого боднул головой вперед, надеясь сломать ублюдку нос, но у него ничего не вышло. Заместитель прижался к нему еще сильнее – хотя куда уж сильнее – и втиснул колено ему между ног, а затем скинул с себя халат. Вид раздетого заместителя на долю секунды заставил Окиту зависнуть, жадно вглядываясь в знакомые черты, и этого времени было достаточно, чтобы Хиджиката согнул его ноги в коленях и потянул на себя. Капитан болезненно простонал, когда ему ко входу приставили палец, и Тоширо резко отдернул руку, нервно оглядываясь по сторонам и ища что-то глазами. - Да где ебаная смазка, - прорычал Хиджиката, и Сого нервно хихикнул, проводя пальцем ему по члену: - А вот она. К счастью, Хиджиката не послушал его недвусмысленного предложения, а все-таки достал тюбик с гелем, вытащив его буквально из ниоткуда. Все-таки он знал Окиту слишком хорошо. И тело Окиты тоже знал слишком хорошо. Это стало понятно, когда от первого же введенного пальца по телу Сого прошла сладкая судорога. Тоширо подвигал пальцем вперед-назад и ввел второй – нежно, осторожно растягивая стеночки и надавливая на то самое место, от которого в голову Сого отходили восхитительно-приятные импульсы. - Н-ненавижу… - простонал Сого, выгибая спину и вцепляясь ему в плечи. – Зачем я только пришел к тебе… Он был просто в бешенстве. В бешенстве, граничащим с отчаяньем. Окита злился из-за того, что он снова не может взять ситуацию под контроль, потому что Хиджиката оставляет его без слов и мыслей. В голове горечью пронеслось, что Хиджиката, возможно, прав и что на самом деле действительно Сого может быть «хозяином» только лишь когда ему это позволяют. Но сопротивляться было невозможно. Единственное, чего хотелось – чувствовать прикосновения Хиджикаты, вдыхать запах Хиджикаты, слушать голос Хиджикаты. Как будто Сого был рожден исключительно для того, чтобы лежать сейчас под этим человеком, бормотать что-то несвязное и прижиматься к нему сильнее. Заместитель аккуратно вытащил пальцы, заставляя Сого рвано выдохнуть, и потянул его на себя, помогая сесть. - Иди сюда, - сказал Хиджиката, и Окита понял его без слов. Он положил руки Хиджикате на плечи и прижался к нему грудью, садясь близко-близко, потираясь о его возбужденный орган. А затем приподнялся, прикусив губу, обхватил рукой член Хиджикаты и начал медленно опускаться на него. Он знал, что скоро будет приятно, но в первый момент проникновения в такой позе Сого всегда испытывал дикий дискомфорт – как будто его протыкали насквозь. Он вцепился Хиджикате в плечи так, что костяшки пальцев побелели, и Тоширо придержал его за пояс, помогая. Окита наконец опустился полностью и открыл глаза. И встретился взглядом с глазами напротив – такими же черными от желания, как глаза самого Сого. И Сого отстраненно подумал, что никогда в своей жизни не видел ничего красивее. Он слегка приподнялся и снова опустился. Его рука едва не соскользнула, но Хиджиката удержал ее, не давая капитану потерять равновесие. Он прижал руку Сого к своему сердцу и помог ему снова подняться. На этот раз Окита опустился с силой, до влажного и громкого шлепка, и начал двигаться быстро, почти без передышки, с силой сжимаясь, чтобы усилить трение и сделать еще ярче ощущения Хиджикаты. Тот выдохнул ему в шею и поцеловал под подбородок, и по тому, как напряглись его руки, Сого ощутил, что Хиджикате приятно. Сого насаживался на его член резко, пару мгновений оставался внизу, а затем медленно поднимался, пока тот не покидал его тело полностью. Это было куда сложнее, чем казалось со стороны, но по Оките этого не было заметно: его выдавали лишь дрожащие пальцы. Капитан даже порадовался, что профессия полицейского вынуждала держать себя в хорошей форме, иначе его коленям и ногам, как и мышцам ягодиц, пришел бы конец. В какой-то момент капитан замер, тяжело дыша. В такой позе он чувствовал себя… максимально уязвимым. Но видя, как Хиджиката поддерживает его, Сого подумал, что эта уязвимость была не такой уж неприятной. Тоширо не стал задавать лишних вопросов. Он вообще не стал ничего говорить, просто резко поднял Окиту, перевернул его на живот и вошел в него рвано, парой толчков. Окита откинул голову назад, прижимаясь к чужой груди, и кончил со вскриком сразу же, как только Хиджиката положил руку ему на член. Заместитель от этого звука дрогнул всем телом, вцепился зубами Оките в покрасневшее ухо, и капитан почувствовал, как внутри него разливается теплая липкая жидкость. Он сглотнул и заерзал, намекая Хиджикате на то, чтобы тот слез с него. Зам.командующего с хлюпом вышел из Окиты и лег рядом с ним на бок, повернув капитана к себе лицом. - Тоши, - хрипло и упрямо сказал Сого, который все еще не мог забыть про то, что он сказал, - я бы не стал бегать за тобой и умолять простить. - Я знаю, - Хиджиката улыбнулся уголками губ. – Прости меня за это. «Это всего лишь кетчуп белого цвета», - вспомнил Сого и прижался к его груди, чувствуя, как злость, страх и гнев покидают его тело. - Ну… и ты меня прости, наверно.

***

- Хиджиката-сан, - позвал Сого, проводя рукой ему по волосам. - М? Они уже перебрались на футон и лежали в обнимку, и Окита прислушивался к дыханию заместителя и тиканью настенных часов. - Вы спите? - Нет, - ответил Хиджиката, подавив зевок, - но очень хотелось бы. Он взглянул Оките в глаза и усмехнулся. - Спрашивай. Я же вижу, что ты хочешь что-то спросить. Сого медленно кивнул и слегка отстранился. - Хиджиката-сан, - спросил он, проводя рукой себе по груди, словно выставляя ее напоказ, - а что во мне самое сексуальное? Для того, чтобы ответить, Хиджикате не понадобилось ни секунды раздумий. - Моя любовь, - ответил Хиджиката.