Новогодние карамельки

            Что бы вы делали, если бы в какой-то момент узнали, что за вами кто-то следит? Нет, нет, нет! Не сумасшедший поклонник, это мы оставим для другого жанра и другой истории. Узнали бы о том, что высшая сила присматривает за вами, переживает о вас, оберегает как может. Ангел-хранитель, можно назвать это так. Стало бы вам стыдно за свои слова и действия или вы бы обрадовались тому, что не одиноки в этом мире?       Джейсон Колчек мог бы узнать, что у него есть такой сопровождающий. Но как? Когда мысли наполняет тьма и отчаяние, когда каждый день он встречает без надежды, когда нет сил подумать о чем-то хорошем, и даже плыть по течению становиться сложно. Именно в таком состоянии находился Джейсон в, казалось бы, самую радостную пору года — Рождество. То время когда кажется, что сам воздух разносит радость и предвкушение чуда. Люди снуют по улицам, магазинам и домам друг друга, собирая кусочки счастья, чтобы запастись ими до следующего декабря. Чудесное время, не правда ли?       Джейсону все равно.       А его Ангелу не все равно на Джейсона.

***

      Монотонно проживать этот день и следующий. В чем смысл? Буду ли я вознагражден или разочарован? Будет завтра ждать что-то большее или надежды на это стоит похоронить? Зачем доживать день в котором нет смысла и цели? Который не приносит ничего кроме разочарования и уныния. Предаваться самобичеванию бессмысленно, сетовать на судьбу тоже. Дышать, брать из холодильника холодную разваренную лапшу и с помощью пяти банок пива провалиться в сон.       Во сне легко.       Там ничего нет. Хотя нет, иногда есть. Зеленые холмы, теплый ветер и шелест листвы. Вечный свежий летний день, в котором время застывает и я вместе с ним. А потом просыпаюсь и вспоминаю, что я все в той же одинокой и холодной квартирке на продавленном диване. Нужно идти на работу, добывать подпитку своему телу, чтобы оно продолжало нести голову из квартиры и обратно.       Каждый день.       Зачем?       Цикличные мысли, которые крутятся в голове ни один раз на дню. Как давно я кому-то звонил? Как давно мне кто-то звонил? Когда люди заняты каждый своими ежедневными заботами, время на других людей уходит дозировано. Доза постепенно уменьшается. Для меня она иссякла вовсе. И мое время для других тоже. Так, наверное, и есть.       Еще один день подходит к концу.       Забыл купить пива.       Проходил же мимо супермаркета. О чем думал? Уже не помню. Но то, что пропустил магазин, это точно.       Открывая холодильник, я ни на что не надеялся. На двери чудом забылась одна банка. Лучше, чем вовсе ничего. Открылась банка к характерным приятным шипением. Диван сегодня как будто мягче чем обычно. Или это я устал сильнее. Ну, раз удача сегодня благоволит, может и телевизор не будет раздражать новостями об авариях и убийствах?

***

      Джейсон чуть не выронил банку, когда с динамиков послышалась мелодия, сжавшая тисками его грудь. Песня, которую он любил напевать еще маленьким в доме у бабушки с дедушкой. Эмоции ностальгии, нежности и светлой грусти хлынули потоком, который еле удавалось сдерживать.       Лейтенант в отставке, а так раскис от детской песенки.       Выключить телевизор Джейсон не решился, но громкость убавил.       «Какое сегодня число?»

***

      Будучи уверенным, в том что в работе его не видел изъянов никто из ближайшего окружения и начальства, Салим, ангел хранитель со стажем, которым бахвалиться было зазорно, а стыдится неуместно, ломал свою ангельскую голову, полную мыслями о спасении и умиротворении своего самого непростого подопечного. Одному было достаточно теплого лучика солнца, проникающего утром в окно спальни, другому сделать так, чтобы целый день ему не попадался красный свет светофора. За некоторыми можно было просто присмотреть, чтобы при падении в гололед человек «разумный-но-безумно-куда-то-опаздывающий» не разбил голову, колено или фарфоровый чайник в сумке.       Салим любил Рождество, так он узнавал больше о тех людях, за которыми присматривал. Их мечты, желания, иногда самые сокровенные и тайные мысли.       Подопечных было не так много и Салим каждого знал в лицо, по имени и чем его порадовать.       Раньше он знал, чем радовать и Джейсона, как его уберечь и ободрить. Сделать холодным пиво в знойный летний день. Осушить его слезы, когда ему было десять. Тогда убежал, и через пару дней вернулся, любимый пес.       И снег на Рождество.       На пять минут, хотя бы несколько одиноких хлопьев, но каждый год Салим организовывал снег для этого парня вот уже тридцать лет. Или около того. Около того, как у Джейсона начали светиться глаза, при виде белых парящих снежинок. Чего Салиму стоило последнее, можно только вообразить и то вряд ли удалось бы осознать весь масштаб усилий. Даже спасти Джейсона от пролетевшей пули, казалось, было не так сложно. Хорошо. Пуля была не одна, и это было почти так же непросто. Помотал же этот Джейсон Салиму ангельского терпения в те несколько армейских лет. Ну и до этого. Да и сейчас. Уже ведь упоминалось, что он самый сложный в присмотре человек?       Несмотря на то, что Салиму добавилось работы зимой и в Рождество в том числе, он мастерски, почти играючи, отводил разного рода напасти от всех подопечных. Но как отвести напасть от Джейсона в период его упаднического ментального состояния, когда этой напастью является сам Джейсон Колчек, Салим в душе не… В раю не ругаются! Как бы сильно не хотелось. А жаль, многие ангелы бы одобрили такое нововведение.       Этим вечером Салим уже почти опускал руки. Он брался за все, что могло как то порадовать одинокого морпеха в отставке. Но ни мягкий диван, ни приятные воспоминания, вызванные ностальгией, ни банка его любимого пива в холодильнике (хотя, по секрету скажем, что ее там быть не должно) не помогали вытянуть Джейсона из той ямы, откуда он сам себя вытаскивать не хотел или не мог.       Салим парил рядом с Джейсоном не первый вечер, тяжело вздыхал, наблюдал за малейшими изменениями в настроении подопечного. Но ничего дельного в голову не приходило. Мелочи тут не помогут. И жизни Джейсона, кроме его темных мыслей, ничего не угрожало. Такие мысли могли довести человека до того, что у ангела останется на одного человека меньше. Облегчением это не являлось. Тяжкий груз ложился на чистое сердце ангела, но уберечь от смерти человека, когда он сам ее для себя выбирает, ни один ангел не мог. Салиму было страшно представить, что о таком Джейсон подумает даже в шутку.       Нет.       Определенно, этому не бывать!       Джейсон уже минут пятнадцать смотрел в потолок. Вода в кастрюле, предназначенная для варки макарон, нещадно выкипала. Пятнадцать минут в угрюмой атмосфере квартиры, когда за ее пределами все буквально кричит о радости и предвкушения праздника, казались самыми долгими месяцами или даже годами.       Тишину разрезал шепот:       — Никто даже не заметит, если я умру прямо здесь.       Салим остолбенел.

***

      — Так и сказал! — Салим пересказывал прошедшие события одному из коллег. Зейн, молодой ангел, которого Салим брал под крыло (да, такой вот каламбур) внимательно слушал бывшего наставника. Салим часто ловил себя на мысли, что в мире людей, он бы хотел именно такого сына. Внимательный и чуткий, ответственный и обязательный Зейн заслуживал вверенного ему доверия и мог выразить участие, или даже подсказать, навести своей точкой зрения на свежие мысли.       — И ты уверен, что это стоит внимания? — Зейн поморщился.       — Да, он не такой человек, который будет разбрасываться словами. А я уже не знаю что могу для него сделать. Его жизни, кроме него самого, ничего не угрожает, и это меня пугает.       — Ты боишься за него?       — Конечно!       — Насколько сильно?       Салим оторопел от такого вопроса:       — Как это может быть измерено?       — И то верно.       Они оба замолчали, погруженные каждый в свои мысли.       Тишину нарушил Зейн:       — Ты готов передать мне надзор за своими подопечными?       Салим оторопел во второй раз за свою вечность:       — Не понимаю…       — Сегодня сочельник, — Зейн удостоверился, что Салим его внимательно слушает, вкрадчиво и медленно продолжил. — А в сочельник можно загадать желание…       — Спасти его!       — Нет, нет, — Зейн поторопился охладить энтузиазм Салима. — Это слишком абстрактно и не ясно. Ты никогда не загадывал желаний?       — Может, в своей земной жизни и было, но я ее толком уже не помню.       — Нужно конкретизировать: как спасти?       Салим будто набрал воздуха, собираясь выжать что-то максимально гениальное, но сдулся в следующую секунду.       — Как спасти, — эхом повторил Салим.       — Ты все перепробовал, что подвластно?       — Все!       — И вот, будучи бестелесным ангелом, помочь в его текущем состоянии не можешь?       — Не могу, — Салим прикрыл глаза.       — Помоги ему, будучи человеком!       Третий раз, это уже перебор.       — Что?       — Загадай желание. Приди к нему в физическом теле, лучше в человеческом, и встряхни его. Помоги! Выведи его из этого состояния! Запиши к психологу. Или на боулинг.       — Как это связано?       — Неважно, — Зейн коснулся плечей Салима. — Помоги ему. Я справлюсь с твоими ребятами. Работал ведь с ними уже, когда ты меня обучал. Могу справиться хоть сто лет к ряду, если…       — Нет.       — Что? Почему?       — Это опасно и…       — И слишком ново для тебя? Салим кивнул.       — Пусть это будет экстренная мера по спасению. Не волнуйся. Я прикрою.       — Начальство вездесуще.       — Неважно.       Все это было важно. Все это, а еще жизнь маленького мальчика с искорками счастья в глазах, прильнувшего к окну в Рождество. Мальчика, который уже взрослым, смотрел в потолок пустым взглядом.

***

      Джейсон нажимал на пульте от телевизора кнопку переключения каналов. Кнопка начала заедать. На экране телевизора девушка с соломенными волосами, собранными в тугой пучок, давала интервью. Джейсон проверил кнопку регулирования громкости, она работала.       «Мы надеемся, в нашей кофейне вам очень понравится. Очень рекомендую попробовать рождественское меню, особенно «Охохохороший раф», и «Рудольфпучинно» для любителей холодных напитков».       Джейсон хмыкнул:       — Какие бредовые названия.       «Кофейня недалеко от катка, поэтому, приходите к нам согреться!» — Девушка искренне улыбнулась.       Джейсон поймал желание погреться в том теплом свете, который вещал ему экран телевизора. Мысль быстро улетучилась. Он решил, что стоит выпить кофе дома. Открыв дверь кухонного шкафа, привычной банки растворимого кофе за ней не обнаружил. Джейсон пытался вспомнить, когда был в магазине последний раз или когда покупал кофе. Он четко ощущал манящий аромат чуть горький и тягучий. Кофе хотелось. А если пойти в магазин, можно и заскочить в эту новую кофейню. Каток от его квартиры был совсем недалеко.       Джейсон хлопнул дверью.       — Да наконец-то! Какой же ты трудный! — Зейн вскинул руки. — Но все-таки он симпатичный в этой своей кепке.       Побудить Джейсона к тому, чтобы выйти из своей квартиры и направить его в нужное место оказалось немного сложнее, чем он ожидал.       Зейн театрально потер руки:       — Пора и за остальными присмотреть, а то Салим меня убьет, — сам ухмыльнулся получившейся несуразице. — А эти двое должны вскоре встретиться. Удачи, Салим!       Зейн, улыбаясь, сжал кулаки.

***

      Резкий переход от уличной прохлады к теплу в заведении мгновенно расслаблял. Приторный карнавал запахов щекотал рецепторы, вызывая желание урвать кусочек от всего, что имелось в ассортименте. Джейсон опасался, что с непривычки закружится голова.       Он быстро оценил помещение. Свободных мест, где можно было бы присесть, не приметил.       — Эм, — Джейсон обернулся на голос, — если ищите место, мы с вами можем присесть за тот столик.       Джейсон посмотрел по направлению, куда указывал незнакомец. Почему-то в битком набитом кафе один столик пустовал.       «Наверное, забронирован» — подумал Джейсон.       — Я занял место. Для вас. То есть для нас. То есть для себя.       — Внушительный список причин, чтобы забронировать столик, — Джейсон улыбнулся.       Незнакомец создавал ощущение комфорта, настолько неоспоримого, что это было подозрительно.       Протиснувшись к заветному месту, незнакомец тут же сказал:       — Подождите, и я вас угощу.       Джейсон наблюдал, как мужчина довольно неловко, но с энтузиазмом делает заказ. Смуглая кожа, и манера речи выдавали в нем иностранца.       Джейсон решил плыть по течению, которое подхватило его сегодня, в конце концов, это просто еще один день.       Тихо играл джаз, люди смеялись и бодро что-то обсуждали, новые посетители прибывали, а парочки согревали друг другу руки. Наблюдая за людьми и за переливами света в маленьких стеклянных фонариках гирлянд, Джейсон впервые почувствовал себя не таким одиноким, каким был последнее. Очень долгое время.       С громким стуком на столе оказались две широкие зеленые кружки с горой взбитых сливок, на которой сверкала мелкая посыпка. Не последнюю роль в оформлении играла, увенчанная головой снеговика, сладкая полосатая трубочка в красно белых цветах. Джейсон именно так себе и представлял «Охохохороший раф». Он не мог сдержать доброй усмешки.       — Мой любимый вкус! — незнакомец сел напротив и с интересом наблюдал за Джейсоном.       Было странно, но Джейсона его пристальный взгляд не смущал. Это атмосфера кафе так действовала на него? Джейсон попробовал напиток, аккуратно придерживая трубочку, затем достал ее и откусил. То что было скрыто от глаз, было покрыто слоем карамели, и она не растворялась в теплом кофе.       — Очень вкусно, спасибо, — искренне заявил Колчек.       Незнакомец просиял, будто оценка Джейсона была самой важной критикой в его жизни.       Он попробовал напиток и скривился:       — Так сладко!       Джейсон рассмеялся:       — Ты же сказал это твой любимый вкус.       — Надеялся, таким станет. Он красиво выглядел в меню, — незнакомец покраснел. Румянец играл на смуглой коже, он опустил взгляд.       — Интересная идея: приходить в кафе и брать то что ты не пробовал и говорить, что «На этот раз это станет моим любимым кофе!»       Незнакомец ослепительно улыбнулся и поднял глаза. От взгляда полного искренней радости, заботы и теплоты, у Джейсона побежали мурашки.

***

      — И правда, замечательная идея!       Быть рядом с Джейсоном, чувствуя его взгляд, разительно отличалось от того что Салим испытывал, незримо оставаясь рядом. И от этого он не находил себе места. Он хотел спросить о таком большом количестве вещей, хотя знал этого человека с рождения. Смех Джейсона, который он уже давно не слышал, прокатился по его человеческому сознанию яркой каруселью эмоций. Салим совсем забыл, каковы на вкус человеческие чувства.       — Дж, — Салим осекся, — джаз тут очень хороший.       — Думаешь? — Джейсон отпил еще глоток сладкого кофе.       — Меня зовут Салим, — сердце бешено забилось при звуке своего имени и осознания что Джейсон его теперь знает.       — Джейсон.       Салим шумно выдохнул.       — Все хорошо? — Джейсон приблизился.       — Да. Я просто, — Салим прижал руку к груди, ощущая как бьется сердце, — волнуюсь.       — Не привык к такому количеству людей?       — Угу.       Салим солгал.       Он всегда был уверен, что нужно в любой ситуации быть честным. Честность — добродетель. Но что то не давало правде выйти. Салим волновался из-за Джейсона. Ложь не во спасение, просто ложь. Первая для Салима как для ангела-хранителя.       В кофейню зашли несколько человек. Раскрасневшиеся лица не от холода, но от активного веселья, светились в теплом мороке ламп. Они смеялись и обсуждали их визит на каток. Салим уловил мечтательный взгляд Джейсона, направленный к компании. Перед глазами калейдоскопом пронеслись зимние дни в родном городе Колчека. Вот он школьником встал в первый раз на лед, и Салим очень внимательно следил, чтобы малец не приложился головой о лед. Средняя школа, снова каток, и гонки с одноклассниками. Старшая школа и попытки произвести впечатление не девочек. Салим знал, что его подопечный любит кататься на коньках. И вообще, кому нужен боулинг, когда рядом ледяная гладь и ее шуршание, разрезаемое сверкающими бликами?       — Тут рядом каток? — Салим знал ответ, но хотел завладеть вниманием Джейсона.       — Да, — Джейсон немного смутился и будто очнувшись от гипноза, заерзал на стуле.       — Мы можем пойти туда?       — Что?       — Пойти на каток. Можем?       Джейсон окинул взглядом их кружки, напитки были употреблены, а трубочки нещадно поглощены вместе с головами снеговиков.       — Думаю можем.       — Я ни разу не катался. Это весело?       Джейсон ухмыльнулся:       — Пока не падаешь.

***

      Джейсон давно не был на льду. Все пары его старых коньков оказывались так или иначе ненужным мусором. Передав кому-то из соседских детишек свой последние, почти новые коньки, он ушел в армию. После он ни разу не вставал на лед, чтобы прокатиться. Что-то ностальгическое и теплое было во взятых в аренду поношенных, едва наточенных коньках. Он неторопливо завязывал шнурки и чувствовал на себе взгляд Салима. Странный и интересный мужик. Самое интересное было то, что у Джейсона было чувство, что он его знает и ему комфортно рядом, какую бы чушь не морозил этот чудак.       — Мне подержать тебя за руку? — поднял взгляд Джейсон.       Салим поспешно отвернулся.       Джейсон улыбнулся.       «Такой забавный»       Для такого скромного района, каток был большой. Людей было не так много, несмотря на то, что на дворе был сочельник. Салим сперва с опаской ступал на лед, но желание прокатиться, не заваливаясь в ту или иную сторону, и стремление держать разъезжавшиеся ноги под контролем, позволили ему быстро освоиться, и вот он уже счастливый катился рядом с Джейсоном.       — Смотри, смотри! — радовался он как ребенок.       Джейсон за последние полгода так много не улыбался, как за пару часов с новым знакомым. Он, в отличие от Салима, чувствовал себя более уверенно на коньках. Он резво перебирал ногами, иногда выделывая повороты, набирал скорость и катался задом, там где не было людей.       — Это весело! Даже когда падаешь! — Салим догнал Джейсон и ухватился за его плечи в попытках не свалиться на лед.       — В больнице ты так думать не будешь.       — Откуда знаешь? Ты не был там с таким.       — Что?       Салим запаниковал:       — Я думаю, что ты там не был. Ты ведь так хорошо катаешься!       — Это не сразу пришло. Я не родился с этим, — Джейсон присмотрелся к Салиму, — Замерз?       — Нет! — Салим засмотрелся на ближайшую к ним елку, переливающуюся разноцветными огнями. — Тут так красиво. Зейну бы понравилось.       Слова вылетели изо рта Джейсона, прежде чем успел их обдумать:        — Зейн это кто? Сын?       Последнее он почти пропищал, но не знал почему.       — Сын? — Салим тепло улыбнулся. — Да, вроде того.       — В следующий раз можешь и его сюда привести.       Салим уставился на Джейсона. Сейчас под этим взглядом стало чертовски неловко.       — Я пойду перехвачу что-нибудь, — Джейсон не был голоден и не хотел пить. Он поспешил уйти, потому что лед был готов расплавиться под ногами.

***

      — Ты хочешь прийти сюда еще? — у Салима никак не получалось догнать Джейсона. — Эй! Подожди!       Джейсон остановился, развернулся, надвинув козырек кепки так, что лица почти не было видно. Салим наконец-то его достиг и немного наклонился, чтобы заглянуть в лицо Джейсону.       — Джейсон? — раздался голос со стороны. От неожиданности оба вздрогнули. — Брат! Какими судьбами?       Высокий темнокожий парень направлялся к ним.       — Ник, — одними губами произнес Джейсон.       Салим знал кто этот человек. И будь он сейчас в своей привычной форме ангела, то обрадовался бы старому другу Джейсона. Однако сейчас его человеческое тело окаменело, он не хотел, чтобы кто-то был в круге внимания Джейсона. Пусть головой он все понимал, но тело не слушалось, сердце тревожно клокотало почти у горла, а в голове будто все звенело от удара колокола.       — Ник!       Радость Джейсона была не для Салима в этот момент. И это делало больно. Салим осознавал, что эти эмоции неправильные, они были эгоистичными и такими человеческими.       Ник почти сгреб в охапку Джейсона большими руками.       — Как же давно я тебя не видел! Ты сменил телефон? Я не мог дозвониться.       — Да, — Джейсон потупился, — сменил, наверное.       — Сейчас ты от меня не отвертишься. Давай свой мобильник. А это кто? Не представишь?       Джейсон обернулся к Салиму с таким взглядом, будто рядом стояло приведение, а не ангел. Точнее, не человек.       — Это Ник. Мы служили вместе, — Джейсон повернулся к Салиму. Это Салим.       — Вы типа на свидании? — взгляд Ника прыгал по лицам и он улыбался. — Я помешал?       — Нет! — отозвался Джейсон.       Салим молчал.       — В любом случае, я дико рад тебя видеть. Не пропадай так! Я позвоню, и мы выпьем после Рождества. Да?       — Да.       Ник убежал так же неожиданно как появился.       — Замерз, — низко пробормотал Салим. Хотя-бы это не было ложью.

***

      Они решили согреться горячими напитками, и Салим настоял на том, чтобы проводить Джейсона домой. Да и не провожал он его вовсе! Он гулял, а гулять можно и по направлению к чужому дому.       Салим беспокоился, что насладился временем радом с Джейсоном, но никак ему не помог. Он потерял свою возможность. Он просто так потратил свой единственный шанс. Нужно было что-то предпринимать, но Салим не знал что.       — Так странно, — Джейсон смотрел под ноги и бормотал тихо, будто разговаривал сам с собой.       — Что?       — Сколько себя помню, на Рождество всегда идет снег. Даже когда я был в Ираке, случилось что-то аномальное и выпал снег. Пускай и быстро растаял.       — Погода, — сконфузился Салим, — иногда непредсказуема.       — Смешно, но я думал, что снег идет каждое Рождество для меня, — Джейсон остановился, вздохнул и посмотрел вверх, наверное надеясь, что снег все-же пойдет. — Мама говорила, что когда был маленьким, очень любил падающий снег.       Салим не находил слов, он завороженно смотрел на Джейсона.       Колчек спохватился:       — Мы пришли, — Джейсон обернулся на лестницу, которая вела на второй этаж.       Салим не знал что ему делать.       — А мы можем встретиться еще раз?       Что за чушь он сейчас сказал?       — Конечно. Давай обменяемся контактами, — Джейсон достал телефон.       Салим беспомощно смотрел на устройство. Весь его опыт оказался бесполезен, когда дело дошло до знания человеческой природы.       — У меня нет телефона.       Джейсон усмехнулся:       — И правда, чудак.       Их взгляды наконец-то встретились, и сердце Салима пустилось в галоп от теплой улыбки дорогого ему человека. Джейсон Колчек стал чем-то большим, чем подопечным ангела. Салим подумал, что с этого момента он хотел бы заботиться только о нем.       Джейсон продолжил:       — Тогда давай встречаться каждое третье воскресенье месяца в той кофейне. Как тебе такой чудной вариант, чудак-Салим?       Джейсон начал убирать телефон обратно в карман, Салим не дал ему этого сделать, он взял его за руку.       Рука Джейсона была холодной. Кожу Салима, однако, обдало теплом.       — Если я не приду?       — Тогда я выпью отличный кофе один, и приду снова через месяц. И через месяц снова.       — Это жестоко, — тихо прошептал Салим.       — О да! Будет очень жестоко, если ты так и не придешь.       Салим знал, что не придет.       Это был единственный вечер и его единственный шанс. Он обнял Джейсона. Неожиданно. Крепко.       — Обещаешь мне это? — голос срывался. На глаза были готовы навернуться слезы. Джейсон не оттолкнул его, напротив, обхватил руками спину Салима, так же крепко.       — Обещаю. Спасибо тебе. Мне кажется, ты спас меня сегодня.       Салим отстранился и с удивлением уставился на Джейсона.       — С Рождеством, Салим.

***

      Салим так и остался в начале лестницы. Смотрел, как Джейсон медленно поднимается наверх, идет к двери и заходит в квартиру.       Он не обернулся. И Салим был за это благодарен.

***

      Джейсон закрыл дверь. Рука его оставалась на ручке. Он точно что-то упустил. Он не должен был отпускать Салима так. Джейсону трубили об этом все его чувства. А если они и правда никогда больше не увидятся? От полного осознания этой мысли все упало куда-то на уровень жидкого ядра Земли.       Джейсон рванул на себя дверь, сбежал вниз по лестнице.       Но никого уже не было. Даже следов не осталось. Их скрыл мягко оседающий на землю снег.              Джейсон как и обещал приходил в кофейню каждое третье воскресенье месяца. Где-то к пятому разу его надежды встретить Салима уже теплились одиноким угольком в камине.       С того Рождества что-то изменилось. Ему и правда позвонил Ник. Они встретились раз, а потом еще и еще. Ник помог Джейсону с поиском новой работы. Джейсон сделал в своей небольшой квартире уборку и перестановку, чтобы впустить больше света.       Сперва он думал, что нужно жить, чтобы сдержать данное Салиму обещание. Сейчас, он жил ради обещании самому себе.

***

      — Готовишься к Рождеству? — Зейн появился неожиданно. — А? Папа?       Хотя Зейн и говорил, что предоставил все Салиму в их с Джейсоном встречу, но не удержался и проверил как идут дела. И именно в тот момент, когда они разговаривали о нем на катке. После этого, сперва в шутку, а потом уже в силу привычки, он обращался к Салиму именно так. Салим уже привык.       — Не знал, что ты обладаешь даром читать мысли, сынок, — Салим в долгу не оставался.       — Какие планы на этот раз? — Зейн кружил вокруг.       — Зачем мне посвящать в них такого хитрого чертенка как ты?       — Ну пааааап, я же могу помочь. Ты сам не свой после нашей авантюры. Не думаю, что тебе простят такое на второй раз.       — Ты же прикроешь меня, сынок?

***

      — Тебе не надоело еще сюда ходить? Хоть раз бы увидел тебя где-то еще, — ворчал Ник, опираясь подбородком на руку.       — Сам-то только сюда и ходишь, — Джейсон по-заговорщицки пригнулся. — Неужели запал на Рейчел?       — Да ну тебя, — Ник отшатнулся.       — Да бог ты мой! На Эрика?! — шепот был шепотом, но таким громким, что на них оглядывались люди за соседними столиками.       Ник хлопнул друга по козырьку:       — Несешь, что в голову взбредет!       — Учился у лучших, — Джейсон повысил голос на пару тонов, нарочито передразнивая. — Вы типа на свидании?       — Сколько ты еще мне будешь вспоминать это? Вечность? Год уже прошел.       — Вечности мало будет.       Колокольчик на двери прозвонил и сердце Джейсона замерло. Остановилось все вокруг, утихло и исчезло. Остались только теплый взгляд, широкая улыбка и невероятно милый румянец на смуглой коже.