Чифую Мацуно

Дождь. Школа.И,кажется,любовь. Чифую снова идёт к школе. Снова к Такаши. Снова просить зашить ему форму. Почему? Из-за недавней драки. Он стучит в дверь, и как только раздаётся тихое «войдите», заходит. — О, Чифую, привет, — Мицуя, сидевший за швейной машинкой, поворачиваясь к нему, одаривает своей фирменной улыбкой. Прекраснейшей улыбкой. — Привет, — Мацуно сел рядом на стул, доставая порванную форму из пакета. — Не мог бы ты, ну…зашить? Послышался тяжёлый вздох. Такаши, кажется, заебался. Ему после каждой драки курток по сто зашивать, так ещё и этот конкурс в школе, за который кстати, он ничего не получит, даже, если выиграет. А он выиграет, с его то навыками даже сомневаться не нужно. — Где ж ты так? — спросил Мицуя, осматривая эту несчастную ткань, которую жизнь уже не раз успела помотать. Или не жизнь, а этот парнишка, сидящий напротив, смотря своими зелёными глазками. Невъебенски милыми и до чёртиков завораживающими зелёными глазками. — Это ещё с прошлой драки, не хотелось беспокоить тебя, — такой нежный, не до конца сломавшийся голос заставляет уйти всему негативу, провалиться в бездну и никогда не возвращаться. Он завораживает и словно гипнотизирует. — Ладно, зашью. Потом позвоню, придёшь и заберёшь, — отказать невозможно, нереально. Слишком милый. Чифую, мать его, слишком милый, аж пиздец. — Спасибо, спасибо огромное, Мицуя-кун! Чтобы я без тебя делал! Мацуно, взяв пакет, чтобы не мусорить, подошёл к двери, попрощался и…гром. На улице прогремело с такой силой, что какая-то машина аж сигналить начала, в добавок к этому ещё и дождь полил. Прям ливень, если быть точнее. Грозу Чифую не любил. Даже немного боялся, поэтому и подпрыгнул, когда услышал гром. Тело затряслось, а ладошки, кажется, и вовсе похолодели. А осознание того, что сейчас придётся идти в такую ужасную погоду, приходило постепенно. — Чифую, ты в порядке? — Такаши, кажется, заметил его состояние. Грозу, к слову, он тоже не любил. Особенно то, что творится после неё. Земля, попавшая на асфальт, превращается в грязь, пачкая всеми любимые белые кросовки, да и штанам тоже перепадает. На чистых же участках асфальта, до которых грязь не добралась, образовываются лужи. Так что, как бы не приходилось добираться домой: пешком или на байке, всё равно промокнешь и испачкаешься. Закон подлости или природы, а может быть и подлости природы. — А да, всё хорошо, Мицуя-кун, не переживайте! — Может быть переждёшь грозу здесь? А то промокнешь ведь. В знак согласия с Такаши, Мацуно кивнул. Спорить смысла не было. Лучше уж побыть в тепле и уюте, чем замёрзнуть и возможно даже заболеть. Чифую сел на своё прежнее место, а Мицуя начал зашивать форму. Длинные пальцы аккуратно перебирали ткань. На руках немного выступали венки, а брови немного сводились к переносице, делая глаза немного уже. Мицуя выглядел таким сосредоточенным. И таким охуенным. Сново гром, такой неожиданный, что заставляет выкрикнуть, а тело опять сковывает страх. — Эй, Чифую, ты что, боишься? — нет, Такаши не хотел высмеить его, задав этот вопрос. Даже наоборот, он спросил это с неким беспокойствием..? — Н..нет! Просто это было так неожиданно, вот и всё! — хоть Мацуно и пытался сделать вид, что всё нормально, но тело выдавало его с потрохами. — Всё нормально, не переживай, — Мицуя накрыл своей рукой руку мальчика, поглаживая аккуратные пальчики своим большим. Чуть пухленькие щёчки Чифую покрылись румянцем. А пальчики зажали ладонь Такаши. Какой котёночек. Мицуя чуть улыбнулся и, отвернувшись, продолжил свою работу, не прекращая поглаживать ладошку в своих руках. Чифую отвлёкся от назойливой грозы, но волнение не прикратилось. Наоборот, странное тепло разлилось по телу, вызывая мурашки. Теперь он мог, как загипнотизированный разглядывать всего Такаши. Такой красивый. И почему Мацуно не замечал этого раньше? А может и замечал, а может даже заглядывался, а может даже и без может. — Всё готово, — Чифую как будто бы током шибануло, передёрнуло аж от неожиданности. — А-а-а! Сп..спасибо, Мицуя-кун! — Такаши протянул ему одежду, а Мацуно, забирая ткань, случайно докоснулся рук Мицуи. Тук-тук-тук. Сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Какого хуя?! Тело обдало жаром, а ладошки поледенели. Слова забылись. Он в принципе забыл, что, мать вашу, нужно делать. Пиздец. На щеках образовался румянец, делая похожим мальчика на спелую помидорку. Тело обдало жаром. Это конец. В чувства его привёл поцелуй. Такой быстрый, неожиданный и лёгкий чмок, прямо в губки. — О Боже, Чифую, прости пожалуйста! Я..я не знаю просто это… Ещё поцелуй. Почему Мацуно решился – непонятно. Моментальные желания, моментальные эмоции. Он ответил. Мицуя ответил. И вот они целуются. Такие красные до кончиков ушей, такие неуверенные. О господи. Поцелуй такой мокрый, такой нерешительный, такой неправильный, но такой желанный. Такой, аж до дрожи в коленках, такой, аж до скручивания всех органов живота – прекрасный. Уверенность первым проявил Такаши, положив руки тому на талию. Такую тонкую, словно женскую. Как такой хрупкий котёночек может быть заместителем первого отряда самой Токийской свастики? – Непонятно. Он казался таким прекрасным сейчас, чуть покрасневшие ушки, быстрое дыхание, большие зелёные глазки, смотрящие прямиком на Мицую. — Ты такой красивый, Чифую.., — Такаши снова примкнул к его покрасневшим от столь прекрасных поцелуев губам, чуть притянув вперёд, усаживая на свои колени. Мацуно простонал в поцелуй, создавая вибрацию, ощущающуюся мурашками на их телах. Жадный, мокрый поцелуй отдавался сладкими причмокиваниями, создавая приятную истому в животе. Дрожь, выброс эндорфина и адреналина от того, насколько это, блядь, неправильно и запретно, создавали непередаваемое возбуждение. От него хотелось кричать; хвататься за всё, что находилось в этом классе, хвататься за него, за этого, настолько желанного Мицую. — Сделай что-нибудь, — он потёрся о него. Так стыдно, что плакать хочется. — Мицуя-кун, пожалуйста! Шёпот отдавался лёгким эхом по всему кабинету. Делая возбуждение болезненно ужасным. Штаны сдавливали колом стоящий член, давя на него со всех сторон. Неприятно. Так хочется той желанной разрядки, как не хотелось никогда. У Мацуно не на одну девчонку так не вставало. Хотя должно. Или не должно. Или ему просто навязали, что должно – непонятно. — Сейчас, сейчас, подожди, котёночек, — Такаши уже припустил его штаны настолько, насколько это было возможно, находясь в их позе. Тонкие пальцы легонько пробежались по животу, проникая в боксёры, а после и вовсе опускали их в след за спортивками. Яички подрагивали от возбуждения, аккуратный член припадал к впалому с лёгким намёком на пресс животу, а на головке виднелась капелька смазки, побуждая провести по ней кончиком пальца. Послышался громкий стон, который Чифую прервал, закрыв рот рукой. Мицуя возражать не стал, смысла нет. Не факт, что в школе никого нет, да и пусть делает, что хочет. Лишь бы сидел тут и смотрел своими прекрасными глазками. — Чи~ифую, ты такой милый, — Мицуя говорил это мальчику на ушко, нежно целовав после каждого слова — такой нуждающийся.. Пиздецки хорошо. Хорошо так, что коленки хочется сжать, но не получается. Они лишь вжимаются в чужие бёдра. А Такаши не медлит, проводит рукой по всей длине, говоря что-то на ушко своим тихим, чуть хриплым голосом. Слёзы. У Чифую аж слёзы потекли. Такое возбуждение, аж до пелены в глазах. — Да, вот так, молодец, котёночек.. Это последняя капля. Мацуно кончает. Так обильно и позорно, но так желанно. Точки в глазах разгоняет лёгкий поцелуй. Мицуя лишь наблюдает за своим Чифую. Такой красный, с мокрыми дорожками от слёз, с взъерошенными волосами и пиздец каким сбитым дыханием, а главное – такой удовлетворённый. — Люблю тебя. — И я, кажется, тоже… Прекрасно, аж до бабочек в животе. Дождь, школа. И теперь уже точно любовь.