Злодеи бывшими не бывают

Кабуто узнал его сразу. Несмотря на то, что парень сильно изменился внешне. Впрочем, этого стоило ожидать, ведь с их последней встречи прошло больше десяти лет. За это время парень возмужал и на добрую четверть метра раздался в плечах. Да и в целом вырос. По росту, правда, все еще уступал бывшему учителю — хоть и подобрался почти вплотную, все еще не хватало пары сантиметров до ровного счета. Но кое-что в Адамаки осталось и неизменным: цепкий, уверенный взгляд черных глаз да взлохмаченные густые волосы, чей натиск даже головная повязка не могла сдержать полностью. В момент, когда Кабуто осознал, кто именно стоит перед ним, его захлестнула целая буря противоречивых эмоций. Сначала, всего на секунду он ощутил страх, что бывший воспитанник так и не простил его за эти годы. Но когда Йорои, едва успев его поприветствовать, тут же заключил в объятия, Кабуто почти физически ощутил, как у него становится легче на сердце. Не особо неожиданное осознание, что все это время нерешенный вопрос с Адамаки так сильно тяготил его, все же заставило Кабуто на миг растеряться. Но раз уж парень все еще называет его учителем и даже улыбается при встрече, значит все не так уж плохо. Но одновременно с неимоверным облегчением Кабуто ощутил также и смутное, не вполне понятное разочарование. Ведь, если все эти годы Йорои не испытывал к нему презрения и недоверия, как боялся Кабуто, почему не давал о себе знать? В свое время, беспокоясь о сбежавшем воспитаннике, Кабуто чуть ли не тайком выведывал информацию о нем как только мог: от преподавателей в новом приюте, товарищей по учебе, коллег по работе. Мог бы и из первых рук узнавать информацию о важных событиях в жизни бывшего ученика, но боялся еще больше травмировать неокрепшее сознание. Ведь расспрашивая знакомых мальчика о том, как складывается его жизнь, Кабуто выяснил, что никому и никогда Йорои не только не говорил о причине своего побега из Конохи, но и вообще старался не рассказывать о времени, проведенном в приюте Деревни Скрытого Листа. Из этого Кабуто сделал вывод, что психологическая травма, помимо воли нанесенная ими с Уруши в ту роковую ночь, была действительно серьезной. Что лишь утяжеляло груз вины на плечах Кабуто. И вот теперь Йорои самолично и без предупреждения явился в приют Конохи. Только его реакция при встрече с «разочаровавшим» его учителем совсем не соответствовала предположениям Кабуто. Даже больше — сбивала с толку и путала. Раздражая и так не слишком умиротворенное состояние Кабуто. Может из-за этого смотреть в глаза бывшему воспитаннику было так неуютно. Тем не менее Кабуто отошел к столу и, присев на его край, жестом пригласил Адамаки разместиться на стуле напротив. Адамаки подошел к указанному стулу, но присесть так и не решился, продолжая молча стоять и буравить бывшего попечителя встревоженным взглядом. — Я рад видеть тебя здесь, Йорои. И так же рад, что ты выглядишь здоровым и счастливым. Может хочешь чаю или перекусить? — Адамаки отрицательно покачал головой, не спуская с Кабуто жадного волнующего взгляда. — Нет? Тогда позволь поинтересоваться, что ты здесь делаешь? Знаешь, с момента, когда ты покинул наш приют, я переживал о том, как сложится твоя судьба и искренне надеялся, что у тебя все будет хорошо. Но, если честно, я не ожидал, что мы еще когда-нибудь встретимся после того... случая. Поэтому позволь узнать, что же заставило тебя вернуться? Адамаки выглядел слегка смущенным. Или даже скорее сконфуженным. Кабуто мысленно списал такую реакцию парня на то, что их встреча, возможно, стала невольным напоминанием Адамаки о событии, побудившем его покинуть Коноху. На секунду Кабуто вновь ощутил отголосок прежней вины. Адамаки между тем нервно сглотнул и ответил на поставленный вопрос: — Я прибыл в Коноху в числе строителей, что откликнулись на призыв Хокаге по обновлению и расширению деревни. Но была и другая причина: я давно уже хотел навестить вас, сенсей. Убедиться, что с вами и с ребятами все в порядке. И извиниться… Я хочу извиниться перед вами, сенсей. Тогда я поступил глупо. Я не понимал, что своим побегом мог доставить неприятности. Извините меня, Кабуто-сан. Кабуто-сан? Пока Адамаки говорил, Кабуто не сводил взгляда со столешницы по правую руку от себя. Будто именно там, а не перед ним разворачивалась волнующее его действо. Смотреть в глаза бывшему воспитаннику по-прежнему не хотелось. Сам не понимая почему, он вдруг ощутил такой необъяснимый приступ обиды на Адамаки, будто действительно все это время винил его в том, что он сбежал. Удивленный таким открытием в себе, Кабуто не сразу нашелся, что ответить на извинения молодого человека. Неожиданно прикосновение чужих пальцев к собственному лицу вывело Кабуто из ступора. Дернувшись, как от удара током, он поднял глаза и встретился взглядом с Адамаки. Встревоженный молчанием попечителя парень протянул руку к его лицу и нежно, почти невесомо поглаживал большим пальцем скулу учителя. И смотрел на него так... — Кабуто-сан? Кабуто одномоментно пришел в себя и отстранился: — Тебе не за что извиняться передо мной, Йорои. Это из-за моих неблаговидных действий тебе пришлось покинуть приют. Я напугал тебя и… — Нет, Кабуто-сан! Точнее, да, конечно, или... Черт! — удивленный Кабуто смотрел, как взволнованный Йорои в отчаянии хватается за собственную шевелюру и по самые уши заливается краской. — Да, вы напугали меня тогда. Но не так, как вы думаете. Вы испугали меня тем, что заставили осознать о себе кое-что такое, чего я и не предполагал в себе найти. После этого осознания я просто не мог больше находиться рядом с вами. Я думал, что вы с Уруши-саном... ну… вроде как вместе. И, что я буду мешать. Но когда я сегодня встретил Уруши-сенсея, и он мне все рассказал о вас с ним, я… — Что именно он тебе рассказал? — вертикальные зрачки Кабуто сперва расширились до предела, будто собираясь проглотить парня, если тот немедленно не даст ответ, но тут же моментально сузились, превращаясь в тонкие щелочки. — Когда и где ты видел сегодня Уруши? — Мы встретились с ним утром в трактире на пути в Коноху. Он рассказал мне всю правду о ваших с ним отношениях и… — Не знаю, что он тебе рассказал, но не должен был ничего рассказывать о нас… — вновь перебил подопечного Кабуто. — Где он?! Просто скажи мне, где сейчас Уруши?! Вид у Кабуто был предельно напряженный. Он даже сорвался на крик, судорожно размышляя, что именно его названный брат и коллега посмел рассказать их бывшему опекаемому об их, как это назвал Йорои, «отношениях». На секунду глаза Йорои остекленели: — «Нас». Так значит вы все же его… любите? — Что за чушь ты несешь, Адамаки? — Кабуто сбавил обороты, заметив не вполне адекватную реакцию парня. — Адамаки! Ты все неправильно понял. Ты слышишь меня? — Да… да. Конечно. Парень бледнел на глазах и будто бы не понимал обращенных к нему слов. Чтобы привести его в чувство, Кабуто схватил парня за плечо и ощутимо встряхнул. И в следующий же миг случилось сразу несколько вещей, так что Кабуто просто не успевал должным образом реагировать на все происходящее. Во-первых, едва Кабуто встряхнул Адамаки, как из-за спины последнего, будто стрела, выпущенная из лука, в сторону попечителя вылетела белоснежная змея с разинутой пастью. Острые, стального оттенка клыки метили точно в шею попечителю. Но прежде, чем он успел что-либо предпринять для предотвращения укуса, крепкое предплечье преградило атаку змеи, и смертоносные зубы резко замерли в воздухе в миллиметрах от загорелой кожи. — Нет, Снежинка. Это друг. Он мне не вредил, — взгляд черных глаз Адамаки, обращенных к Кабуто, снова был осмысленным. — Простите, сенсей. Она всегда меня защищает, если кто-то, по ее мнению, хочет мне навредить. Но она никогда не кусает на самом деле. Только пугает. А пока ошарашенный Кабуто наблюдал, как успокоившаяся рептилия мерно сворачивает свои кольца вокруг левой руки парня, правой Йорои бережно сжал пальцы сенсея, все еще лежащие у себя на плече. Кабуто ощущал себя очень странно под двумя парами направленных на него глаз. Вертикальные зрачки Снежинки при этом следили за каждым его движением, словно подозревая в нем потенциального нарушителя спокойствия ее хозяина. Вот уж кто действительно подрос за прошедшие годы, так это питомец Адамаки! Сейчас в белоснежной, с едва заметными серыми полосками по бокам змее было по меньшей мере метра четыре. И в ширине уже не каждой ладонью обхватишь. Серо-лиловые глаза в черной окантовке имели более округлый зрачок, чем у самого Кабуто, так что внимательный взгляд, направленный на него с левого плеча Адамаки, был очень уж похож на человеческий. Другая пара глаз, пытающаяся просверлить в Кабуто дыру, была угольно черной, так что и зрачка не различить. И в этой беспросветной тьме без слов читалось такое отчаянное желание… обладать, что даже испытавшему многое на своем веку Кабуто стало неуютно. Он хотел было отдернуть руку, бережно сжимаемую Адамаки у себя на плече, но мольба во взгляде парня парализовывала не хуже гипноза. Кабуто сложно давалось понимание, что едва переступивший порог двадцатилетия молодой человек может испытывать подобные эмоции. Да еще и по отношению к нему, к Кабуто. К Кабуто, обладающему не только нетривиальной репутацией в мире шиноби, но еще и вполне специфическим внешним обликом. И это, еще не упоминая разницы в возрасте в десяток лет, не меньше. Сказать, что Кабуто был в шоке — ничего не сказать. В этом гипнотическом молчании их и застал вернувшийся наконец-таки в свой кабинет Уруши: — Доброе утро, Кабуто. Гляжу, вы уже встретились с Йорои? — Уруши казался до неприличия спокойным и с любопытством наблюдал за развернувшейся молчаливой сценой. Йорои нехотя отпустил пальцы Кабуто у себя на плече и первым отвел взгляд: — Да, сенсей. Прошу прощения, но мне нужно идти, — не оглядываясь на Кабуто, Йорои почти выскочил из кабинета, на ходу запихивая сопротивляющуюся змею обратно в наплечную сумку. Озадаченный Уруши повернул голову от двери, за которой секунду назад скрылся Адамаки, ко все еще застывшему изваянием Кабуто: — Что здесь произошло? — деланно невинное выражение лица разбилось о суровый взгляд желтых глаз. — Вот это ты мне сейчас и расскажеш-ш-шь. * * * — Ты с-с ума сош-шел? — злобное шипение кому угодно могло внушить тревогу и опасение за собственную жизнь. — Я просто решил, что если мальчик так переживал по этому поводу, то ему стоит знать правду, — неизвестно какими усилиями Уруши удавалось сохранить спокойный вид. Хорошо еще, что он сидел в своем рабочем кресле, и мог хоть частично скрыть свое волнение, вцепившись в подлокотники. — Самое глупое, что ты мог решить в подобной с-с-ситуации! Забытый свиток с записями врача из Страны Волн одиноко лежал на столе. Кабуто нервно мерил комнату шагами. Под длинным плащом то и дело были заметны едва уловимые движения — змееподобное тело и физически отражало беспокойство хозяина. — А я так не считаю, — Уруши решил держаться своей точки зрения, несмотря на исходящую от товарища угрозу, так осязаемо читаемую в каждом движении Кабуто. — Все мы имеем право знать правду. Ты сам не хуже меня это понимаешь. Тем более в ситуации Адамаки. Мальчик явно к тебе неравнодушен. Если бы Кабуто мог испепелять взглядом, от Уруши в этот миг остались бы одни головешки. Уруши даже показалось, что замерший в этот момент посреди комнаты Кабуто сейчас перевоплотится в свою истинную форму и просто растерзает свою жертву на части. — Так ты с-специально? — вот теперь на самом деле стало страшно — таким невменяемым стал взгляд Кабуто, выплевывавшего каждое слово как шипящее проклятие. — Не помню, чтобы прос-сил тебя заниматься сводничеством. Или это такая месть за то, что отказался с тобой спать? Кровь отлила от лица Уруши: — Причем здесь это? И я не просто спать с тобой хотел. Тебе это отлично известно. Только, до меня и с первого раза, знаешь ли, дошло, что ты не желаешь со мной отношений более близких, чем братские. И я не собираюсь тебя с кем-либо сводить! Просто я подумал, что Йорои может… — Что ты подумал? — Кабуто медленно подошел к сидящему мужчине и, опершись руками о спинку кресла по обе стороны от его головы, заглянул прямо в глаза. — Что ты подумал, Уруши? Что ты вправе решать, как мне поступать с моей жизнью? Уруши нервно сглотнул, не в силах разорвать зрительный контакт: — Я… просто забочусь о тебя, Кабуто. — Так вот не надо! — резко оттолкнувшись, попечитель вернулся в вертикальное положение и теперь снова смотрел на мужчину сверху вниз. — Еще раз попытаешься лезть в мою личную жизнь или сводить меня с кем-то — с кем угодно — сильно об этом пожалеешь, Уруши! Не забудь и об этом рассказать Адамаки, раз уж ты всем с ним делишься. Я благодарен тебе за помощь со свитком, но будь добр, не попадайся мне в ближайшее время на глаза. А теперь уходи. На негнущихся ногах Уруши поднялся из кресла и, не глядя на отвернувшегося Кабуто, словно провинившийся ученик, поспешил покинуть собственный кабинет.