Злодеи бывшими не бывают

Желваки на лице Кабуто едва что не ходили ходуном. Одни демоны знают, какого терпения стоило ему не сорваться и не растереть в порошок стоящего перед ним прораба, с пеной у рта доказывающего справедливость собственных суждений. Единственное, что спасало незадачливого работягу, то, что, если его уничтожить, выполнять работу будет попросту некому. Потому что оказалось, что строительной работы в Конохе гораздо больше, чем предполагалось изначально. А прибывшие по приглашению Хокаге строительные бригады были распределены по объектам в самый что ни на есть притык. Поэтому, пока на призыв Седьмого не отозвались другие строители страны, понадобилось бы никак не меньше месяца, прежде чем кто-то из уже присутствующих в Конохе строителей смог бы завершить порученные ему работы и перебросить свои силы на детский приют. Дефицитными кадрами разбрасываться не стоило. По крайней мере, до того момента, пока эти кадры еще не вынесли последние остатки терпения попечителей. — Почему нельзя сделать сразу несколько душевых на первом этаже жилого корпуса? — Имейте совесть, попечитель! У вас уже готовая баня построена, зачем вам еще столько душевых в жилом корпусе? — прораб, Йородо Денши, поглаживал свою короткую бородку и снисходительно поглядывал на Кабуто. Старый пройдоха будто всем своим надменным видом показывал, что один из самых сильных шиноби деревни, если не мира, для него не авторитет. — А затем, милейший, — снова подавил в себе приступ гнева Кабуто, — что если на улице будет плохая погода, ураган или мороз, например, детям что не мыться что ли? Или распаренными и разогретыми после бани бегать по холоду и грязи, чтобы добраться до жилого корпуса? В старом здании, конечно, не было душевых. Но с учетом значительного пополнения в рядах воспитанников, думаю нелишним будет теперь сделать несколько. — Ну, не знаю. Как по мне, могли бы и вовсе не мыться так часто, — заметив, как потемнел при этих словах взгляд собеседника, даже прораб понял, что стоит пойти на попятную. — А если сделать душевые на первом этаже, как вы хотите, то где будет располагаться библиотека? На первом этаже места уже не остается! Вы же сами утверждали план! — Именно! И в нем были душевые на первом этаже. А библиотека — на втором! — Там уже по плану зал для самостоятельных занятий! Или можно уменьшить место для спальни… — Ничего не надо уменьшать! — взбеленился наконец Кабуто. — Просто объедините зал для самостоятельного обучения с библиотекой! — Хм, — в момент остыл работник. — Это идея. Сейчас же пойду обсужу с архитектором. Наверное, у меня старый план постройки, — развернувшись на месте, он быстро посеменил к площадке, где разбили основной рабочий лагерь строителей. Архитекторов, занимающихся всеми объектами Конохи, было всего лишь три человека — один главный и два его помощника. Поэтому на случай острой надобности один из них всегда оставался в строительном лагере. Чтобы, если и возникали какие-то вопросы в процессе строительства, можно было бы их оперативно и грамотно решить. Кабуто тяжело вздохнул, провожая взглядом господина Денши. Две недели, прошедшие с момента возвращения Уруши и прибытия строителей в Коноху, выдались для главного попечителя весьма напряженными. Во-первых, неплохо трепала нервы сама стройка, ее детали и моменты, которые приходилось то и дело улаживать, обсуждать, доказывать, а порой и жестоко оспаривать с исполнителями работ. Хотя Кабуто даже гордился некоторыми своими достижениями на этом поприще. Так, например, он в ходе жестких дебатов доказал целесообразность постройки крытого перехода между жилым корпусом и столовой. И, что стоило особых усилий, специального тренировочного зала. Другой причиной для расшатанной нервной системы главного попечителя детского дома стал его коллега и сводный брат Уруши. Кабуто довольно быстро остыл и осознал, что перегнул палку, накричав тогда на друга. И не просто на друга, а на чуть ли не единственного во всем мире человека, которому Кабуто мог доверять. Однако и Уруши был неправ, перешагнув черту, которую Кабуто четко обрисовал еще в самом начале их воссоединения после окончания войны шиноби и начала совместной работы в приюте. Она звучала просто и ясно: ни в какие романтические отношения Кабуто не втягивать! Последнее, что было нужно змееликому попечителю, так это запутывать и усложнять свою и так не самую простую жизнь. А жизнь у него и правда была насыщенная. Даже после того, как война Шиноби закончилась. Дело в том, что измененные гены Орочимару, которые Кабуто пусть и ввел себе сам с целью стать сильнее, без сомнения оправдали себя, одарив его перечнем новых способностей и преимуществ, недоступных большинству шиноби. Вот только у каждой вещи в мире есть обратная сторона. Кроме змееподобного облика и кучи сверхспособностей и умений, Кабуто заполучил еще один, только уже не вполне положительный бонус — необузданное сексуальное желание. Желание, которое время от времени прямо-таки выворачивало его наизнанку и требовало одного — как можно более скорого удовлетворения. Кабуто не знал на сто процентов, существовала ли такая же проблема у его бывшего наставника Орочимару, после введения чьих генов и начались подобные «неурядицы» с его организмом. Но, судя по всему увиденному за годы проживания в Деревне Звука, да, существовала. Не зря же вторая по популярности тема обсуждения среди последователей великого Саннина касалась его неудержимого либидо. Первая, для справки, все же обсуждала его безграничные возможности для перерождения. Орочимару, впрочем, не особо заботился о подобных пересудах. Как и о том, с кем и когда удовлетворять свои сексуальные потребности. Если и когда ему было надо, рядом всегда оказывался тот подходящий, кто удовлетворял его желание в нужный момент и в нужном объеме. Пол и внешность при этом были совершенно незначимыми понятиями. Кабуто, как главный помощник, помимо воли не раз становился свидетелем подобных сцен. Но так до конца и не разобрался — было ли сверхактивное либидо Орочимару следствием проводимых экспериментов над собственным телом, или же это была его личностная особенность, характерная для него изначально. Так или иначе, но введя себе ДНК наставника, Кабуто вместе со способностями заполучил и эту не слишком комфортную особенность. И да, в свое время он сам попросил Уруши о помощи в сексуальной разрядке. Но сделал это исключительно потому, что на тот момент не знал другого средства, способного снять раздражающие симптомы собственного состояния. Да и выбор сексуального партнера тогда казался ему самым подходящим: Уруши был привлекателен для Кабуто, Кабуто ему доверял, они были коллегами и хорошими друзьями. А к тому же змеиная сверхчувствительность Кабуто к запахам улавливала, что физическое влечение к Уруши было вполне взаимным. Кабуто не сразу заметил, что помимо физического влечения у его названого брата присутствовала еще и неуместная эмоциональная привязанность. Вовсе не дружеская или братская. Уруши хотел быть чем-то большим, чем просто секс-партнером, для Кабуто. Он хотел быть его возлюбленным. А подобные связи в планы Кабуто не входили ни в коей мере. Если бы он изначально правильно понял желания своего друга, никогда не пошел бы на сексуальную связь с ним. Именно потому, что Уруши был дорог Кабуто. Пусть и не так, как тот того желал. И продолжение их отношений на чисто физическом уровне причиняло бы Уруши совершенно лишние эмоциональные страдания, чего Кабуто ни за что не желал допускать. А потом еще случилась та неприятность с Адамаки и его побегом… Кабуто понял, что решение его проблемы должно быть иным. Медикаментозным. Не зря же он был одним из лучших шиноби-медиков в стране. Изобретение лекарства, способного полностью подавить его либидо, стало бы настоящей панацеей если не для многих, то хотя бы для одной важной проблемы. Кабуто решил не откладывать этот вопрос в долгий ящик. Почти сразу после ухода из приюта Адамаки он принялся за необходимые исследования и опыты. А еще завел важный разговор с Уруши, покончивший со всеми недосказанностями между ними, в результате которого Уруши, скрепя сердце, согласился не переходить черту дружеских отношений. Разъяснив все вопросы с Уруши, Кабуто с удвоенным рвением принялся искать медикаментозное решение своей проблемы с либидо. И довольно быстро ему это удалось. Именно благодаря изобретенному им лекарству вот уже много лет Кабуто сам был хозяином своему желанию, а не оно властвовало над ним. Одна проблема была решена. Вот только Уруши, судя по недавней его выходке с Адамаки, так и не осознал, чего больше всего хотел от него Кабуто — невмешательства в личную жизнь. Поэтому Кабуто и пришлось заново и не совсем в лестной форме повторить ему свое желание. Уруши обиделся. И теперь ходил по территории приюта подобно бледной тени, стараясь, как и просил Кабуто, не попадаться ему на глаза. Ну а Адамаки пошел еще дальше. С того дня он вообще не показывался в детском доме. Это можно было списать на тот факт, что он был приписан к другой бригаде, занятой ремонтом одного из административных строений деревни. Но даже несмотря на занятость на работе, он все равно мог бы в свободную минутку заглядывать в приют, чтобы проведать старых товарищей и учителей. Особенно после самолично озвученного заявления, что в Коноху он прибыл в числе прочего для того, чтобы проведать свой бывший приют, его попечителей и воспитанников. Но, нет. После дня приезда Адамаки больше и носа не казал на территорию детского дома. По этому поводу Кабуто ощущал несколько двоякие эмоции. С одной стороны, учитывая чувства, которые парень питал к своему бывшему попечителю, определенно его отсутствие в приюте было к лучшему. Раз уж парень теперь избегает Кабуто, значит он сам понял глупость своей затеи с этой мнимой влюбленностью, что могло помочь Кабуто в дальнейшем избавится от грандиозной потенциальной проблемы. С другой стороны, Кабуто был все же немного расстроен. Ведь несмотря на все эти выдумки с детской влюбленностью, он действительно скучал по мальчишке и переживал о нем. При долгожданной, пусть и неожиданной встрече он даже не успел его расспросить, как парень жил все эти годы, что узнал о мире, по которому успел попутешествовать, какие эмоции при этом испытывал. Даже не успел разузнать о Снежинке, которая, как видно, все это время верно следовала за своим хозяином, и успела значительно подрасти. А разузнать, по мнению Кабуто, стоило. Во время их краткой недавней встречи он заметил, что у змеи был не совсем характерный для ее вида окрас зубов и глаз. Стоило перепроверить информацию о видовой принадлежности рептилии в своих справочниках. Сейчас это правда было бы проблематично, ведь все они уже были упакованы в коробки и сундуки, подготовленные для переезда. Вместе с другими книгами, лабораторными инструментами, препаратами и прочими вещами попечителя-медика. Можно, конечно, было бы и порыться в коробках. Но для этого, опять же, нужно было свободное время, которого у Кабуто, как всегда, не было. Последнее, имеющееся в его распоряжении, отнимали стройка и работа со свитком доктора Назо. Этот свиток был очень важен для Кабуто. Потому что существовала и третья, главная причина его плохого настроения в последнее время. Причина, напрямую касающаяся записей врача из Страны Волн. Именно на них Кабуто возлагал большие надежды, которые, увы, информация, содержащаяся в свитке, не смогла в полной мере удовлетворить. Дело было в лекарстве, используемом Кабуто для подавления своего либидо. Он принимал его на регулярной основе на протяжении многих лет. Все это время препараты, содержащиеся в лекарстве, воздействовали на организм Кабуто подобно яду, который нейтрализовывал излишне выделяемые гормоны. Что не должно было бы стать проблемой, ведь к данным ядам у Кабуто был приобретенный иммунитет. Не должно было стать проблемой, но стало. И хоть до этого момента его организм вполне справлялся с токсической нагрузкой, похоже, вечно тянуться это не могло. Сказывался накопительный эффект. Не так давно, несколько месяцев назад, Кабуто впервые столкнулся с этой проблемой. Первыми звоночками стали непрестанная раздражительность и проблемы со сном. Но накопительный эффект лекарства обещал не останавливаться на достигнутом и в недалеком будущем сказаться определенными, куда более серьезными симптомами. Вплоть до отмены любого положительного действия лекарства, или даже хуже. Этого Кабуто допустить не мог. В свитке врача из Страны Волн, на который возлагал свои надежды Кабуто, упоминалось о многих способах, способных снять токсичное действие различных лекарственных препаратов. Но для лекарств, подобных тем, что использовал Кабуто, доктор Назо предлагал лишь одно средство — снадобье неизвестного происхождения, поставляемое ему некими аборигенами с удаленного острова. Исследованию данного зелья врач посвятил долгие годы своей жизни, но так и не смог разгадать до конца, что именно оно из себя представляло. По его словам, зелье было истинным чудом. Оно исцеляло больных от любых отравлений — от пищевого до химического. К тому же, действие зелья было весьма избирательным — оно защищало только здоровые клетки организма от токсического эффекта, беспрепятственно позволяя вводимым в организм ядам действовать на чужеродные болезни и опухоли. «Умное» противоядие — как раз то, что было нужно Кабуто в его ситуации. Огорчало только одно: согласно записям в свитке, в конце концов доктор Назо растратил все свои запасы таинственного снадобья на опыты и лечение пациентов, а пополнить запасы больше так и не смог. Деревня на удаленном острове, откуда поставлялось чудодейственное средство, была сожжена дотла неизвестными много лет назад. Не осталось ни то что жителей — ни единой живой души. Все, включая скот, птицу, здания и огороды было сравнено с землей. В своих записях Назо подробно описывал, как в поисках хотя бы малейших следов снадобья перешерстил все обугленное пожарище. Но не нашел ничего, кроме пепла и золы. Просто потрясающая новость для Кабуто! Значит, если и существовало средство, способное нейтрализовать предстоящие ему в ближайшем будущем мучения, оно без следа исчезло в огне почти сорок лет назад. Правда Кабуто еще пока не оставил надежду, что доктор Назо недостаточно тщательно обследовал остров с уничтоженной деревней. В конце концов, он ведь не был шиноби. Возможно, загадочная деревня была уничтожена не настолько уж «дотла». Тем более для Кабуто, обладающего техникой Эдо Тенсей, нужно было всего ничего — достаточно пары цепочек ДНК жителей острова. Имея их, он мог бы попробовать воскресить кого-нибудь из способных поделиться с ним тайной утраченного чудодейственного средства. И если Кабуто удастся найти хоть какие-то следы… Вот бы еще у него было насущных проблем поменьше! Он мог бы отправиться хоть сейчас. Но стройка была в полном разгаре, Уруши держал на него обиду, а Адамаки вообще всячески избегал. А еще больше сотни воспитанников нуждались в его постоянной опеке и помощи. И это еще не стоит забывать о таинственном шиноби, набивавшемся в ученики к его бывшему наставнику. Столько забот, и все на одну больную голову!