Дом, Коты, Эндрилы

      Расстояние — это очень хреново. Они не осознавали этого так явно, пока не столкнулись самостоятельно. Пока и их не разделили на сотни километров, без единой возможности быть рядом.       К окончанию университета они были готовы. График Нила позволял прилетать на некоторых выходных. Эндрю наведывался всего несколько раз. Он был на финальном матче, и это самое главное. Он видел, как Нил забил свой последний гол в составе Лисов. Видел, каким подавленным он был последующую неделю. Он видел и был рядом. Он был рядом, поэтому Нил справился.       Но самое тяжёлое, как оказалось, было впереди. Целый год порознь, когда их графики настолько плотные, что свободного времени не хватало на обычный телефонный звонок. Они оба приходили домой никакие. Выжатые как лимон и ни на что не способные, но даже в таком состоянии один из них набирал заученный номер.       Нельзя передать словами ту тоску, которую они оба испытывали. Их просто не существует. Нельзя описать те бессонные ночи на новом месте. Не то чтобы Нилу не нравилась его квартира. Она была… ничего. Вполне удобная и красивая. Но такая чужая. Нил догадывался, что то холодное чувство пустоты преследовало его из-за отсутствия Эндрю. Понимал, но сделать ничего не мог.       Миньярд буквально настоял на покупке нормального ноутбука и микрофона, чтобы они могли созваниваться по видео. Первый раз был немного смущающим. Нил сидел за кофейным столиком ранним воскресным утром. Рядом стояла пинта любимого мороженого Эндрю. Нил специально покупал его каждую неделю и растягивал на дольше. — Разве Кевин не запретил тебе есть сладкое?       Нил поднимает взгляд. На весь экран виднеется до трепета знакомое лицо. Светлые волосы Эндрю зачёсаны назад, чтобы не лезли в глаза. На переносице Нил замечает то, что видит крайне редко, — очки. Зрение Миньярда не было плохим, но он всё равно стал надевать очки, когда читал или работал за ноутбуком. — Он говорил это нам обоим. — Нил улыбается, когда замечает такую же баночку мороженого в руке блондина. — Разница в том, что я его не слушаю.       Эндрю сидит на диване, поставив ноутбук на подлокотник. За его спиной большое окно и тёмно-серые шторы. В комнату просачивается розоватый свет — солнце садится, окрашивая небо в яркие цвета. — Как прошла тренировка? — Ты хочешь поговорить об экси?       Джостен пожимает плечами и набирает полную ложку мороженого. Эндрю копирует это. — Ничего нового. Рон всё ещё ведёт себя как сука. — Что на этот раз? — Он считает, что я на игле.       Диван тихо скрипит, когда Эндрю меняет позу. Он поднимает одно из колен, опираясь на него локтем, голову кладёт на ладонь. — Из-за повязок? — догадывается Нил. — Наверное. В любом случае, тренер бросает на меня косые взгляды. — Рон полный кретин. На прошлом матче он носился по полю, едва волоча ноги. Какого хрена его ещё не выставили за дверь?!       От прохладного мороженого по коже бегут мурашки. Нил съедает ещё одну ложку. Он всё ещё не понимает, как Эндрю может есть это ежедневно. У него, скорее всего, отказал бы желудок.       Тишина на несколько минут повисла между ними. Только звон удара ложки о зубы и стенки ведёрка из-под мороженого. Молчание не напрягает их. Это не натянутая струна. Это тихая гладь речной воды, плавно текущая куда-то вдаль. Туда, где так же спокойно и легко.       Они смотрели друг на друга, не смея оторвать взгляд. И в этих глазах читалось столько всего. Столько эмоций и чувств. То, что невозможно выразить словами. Не хватит всех букв и звуков, чтобы донести, показать то, что таится в их глазах. В их точном и берущем за душу взгляде.       Тоска. Глубокая тоска. По живому цвету глаз, не искажённом экраном ноутбука. По тону его голоса. По спокойствию, которое этот самый голос дарил. Тоска по лёгким прикосновениям, без которых кожа зудела. Тоска по теплу. По теплу его тела, его дыхания. По теплу ладоней, вдоль и поперёк покрытых шрамами. По холодным ладоням, с бледными шрамами на ранее сбитых костяшках. Тоска по поцелуям. По быстрым и невесомым, по глубоким и страстным. Невыносимая тоска.       Пустота. Опустошающее одиночество. Квартира, в который ты совершенно один. Где никто не проснётся с тобой на одной кровати. Квартира, в которой простыни всегда холодные с одной стороны. Квартира, где ты всегда завариваешь кофе на одного. Где холодильник полупустой.       Желание. Желание физически ощутимо зудело под кожей. Желание прикоснуться к бледной коже, желание быть рядом и слышать монотонный успокаивающий голос. Желание вновь окунуться в глубину его глаз. Затеряться в чувствах от прикосновений его губ и пальцев. Громкое, кричащее желание. — Что у тебя на шее?       Нил чуть нахмурился, не совсем понимая, что имеет в виду Эндрю. Он посмотрел в уголок экрана. Футболка натянулась, открывая вид на островок кожи. Ранее светлая, теперь покрыта цветными пятнами. Края светлые, жёлто-зелёные, но центр синяка налился тёмно-бордовым оттенком. Он неприятно саднил, когда Нил задевал его. — Клэрт зацепил меня клюшкой на матче. Как выяснилось, сильно.       Нил поднял подол футболки, закинув его за шею. Камере открылась большая часть его торса. Местами тот был покрыт такими же пятнами. — Ты вновь подставляешь себя. Кевин говорил, во что тебе это обойдётся. — Нил пожимает плечами и опускает футболку. Эндрю провожает это движение взглядом. — Он мог сломать тебе ключицу. Или шею. — Но не сломал же. — Ты идиот. Серьёзная травма — «пока-пока экси». Чем тогда ты будешь зарабатывать на жизнь?       Это прозвучало в буквальном смысле. Нет экси — нет денег, нет денег — гнев Морияма. Дальше продолжать цепочку нет смысла. Всем известно, где Нил закончит свою карьеру в этом случае. Джостен тяжело выдыхает. Он знает, что Эндрю прав, но адреналин на поле так сильно бурлит в его крови, что ему едва удаётся сдерживаться. — Ты бы не обеспечивал меня? — Ни цента не дал бы. — И кого я спрашиваю…       Нил тихо смеётся, подбородком упираясь в ладонь. — Когда у тебя следующий выходной? — дабы не продолжать молчание, спрашивает Нил.       Эндрю молчит несколько секунд, а после произносит: — В этом месяце ни одного. — Нил вновь вздыхает. Они знали, что так будет. Не думали только, что это сопроводится такой болью. — У тебя? — Двадцать третьего у Лайлы выходной, тренировки нет, значит, я свободен.       Лайла — персональная пиар-менеджерка Нила. Женщина следит за его жизнью, будто имеет где-нибудь лупу. Она одна из первых догадалась, почему Нил так часто летает в другой город. Впрочем, не то чтобы он скрывал. — Ты прилетишь? — А можно?       Эндрю едва приподнимает бровь. — Да? — вопросительно отвечает блондин. — Просто, — Нил ставит пустой стаканчик на пол, — ты говоришь, что занят. — Да, в первой половине дня. После обеда — нет. — Я прилечу.       Он сглотнул и слегка улыбнулся. Напряжение спало с плеч. Скоро они увидятся. — Я хочу увидеть тебя. — Ты делаешь это прямо сейчас. — Нет, не так. Ты понимаешь меня, Эндрю. — Миньярд не отрицает. — Просто, это слишком… — замолкает, подбирая слова, — слишком! Я прекрасно понимал, всё это, можешь не повторяться, но это всё равно раздражает. Эта невозможность увидеть тебя напрягает.       На секунду кажется, что Эндрю повесил трубку. Нил поднимает голову, чтобы убедиться в обратном. Он всё ещё там. Мороженое закончилось и теперь стоит где-то вне поля зрения Нила. — Неделя — это не так много. — Ощущается пропастью. — Купи билет, осталось…       Он не заканчивает, связь прерывается, картинка исчезает. Нил глядит на собственное лицо и медленно выдыхает. Он ненавидит это всё.       Эндрю не перезванивает в ближайшие пару минут, поэтому он закрывает ноутбук и идёт в спальню. За окном уже темно, а завтра ему рано вставать. Грёбаное интервью с грёбаным Уинстоном. Нил ненавидит его. Ведущий не боится надавить на незажившую рану, не волнуется о личном пространстве, задавая откровенно нелепые вопросы.       Эндрю игнорирует все его предложения на интервью. Лайла согласилась после 7 письма. Нил тихо ненавидел и её. Она не была плохой, это скорее тихая злоба ко всем и всему. Расстояние и малое количество сна плохо на него влияет.       Он ложится в кровать и почти засыпает, когда на телефон приходит сообщение.       Мне позвонили. Не мог отвязаться. Перезвонить?       Я уже лёг       Но могу взять ноутбук.       Спи.       Нил вздыхает. Расстояние — это пиздец как хреново.        Ему снится пропасть, и он не может выбраться. Ещё одна бессонная ночь. Четвёртая на этой неделе.

***

      Последние семь дней Нил просыпался только с одной мыслью: осталось на сутки меньше. Он считал дни и часы до их встречи. Сразу же купил билет на самый ранний рейс. И он терпел.       Он терпел хамское отношение Уинстона, терпел неприятных сокомандников, терпел зуд под кожей. Он терпел и держался, ориентируясь лишь на одну мысль. Они увидятся совсем скоро, а остальное он вытерпит.       Погода в штате шалила последние дни. Постоянные дожди передавали по телевизору, который Нил включал, дабы не слушать нагнетающую тишину. Всё чаще из окна наблюдались молнии, солнца почти не видно.       Седьмой день. Последний. Нил просыпается рано утром. Собранный рюкзак с вещами стоит около порога. Он наскоро завтракает и одевается. Дорога до аэропорта мучительно длительная, но он терпит и ждёт. Считанные часы, и он увидит его. Это того стоило.       Нил ненавидит расстояние. Он ненавидит длительную разлуку, но ещё больше он ненавидит чёртову погоду. Рейс отменён. Так ему сказали у кассы. Он правда понимал, что бедная девушка никак не виновата в этом, но всё же это не уберегло её от свирепого взгляда и громкого удара кулаком о гранитную стойку.       Чёртов рейс отменили. Я в ярости.       Где ты?       Эндрю, они отменили этот ёбаный рейс. Какого, мать его, хрена?       Много времени не потребовалось, чтобы раздался гудок. На мгновение Нилу захотелось отбросить телефон в стену. Он сдержал этот порыв, отвечая на звонок. — Повторюсь, где ты? — В аэропорту. — Езжай домой. — У нас не будет возможности увидеться в ближайшее время. Больше не будет. Это была последняя… — Нил. — Джостен замолчал, проводя рукой по волосам. — Вызови такси и едь домой. Успокойся.       Было бы это так просто. Все его планы рухнули в один момент, и он никак не может на это повлиять. — У нас матч в начале следующего месяца.       Нил не понимает. — Возможно, я не захочу переносить два перелёта за день. И, возможно, мне не захочется ночевать в отеле. — Возможно? — лёгкая, едва заметная улыбка озаряет его лицо. — Готовь койку, Джостен. — Я постелю тебе на диване. — С нетерпением жду, как ты будешь ворочаться на нём. У тебя действительно маленький диван.       И всё. Ярость и злость мигом отошли на задний план. Нил успокоился. Так на него влиял Эндрю. Так они влияли друг на друга. Уравновешивали друг друга, даря успокоение и расслабление.       Нил возвращается домой и обводит в уме новую дату. Осталось дотерпеть до этого времени. А пока он тешится вечерними разговорами и рандомными сообщениями в течение дня. Этого мало. Болезненно мало, но лучше, чем ничего.       Уже завтра мы разгромим вас.       Готовься считать забитые мною голы.       Для начала их нужно научиться забивать.       6.       Нил забил ровно 6 голов тем вечером. Это был прекрасный матч.