Прыжок над Бездной

Из глубин поглотившей Цанцюн тьмы выступала не дикая орда — легионы демонов. Большие бронированные. Юркие и мелкие. Тщательно выстроенные. Все они находились под контролем демона исключительной силы, именно его влияние поддерживало такую невиданную дисциплину. Едва брошенный по всем правилам вызов отзвенел в воздухе, как из разномастной толпы выступил элегантный мужчина. Его чёрно-алая мантия с золотыми узорами мерцала в полумраке. В нём не было ни следа чудовищной сущности, что изображали трактаты: ни клыков, ни рогов, ни устрашающей морды. Он выглядел почти как человек — высокий, уверенный, с холодной улыбкой, взирающий на юношу снисходительно. Император демонов во плоти. — Ты-то их лучший ученик? — над усыпанным телами полем боя проносится тягучий ласковый голос. Он не идёт ни в какое сравнение с властной подавляющей аурой своего обладателя. — Когда я тебя раню, — резко вскидывает подбородок Лю Цингэ, стараясь не дрогнуть под пронизывающим взглядом обсидиановых глаз, — ты со своей армией покинешь Цанцюншань. Вы никого больше не тронете. И никогда не вернётесь. Тяньлан-цзюнь захохотал, раскатисто и длинно. Демоны подхватили его смех уничижительными выкриками: — Сопляк! — Где наш Император, а где ученик школы? И даже не первого пика! — Наше Величество твою школу по камешкам-то раскатает! Лю Цингэ их выкрики не смущали: шавки горазды тяфкать на кого угодно, пока находятся за спиной своего хозяина. Вот если бы они вышли и бросили ему вызов, на их месте мгновенно выросла бы гора трупов. Лю Цингэ не остановился бы до тех пор, пока не иссякнут силы… Нет, ему нужен только Тяньлан-цзюнь. Только его слово может заставить этих демонов развернуться и убраться восвояси. Пусть Лю Цингэ стоит сотни бойцов, но даже ему не справиться с целым легионом. И потому, когда из бесноватых грохочущих рядов вышел демон, что с поклоном остановился за плечом Императора и тихо молвил: «Повелитель, не стоит тратить силы, с ним могу разобраться и я», — Лю Цингэ затаил дыхание. — Мелочь, — обратился Император демонов к нему всё тем же ласковым голосом. Юноша, нахмурившись, встретился взглядом с Тяньлан-цзюнем, да так и застыл. Улыбка демона стала чуть шире, а взгляд слегка потеплел, как будто тот смотрел не на врага, а на шкодливого ребёнка. Мурашки пробежали по коже: настолько эта странная, совершенно неуместная улыбка напоминала ту, которой наставник одаривал Лю Цингэ, когда тот упрямился. Вот только на дне безумных зрачков-пропастей мерцал жуткий алый отблеск. Тяньлан-цзюнь протянул: — Ты всерьёз считаешь, что можешь меня ранить? Что ты стоишь всей своей школы? Вот самомнение! Прямо захотелось отшлёпать. Лю Цингэ со злостью стиснул зубы, сердце бешено заколотилось, а пальцы непроизвольно сжали рукоять Чэнлуаня. Лезвие в ответ завибрировало от жажды битвы. Так не пойдёт — лучше сделать глубокий медленный вдох, успокаивая сердце. В пылу битвы холодный рассудок будет самым мощным оружием. Ряды демонов подхватили глумливый смех Императора. Тот явно наслаждался произведённым эффектом, пока следил за Лю Цингэ так внимательно, словно анализировал малейшие нюансы его мимики. А затем, словно найдя что-то, ухмыльнулся, молча вскинув руку — и шум мгновенно утих. Демон за его спиной, до этого в ожидании хранивший молчание, со вздохом отступил. — Хорошо, — протянул Тяньлан-цзюнь. — Если ты действительно сможешь меня ранить, я обещаю подумать над твоими словами. Может быть… Он покачал головой и грациозной походкой двинулся вдоль ощерившихся копьями рядов, по которым прокатился торжествующий рокот. Его легионы знали точно: если следовать за владыкой, триумф непременно вознесёт их на вершину славы. Конечно, никто не верил, что Лю Цингэ может выиграть спор. Честно говоря, он и сам в себе сомневался. Но странная смесь злости и азарта подстёгивала его чувства. — Но если не справишься, — сказал Тяньлан-цзюнь медовым голосом и оскалился, будто прикидывал, как бы наказать непослушного ребёнка, — тогда сначала я развлекусь с тобой. А затем и со всей школой. Его глаза налились кровавым светом, и трупы вокруг зашевелились, с утробным рычанием вставая на ноги. Нечестивое воскрешение? Лю Цингэ рванул вперёд, продвигаясь к Тяньлан-цзюню. Мертвецы напирали, вспарывая воздух когтями. Чэнлуань взвился сияющим потоком силы, почти растворяясь в воздухе — настолько быстро двигался Лю Цингэ. Восставшие демоны навалились на него толпой, не чувствуя боли и не останавливаясь, лишившись руки, ноги, головы. Ещё и Бездна, разрывающая ткань пространства, местами нагревала землю добела, из-за чего на каждом шагу иссушенная земля трескалась, а трещины заполняла магма. Из-под земли внезапно стреляли огненные искры и потоки обжигающего воздуха, едва не заставляя оступаться. Лю Цингэ резко оттолкнулся и в прыжке швырнул заготовленные печати, вихрь вырвался из них с неистовым свистом. Поднимающиеся из-под земли потоки пламени погасли, и земля покрылась коркой — достаточно прочной, чтобы противостоять новым подземным бурлениям. Сердце билось ровно, пока Лю Цингэ методично рубил мертвецов на куски, но и отрубленные руки продолжали нападать, чтобы оцарапать, схватить за ноги, замедлить его. Ну и пусть, пока что нужно лишь потянуть время для Цанцюна и чтобы украдкой изучить врага. Тяньлан-цзюнь, небрежно сложив руки за спиной, наблюдал за ним с неизменной улыбкой. Он выглядел так, будто не прилагает ни малейших усилий. Только его зрачки, мерцая алыми искрами, бегают то в одну, то в другую сторону. Плохо. Демон пока лишь играет с ним, отдавая своим марионеткам невербальные приказы, и свободен атаковать ещё. В любой момент. — Хорошая техника, — Тяньлан-цзюнь усмехнулся, словно подслушал его мысли. — Но этого мало. И взмахнул кистью, легко и непринуждённо. В тот же миг разлитая кровь взмыла в воздух, закручиваясь в смертоносный вихрь. Каждый кровавый хлыст, поблёскивая, рассекал воздух с невероятной скоростью, вынуждая Лю Цингэ двигаться быстрее, чем когда-либо прежде. Уворачиваться из смыкающихся тисков, неуловимо меняющих форму, раз, второй, третий. Снова и снова, выдыхая сквозь зубы. Нельзя дать себя ранить или сбить дыхание. И тут идея озарила его. Эти кровавые хлысты так похожи… …на жидких монстров, которых… надо… Сжигать. И он прыгнул, швыряя себя в воздух, словно пушечное ядро. Твёрдая корка земли — барьер от разверзающейся Бездны — лопнула, словно мыльный пузырь, под напором Лю Цингэ. Вмиг вокруг его кулаков разошлись трещины, с рёвом взметнулись потоки горячего воздуха и лавы, едва не опаляя кожу, неплохо защищённую свечением ци. Зато кровь, что его почти достала, выжгло в пепел. И трупы — тоже. На мгновение дорога оказалась свободной. И Лю Цингэ, не задумываясь, рванул вперёд. Взмах меча прорезал воздух, и демонов отшвырнуло во все стороны, когда клинки со звоном сошлись. Вот теперь бой начался! Тяньлан-цзюнь двигался грациозно, словно танцуя, каждый его удар напоминал бросок змеи — быстрый, точный, не оставляющий времени на размышления. Он снова призвал хлысты крови. И хотя они двигались уже не так быстро, Лю Цингэ едва успевал уворачиваться. А когда клинки скрещивались вновь, их вибрация отзывалась эхом во всём теле. Лю Цингэ концентрировался на каждом движении, сохраняя дыхание ровным. Ци текла по венам стремительно и чётко. Каждый удар он принимал на блок с идеальной точностью. Но если продолжать в том же духе, Тяньлан-цзюнь просто измотает его. Лю Цингэ уже использовал практически все свои знания и умения, весь свой потенциал он бросил на это сражение. Нельзя затягивать бой. Нужно нанести демону хотя бы один удар. Импровизированные лезвия из свернувшейся крови со свистом рассекли воздух в цуне от его лица. Один удар. Всего один — этого достаточно. Но как это сделать? Тяньлан-цзюнь не оставляет в своей обороне ни единой бреши, которой можно было бы воспользоваться. Отточенным движением Лю Цингэ швырнул в Тяньлан-цзюня десяток проекций Чэнлуаня. Тот грациозно увернулся ото всех и встретил блоком удар настоящего клинка. Лю Цингэ и сам перетекал с одного места в другое сквозь град ударов. Сквозь сотни искр, норовящих опалить кожу. На пределе скорости. Он прыгал, перекатывался, уходил боковыми шагами, уклоняясь от множества атак и всё это время пытался найти брешь в защите демона. Наконец, взмахом руки Лю Цингэ швырнул волну духовной энергии в обжигающий ветер. И самоуверенно распущенные волосы Тяньлан-цзюня тут же взметнулись, хлестнув по глазам, закрывая обзор. Всего на миг Император демонов зажмурился. Но этого мига оказалось достаточно. Сжимая меч крепче, Лю Цингэ рванул вперёд, прорезая воздух. И когда кончик Чэнлуаня коснулся взметнувшейся мантии демона, тот… внезапно исчез! Растаял кровавым сгустком. Нечестно! Лю Цингэ выругался, с рычанием оглядываясь по сторонам. «У этого демона есть хоть одно слабое место?» Видимо, нет. Они снова закружились в вихре клинков. Тяньлан-цзюнь больше не улыбался. Он атаковал с яростью тигра и ловкостью лисы, вновь перехватывая инициативу. Боль от удара пронзила бедро Лю Цингэ. Проклятье! Пропустил кровавый хлыст. Нет, он не может замедлиться, не может потерять бдительность, только не сейчас, когда он зашёл так далеко! Если он проиграет сейчас, не сможет хотя бы задеть демона — тот уничтожит всё. Всё, что ещё уцелело. Больше не будет изнурительных тренировок под знойным солнцем и историй о приключениях заклинателей прошлого шёпотом под одеялом. Да что там — его и самого в одно мгновение могут превратить в мясо, пока он старается играть честно. «Грязные приёмы!» — пронеслась идея вместе с воспоминаниями о тренировках с Шэнь Цинцю. Не доведя до конца движение, Лю Цингэ резко ушёл в сторону, опускаясь на одно колено, чтобы подсечь ногу противника. Демон среагировал мгновенно, исчезнув в одном месте и появившись из кровавого вихря в другом. — Смотрите-ка, благородные заклинатели тоже умеют играть втёмную! — Император разразился смехом. — Чем ещё вы, букашки, меня удивите? Раньше Лю Цингэ только презрительно фыркал на это. Настоящий мастер боевых искусств никогда не опустится до грязных техник! Он часто ругался с Шэнь Цинцю за то, что тот постоянно использует в спаррингах грязные приёмы, вплетая их в серию «чистых», когда боится, что победа достанется противнику. Но… Сейчас Лю Цингэ дрался не на тренировочном плацу, не на турнире. Он сражался с Императором демонов, который вознамерился и почти уничтожил всё, что было ему дорого. Он не должен сомневаться. Не сейчас. Не когда на кону стоят жизни его близких. Лю Цингэ размял раненую ногу, перебирая в голове приёмы. Удары локтями в шею, укусы, выкручивание рук — эти и многие другие Шэнь Цинцю использовал наравне с прочими безо всякого стеснения. Что из его арсенала может помочь сейчас? Лю Цингэ бросился вперёд, сознательно оставив небольшой зазор в своей защите, припадая на одну ногу. Пусть Тяньлан-цзюнь думает, что он устал и не может продолжать биться в полную силу. Но тот даже не воспользовался возможностью атаковать, просто чуть отклонился с траектории атаки Чэнлуаня. Лю Цингэ не растерялся. Чуть сместил траекторию атаки, чтобы вместо кулака локоть с размаху врезался в челюсть демона. Уголок губ Тяньлан-цзюня насмешливо дёрнулся, он выбросил вперёд руку, целясь в кадык. Обмен попаданиями, значит? Как бы не так. Разворот. Назад! Это ещё не всё. Лю Цингэ подбросил Чэнлуань в воздух. Освободившейся рукой перехватил демонический клинок и пустил дестабилизирующий поток ци по лезвию, пока другая рука почти ударила демона по чувствительной точке между ключиц. В этот момент бок пронзило обжигающей болью. Лю Цингэ пошатнулся, подхватив прилетевший в ладонь Чэнлуань, отходя назад. Меч Тяньлан-цзюня тонко цокает, принимая на лезвие духовный клинок. Сердце стучит в висках. Бой вот-вот закончится. Всё решится сейчас — в следующие пару мгновений. Неловко качнуться в сторону, почти провалиться в движение — и рвануть пружиной, швыряя себя, ци и меч в одном-единственном отчаянном ударе. Этим он практически сам нанизывается на шипы, выставленные для отражения атаки, но и Чэнлуань по эфес входит демону в плечо. Он сделал это! Он ранил Тяньлан-цзюня! Смех наполнил лёгкие, но стоило сдавленному хрипу сорваться с губ, как неясные разноцветные вспышки затмили зрение. Лю Цингэ не сразу понял, что произошло. В один момент он старался держаться на ногах, ещё сильнее нанизываясь на шипы под тяжестью собственного веса, а вот он уже лежит, и грудь простреливает боль, острая, ослепляющая. Мышцы скрутились в спазме, и как бы Лю Цингэ ни старался, вдохнуть не получалось. В горле булькала кровь. Но всё же он победил в сделке. Вся его жизнь сводилась к одному этому мигу. Ради него он просыпался и холодным утром выпутывался из одеял, ради него совершенствовался. Ради него подчинял тело и эмоции своему разуму. И теперь все его усилия обрели высший смысл. Не такой, на который изначально рассчитывалось, но… оно того стоит. Это был хороший бой. Такому противнику, как Тяньлан-цзюнь, не стыдно проиграть. А-Янь будет счастлива, если вырастет на Сяньшу. Наследие школы будет процветать — почему-то Лю Цингэ казалось, что Тяньлан-цзюнь сдержит слово. Сдержит ведь? Неловкие, неуправляемые, словно чужие ладони потянулись куда-то в белую муть, но были кем-то перехвачены. Лю Цингэ вгляделся в нависшую над ним тень, разглядев напряжённое лицо Тяньлан-цзюня. Ну а если он не сдержит обещание, Лю Цингэ ведь выиграл достаточно времени? А-Янь… Учитель… Юэ-шисюн и Шэнь Цинцю… Голова кружилась, перед глазами плыло. Сердце изо всех сил, до боли стучало о рёбра, словно старалось восполнить нехватку дыхания. Одежды под лихорадочно вздымающейся грудью потяжелели, окрасившись в яркий алый цвет. Лю Цингэ из последних сил хватает ртом воздух и выталкивает: — Выполни… — кровь кипит на губах, а язык не слушается, но на одном лишь упрямстве он выдыхает: — уговор… Время потеряло своё значение. И Лю Цингэ как будто видел снова улыбку Шэнь Цзю — как в случайно подсмотренной сцене в борделе. Вообще-то Лю Цингэ не должен был там находиться, но ему даже не было стыдно, ведь его заблуждения развеяла эта открытая и искренняя, трогательная улыбка. Шэнь Цинцю снова сможет прийти в тот Павильон у подножья Цанцюна и улыбнуться кому-то. Всё будет по-прежнему, тихо и мирно. Веки Лю Цингэ закрылись.