IX
10 марта 2022 г., 21:23
📜📜📜
Минхо молчал всю неделю и из покоев своих не выходил. Он даже ел плохо, предпочитая читать и смотреть в окно с перерывами на слёзы. Омега так и течку пережил, закрывшись в своём мирке, чувствуя все свои страдания ещё более остро, чем обычно. Это были сложнейшие две недели его жизни, во время которых Чан сходил с ума. Он понимал, что Минхо сам должен его позвать, а потому не утомлял его своим присутствием, но это не значило, что он не приходил к нему все эти дни. Дракон проникал в спальню Принца через окно, вместе с ласковым порывом ветра. Он пользовался случаем и по голове его гладил, ероша волосы и высушивая слёзы. Чан долго стоял над его кроватью, когда наплакавшись вдоволь, Минхо всё же засыпал, еще не войдя в течку. Он подтыкал ему одеяло, уже и своей собственной рукой гладил по голове и по лицу. Чан никогда и ни из-за чего так сильно не беспокоился. Его душа болела за Минхо, она страдала вместе с ним, и это, тем не менее, казалось ему правильным. Когда Чан не был рядом с Минхо, он напряжённо думал. Он понимал, что южанин ему помешает, что решение Минхо явно не будет очевидным. Альфа прекрасно осознавал, что он был не просто симпатичен омеге, но обязанности и чувство долга Минхо не дадут ему спать спокойно, пока люди его Королевства будут, вероятнее всего, страдать. На троне должен сидеть Минхо, а после Минхо — его ребенок. Дракон вновь и вновь тёр виски и боялся представить, как отреагирует на слова Принца о том, что он все же покинет этот замок. Дракон морщился и злился. Он был в ярости на жизнь, на обстоятельства, кулаки сжимал и громил, не стесняясь, свою спальню. Он методично ломал кровать, уничтожал красное дерево, голыми руками его крошил, краем уха слыша стоны Минхо из его собственной спальни. Воображение против воли рисовало, как омега отдаст свою девственность и душу другому, как понесет от другого, как будет воспитывать и любить детей от другого альфы. Не от Чана, не от Дракона. Чан ясно осознавал, что никакой южанин не доберется сюда, потому что люди здесь бы не выжили из-за таких низких температур, но Минхо наверняка попросит его пойти к Хвану, а тот и не сможет отказать, потому что пообещал не неволить. Чан скучал по его голосу. Но скоро он вновь его услышал, потому что Принц выбрался на завтрак, похудевший, осунувшийся и очень бледный, он сел рядом с Чаном, как и всегда. — Доброе утро, — Чан осторожно поприветствовал омегу и пододвинул к нему весьма объёмный завтрак. — Я не знал, чего тебе захочется, поэтому сделал всё. Выбирай, что хочешь, но тебе обязательно нужно поесть и восстановить силы. — Да, спасибо, — омега тяжело вздохнул, пододвигая к себе кубок с обычной водой. — Думаю, нам надо поговорить, да? — Да, я тоже так думаю, — Чан поджал губы и устало потёр виски. Он тоже долго не спал. — Я приму любое твоё решение, ты ведь помнишь? Всё будет так, как ты скажешь, и я не посмею пойти против твоей воли. — У меня огромные обязательства перед миллионами людей, которые остались в моём Королевстве. Я не могу оставить их сиротами, да и отдать их в чужие руки было бы неправильно, — каждое слово давалось Принцу с трудом, а потому он делал долгие паузы и приходил в себя, дыша глубоко. — Поэтому, думаю, ты понимаешь, что… Конечно, выбор есть всегда, но я должен вернуться. — Я понимаю тебя. Ты непростой человек, — Чан согласился, а сам почувствовал, как внутри всё рухнуло и растрескалось. — И я понимаю, какую ответственность ты чувствуешь, так что я верну тебя на твоё законное место, так как ты этого хочешь, — Дракон опустил глаза и снова надел на себя маску, которую носил перед Минхо несколько дней подряд, когда они только познакомились. — Я не хочу. — Что? Минхо встал медленно со своего стула, едва не пошатнулся, но очень быстро дошел до Чана, который сразу же отодвинулся от стола, желая встать и поддержать омегу, но Принц был быстрее. Он просто уселся Чану на колени, обвивая его шею крепко руками и прижимаясь к нему. Омега уткнулся в волосы Дракона и тихо заплакал, разбивая этим сердце Чана окончательно. — Я не хочу отсюда уходить. Мне здесь с тобой нравится, — Минхо шептал это лихорадочно, будто боялся, что забудет все слова и не сможет никак выразить то, что его мучало. — Я уже без тебя не хочу, потому что ты мне нравишься. Мне нравится, как ты меня согреваешь, мне нравится каждое магическое явление, которое ты мне показываешь, мне нравится то, как крепко ты меня держишь и обнимаешь, мне всё это в тебе нравится. Мне нравится твоё сердце и мне нравится твой разум, — тонкие пальчики вплелись в волосы на затылке Чана, чуть сжимая их и посылая тем самым в живот мужчины тепло. Когда Минхо чуть отстранился, его глаза были влажными, грустными, но в то же время очень нежными. Эти глаза смотрели на Чана по-особому, именно так, как нужно было, так, как Чан мечтал, чтобы на него смотрели. Он понял в тот момент, что всё же сумел поселиться в сердце омеги, и какую боль он теперь ему принесёт. Минхо тоже об этом думал, но он предпочёл потянуться губами к драконьим, прильнуть мягко, нежно, будто они уже сейчас прощались. Минхо все ещё был неопытен, но Чану этого и не надо было, он просто наслаждался частыми, хаотичными и очень нежными касаниями чужих губ к своим. Принц забыл про свою честь, он отринул ее ради того, кто был мил его сердцу, он держал лицо Чана бережно, пока слёзы лил и его щёки целовал. — Я мог заставить тебя забыть, — прошептал Чан. — Я могу изменить твои воспоминания. Ты не вспомнишь меня и будешь счастлив с тем, за кого выйдешь замуж, это будет несложно сделать. — Не смей, — выдохнул в самые губы Чана Минхо. — Я тебе не позволю украсть то, что я видел и то, что я пережил. Я хочу помнить наши полёты, хочу помнить каждую снежинку, которую ты уронил для меня, хочу помнить те деревенские гуляния, хочу помнить то, как я… Бесился с Феликсом в снегу и как чуть не попал снежком в Чанбина и это был один из самых страшных дней в моей жизни, но я не хочу этого забывать, — Минхо улыбался сквозь слёзы, даже на смех переходил, потому что воспоминания были слишком тёплыми и приятными. — Я не хочу их забывать. Даже если это будет доставлять мне боль… — Я тебя понял, — Чан уткнулся своим лбом в лоб Минхо и проронил слезу. По его щеке потекла слеза, которая, упав всё же между их телами, тут же застыла, превращаясь в маленький чёрный бриллиант. — Что это? — Минхо утер свои собственные слёзы и посмотрел с любопытством на камушек, который осторожно покрутил между пальцев. — Красивый, я никогда таких не видел. — Мои слёзы, — Чан хмыкнул, пытаясь сдержать и остальные в своих глазах. — Каждый раз, когда я плачу, я получаю горсть чёрных бриллиантов. — И сколько же у тебя накопилось таких горстей? — Когда отойдёт Чанбин, у меня появится еще один сундук. Чан не врал. Но он и не стал говорить о том, что после ухода Минхо бриллианты будут везде в его замке. Чан плакал редко, раз в несколько веков. Он впервые узнал о такой своей способности, когда умер его питомец. Его пёс скончался слишком быстро, и Чан не мог не пролить слёзы. После первой утраты, Дракон получил целый мешочек черных драгоценных камней. И он наполнил целый сундук, когда Чонгук ушёл вслед за Тэхёном, лишь омега сделал последний вздох. Каждый раз, когда умирал Каменный Дракон, оставляя своего юного наследника Чану, тот наполнял своими слезами сундук все больших и больших размеров, потому что вспоминал всех остальных, потому что прожил слишком много. Ему теперь страшно было представить, каких размеров сундук он наполнит доверху, когда увидит, как сделает последний вдох Чанбин. У Минхо по спине мурашки пробежались. А потом он пошёл собираться. В последний раз осмотрел комнату, которая стала для него домом, провел рукой по стенам и надел рубашку, а поверх нее дорожный плащ черного цвета, чтобы слиться с ночью, в которую они с Чаном готовы были нырнуть вместе в последний раз. — Выходит, это всё, — с тяжёлым вздохом пробормотал Минхо, когда осторожно погладил Дракона и обнял его за морду. — Доставь меня прямо к Хвану, ладно? Чан ничего не ответил, только фыркнул ласково, подтолкнул Минхо к своей спине и опустил голову. Он прекрасно знал, что сейчас Хван Хёнджин вместе с небольшим, но до зубов вооружённым отрядом был среди лесов Восточного Королевства и желал вернуть Минхо. Сердце его было чистым, непорочным, Чан это знал и видел, и был рад, что Минхо достанется человеку такому честному и достойному, но злость и скорбь всё же застилали его взор, мешая радоваться за маленького упрямого Принца, которого он полюбил. Летели они быстро, близко к земле, чтобы не пропустить место, где остановился Король Юга. Нашли они их быстро — по кострам. Приземлились метров за сто от шатра Короля. — Ты только пока не улетай, ладно? Я позову Хёнджина, — попросил Минхо, поглаживая сказочное животное по тёплой шкуре и улыбаясь грустно. — Не улетай. «Не улечу. Я подожду тебя здесь» Минхо крался тихо по ночному лесу, холода всё ещё не чувствовал, как и наступления весны. Зато чувствовал тяжесть в груди и ужас перед прощанием с Чаном. Он не хотел этого делать, понимал, что никогда его не увидит и оттягивал момент прощания до последнего. Но он уже стоял около входа в чужой шатёр и переминался с ноги на ногу, не решаясь войти. Подтолкнул его окрик южанина. — Хосок, ты что ли опять бродишь? — донёсся до омеги знакомый голос. — Если ты опять по поводу продовольствия, то я тебя услышал, и… Минхо робко одёрнул полог и ступил несмело внутрь. Ему в лицо тут же дыхнуло теплом. Глаза Хёнджина расширились потрясённо. Он вскочил на ноги и тут же бросился к омеге, явно желая его обнять, но он сдержался и просто остановился прямо напротив, не веря своим глазам. Вот он, как будто из сна был! Стоял перед ним, будто и не пропадал на несколько месяцев, а все время подле него был. — Ваше Величество, Вы… Вы уже всё знаете, верно? — начал Хёнджин, боясь шокировать омегу, но его лицо было твёрдым и решительным. — Знаю. Я всё знаю, потому я и здесь. Не говорите мне ничего, просто позвольте мне попрощаться, — он опустил голову, а Хёнджин нахмурился. — Вы прибыли только чтобы со мной попрощаться? — альфа был недоволен, а в его голосе сквозило разочарование. Он не такого ожидал от Западного Принца. — Пройдёмте со мной, прошу Вас, — Минхо дожидаться не стал. Он просто вышел, заранее зная, что Хван за ним последует и не отпустит одного обратно в лес. Так и случилось. Они вместе вышли туда, где терпеливо ждал Чан, который всё ещё был Драконом. Он переминался с лапы на лапу и бил хвостом, принюхиваясь в ожидании своего Принца. Минхо побежал к нему по снегу, уже начиная ронять слёзы. Хёнджина же парализовало, потому что он впервые видел прямо перед собой настоящего Дракона, к которому уже жался Минхо и обнимал своими тонкими ручками его шею. — Мне так жаль, — бормотал он. — Мне так безумно жаль. Хёнджин не понимал эмоций Принца. В его глазах Дракон оставался похитителем, тем, кто неволил Минхо, а теперь омега за него цеплялся и рыдал? Это никак не укладывалось в его картину мира. События стали ещё более странными, когда Дракон вдруг превратился в обычного на вид мужчину в чёрных одеяниях. Разумеется, он был красив, и Хёнджин растерялся ещё сильнее, когда Принц добровольно вошёл в кольцо рук альфы и прижался к нему. Ему оставалось только смотреть на это. — Всё в порядке, Минхо, ты будешь в порядке, я тебе обещаю, — тихо говорил Дракон, ласково поглаживая омегу по волосам. — Возьми это, — и протянул кольцо. Красивое, с чёрным бриллиантом в середине и белыми по краям. Оно идеально подошло на пальчик Минхо, и тот снова уткнулся в плечо Дракона и зарыдал. — Ты ведь знаешь? — зашептал Чан так тихо, что Хёнджин не мог их услышать. — Что я приду к тебе, только если назовешь моё имя, правда? Я прилечу к тебе хоть с другого края света, потому что ты мне стал дорог. — Я оказался плохим женихом для тебя, — рассмеялся немного истерично Минхо, боясь отвести глаза от лица Чана. — Ты уж прости меня. Я бы с тобой остался, ей-богу остался, будь я пастушком… — Ты Принц, Минхо, так иди и неси свой венец гордо, как и должен был, — Чан в последний раз прижался губами к мягким чёрным волосам, зажмурившись, и отпустил его. Он отпустил свою жизнь и смерть в одном лице в руки другого альфы, потому что омега сам так решил. Омега проигнорировал протянутую ладонь Хвана и пошёл по направлению к палатке, где остановился король, оставляя двух альф наедине. — Ты вот так просто его отпускаешь? — аккуратная бровь Короля Юга взлетела. Он не до конца понимал, что за человек был этот Дракон. — Ты ведь его любишь? — Люблю, — просто согласился Чан, возвращая безразличие на своё бледное лицо. — А ты? — Полюблю, — так же спокойно кивнул Хёнджин, не сомневаясь в своих словах. — Ты мне вот что скажи… Ты его не… — Если ты беспокоишься о его чести, то она всё ещё с ним, — Чан поджал губы, подходя ближе к Хёнджину. — Ты очень везучий альфа, Хёнджин, потому что тебе досталось настоящее сокровище, — глаза альфы увлажнились, а Королю почему-то стало страшно. — Береги его так, как ничто и никогда не берёг, иначе я найду тебя и отгрызу голову, — и улыбнулся криво, совсем будто бы безобидно, но в его угрозу Хван поверил мгновенно. — Зачем ты его украл? — Хёнджин насупился, глядя сверху вниз на Дракона, потому что в людской форме оказался выше него. — Если вот так бездарно возвращаешь? Стоило ли это твоих усилий? — Я люблю его, и я его слушаю. Он решил, что должен вернуться и жить так, как жил прежде. Для людей его Королевства будет лучше, если он выйдет замуж за тебя, и он это понимает. Я был бы рад его запереть, спрятать в своём дворце, за семью замками закрыть, но я не хочу, чтобы он возненавидел меня. Я лучше буду вечно жить, понимая, что он жил так, как сам выбрал. — На что ты вообще рассчитывал, если ты бессмертный, — Хван фыркнул, разворачиваясь спиной к Дракону и делая вывод, что в похищении не было смысла. — В любом случае, я счастлив, что ты оказался таким милым и нежным, иначе целое Королевство бы осиротело. Счастливо тебе прожить твою вечность, — и рукой махнул, даже не глядя на Дракона, который уже взмывал над лесом, оставляя после себя на снегу маленькие чёрные камешки.📜📜📜
В дороге Хёнджин Минхо не трогал, потому что боялся его потревожить. Он уступил карету Принцу, а сам десять дней провёл в седле. Хван не сказал бы, что ему было привычно и очень комфортно, но он был готов пожертвовать своим удобством ради Минхо. Минхо вёл себя тихо, разговаривал учтиво, и по его лицу было непонятно, что он испытывал. Хёнджин понимал, что у него были какие-то определённо тёплые чувства к Дракону, но он искренне надеялся, что сможет покорить его. Но по прибытии в замок Минхо молчал. Он сухо отвечал на приветствия, беседы не поддерживал и тихо слонялся по коридорам, пока все готовились к свадьбе. Она должна была состояться через месяц, Принц вяло выбирал наряды и слушал вельмож, которые все причитали и умоляли рассказать обо всём, что происходило во время его «плена» в Драконьем логове. Минхо отмахивался и мечтал вновь попасть в этот плен. Потому что завтраки в его родном доме, оказывается, были не такими вкусными, потому что с детства знакомая библиотека оказалась слишком маленькой и скучной, а Хёнджин был так непохож на Чана, что слёзы каждый раз наворачивались. Он не обладал магией, разговоры о его странствиях казались пресными, и сам он хоть и был вежлив и приятен в обхождении с Минхо, но он был не тем, кого желало его сердце. Минхо сомневался, что Хёнджин мог бы держать его так же крепко по ночам, как Чан. И он явно не мог целовать его так же, как Чан и чувствовать к нему то же. Хёнджин был слишком человеком. А любил Минхо Дракона. Только когда Минхо потерял Чана, он понял, как сильно на самом деле был к нему привязан, и как невыносимо скучно было жить без него. Не видеть его недовольного лица, на котором так ярко сияли удивительно смешливые глаза, тёплые и всегда ему улыбавшиеся. Оставалось только крутить на пальце кольцо с одинокой драконьей слезой и надеяться, что у Чана сердце не так сильно болело. Но горечь его мысленных метаний, которые, вероятно, случайно прорывались из сознания Дракона во время последнего полёта всё не оставляли Принца. «Не умереть. Без него теперь даже не умереть, хотя этого сейчас хочется больше всего на свете. Я больше никогда и никого… Без него не умереть, никак не умереть…» Эти мысли набатом бились у Чана в голове, а заодно и у Минхо, который не подавал вида, что услышал их. Тревожный голос Чана его будто звал, и Минхо теперь не то что разговаривать во сне стал. Служки говорили, что он хныкал и всё звал кого-то. Принц не пытался с этим бороться, он просто существовал, снова греясь в лучах вечно летнего солнца и скучая по холоду, а ещё ждал, когда Хёнджину это надоест. Закончилось терпение у южанина примерно через месяц, когда он обнаружил Минхо в семейном склепе около усыпальниц родителей. — Ты совсем зачах, — Хёнджин говорил тихо, чтобы не беспокоить души усопших. Альфа присел рядом с Минхо, который только голову опустил. — Минхо. — Я в порядке, Ваше Величество, уже готов к свадьбе, — бесцветно ответил Минхо, пожимая плечами. — Жду не дождусь этого прекрасного дня, — и улыбнулся вымучено, треснуто, будто это ему боль доставляло. И это правда было больно — его сухие губы, не знавшие поцелуев после прощания с Чаном, треснули. — Сбрось это, пожалуйста, — Король потёр переносицу. — Ты его любишь, — это был не вопрос, лишь утверждение, которое не требовалось в доказательствах. — Я прекрасно вижу, что ты страдаешь от любви. — От любви не страдают, — фыркнул слабо Принц. Так слабо, что было ощущение, будто он смертельно устал. — Я страдаю от разлуки. — Пусть так, — согласился Хёнджин, который чувствовал себя не менее уставшим. Проблемы родного Королевства требовали внимания, а отсутствие рядом с ним в переговорной Минхо как умного дипломата вынуждало Хвана работать за двоих. — Но у меня есть просьба, которая меня очень сильно беспокоит. Позволишь попросить тебя? — Слушаю, — Минхо кивнул и посмотрел в слегка осунувшееся лицо Хёнджина. — Не ненавидь наших детей, когда они появятся, — он поджал губы. — Я прекрасно знаю, как бывает в королевских семьях, я сам родился у родителей, которые друг друга терпеть не могли, а заодно и меня, и я понимаю, что это, возможно, будет тяжело для тебя, но, пожалуйста, я тебя умоляю… — Я буду любить своих детей, от кого бы они ни были, — твёрдо уверил будущего мужа Минхо, глядя тому в глаза. — Вы недурной человек, Хёнджин, я в этом уверен. — Но я не тот, кого ты бы хотел видеть рядом с собой, — спокойно продолжил мужчина и кивнул несколько раз подряд понимающе. — Я знаю это, и мне правда жаль, но я не стану отказываться от своих слов. Я буду для тебя хорошим мужем. Минхо не нашёлся, что ответить, а потому просто встал и покинул склеп, оставляя Хёнджина в одиночестве. Увиделись они только на следующий день, за завтраком, потому что Минхо решил, что всё же нужно хоть как-то возвращаться в жизнь, а не сидеть сутками в своих покоях. Хёнджин был приятно удивлён, но у него почти не осталось сил демонстрировать это, потому что альфа снова не спал всю ночь, корпя над отчётами военных и министров. Минхо, впрочем, тоже не спал — не мог. Так и сидели будущие супруги за столом, вяло жевали фрукты и были удивительно похожи друг на друга со своими синяками под глазами. Нарушил относительный покой министр, ведавший казной. Он был очень бледным и обеспокоенным, на нём лица не было, и это насторожило Минхо. — Ваше Величество, — альфа учтиво поклонился сначала Минхо, а затем и Хёнджину. — Ситуация ухудшилась. С полей собран скуднейший урожай, этого едва хватит на год, чего уж говорить о продаже на Восток! — у Минхо мурашки ужаса по спине поползли, ровно как и у Хёнджина. Они оба понимали, что это значило. Земли перестали быть плодородными, а это знаменовало собой приход голода. Минхо не знал, что делать и какой выход можно было найти из этой ситуации, потому что он хоть и владел миллионами душ своего королевства, но не мог повелевать природой. — Неудивительно, — тяжело вздохнул Хёнджин и отставил тарелку в сторону. — Три века, если верить легенде, а может и больше, здесь царит вечное лето, такого даже у нас, на Юге нет. Земля не знала отдыха, а урожай регулярно экспортировался в другие Королевства, что составляет больше половины казны. Покупать продовольствие будет не у кого, а золото почву не восстановит… — Хван продолжал рассуждать вслух. Золото почву не восстановит. Земля не знала отдыха. Мысли роились светлячками в голове Минхо. Эти словосочетания были какими-то знакомыми и очень родными. Золото. Феликс. Почва. Чанбин. А отдыхает земля, когда засыпает под одеялом из снега. Чан. Омега свернул тарелки со своими блюдами, те с грохотом свалились прямо на пол, а он бежал, не помня самого себя, прямо к башне, как и несколько месяцев назад. Он бежал так быстро, что за ним не поспел ни Хёнджин, ни пузатый министр. — Северный Дракон! Омега визжал, призывая своего защитника, и, кажется, даже сам Хёнджин уже смирился со всем, потому что он смотрел с лёгкой улыбкой на то, как снова его несостоявшегося, но очень прекрасного жениха у него забирают. Огромная чёрная тварь вновь прилетела, сграбастала упрямого Принца Ли и понесла его в когтистых лапах обратно на Север. Он просто слегка улыбнулся, глядя на то, как удалялась и становилась меньше мощная фигура. — Коль так решило Ваше сердце… Кто я такой, чтобы мешать? Ты выиграл, Дракон. Когда-нибудь и я найду любовь, за которую буду готов умереть.📜📜📜
