Х писем и У ошибок

«ты коснулся меня безо всякого прикосновения»

«А как вас зовут? Как? Пожалуйста, скажите своё имя» сказанное умоляющим голосом вновь и вновь всплывает в голове уже четвёртый день. Намджун не может перестать думать о том парне с фиолетовыми волосами, причудливой одеждой, пухлыми губами и такими красивыми карими глазами, которые будто светились на солнце. Эти глаза смотрели на него необычно, как никто раньше не смотрел… — Намджун? Намджун, ты слушаешь меня? — Юнги слегка повысил голос, чтобы привлечь внимание к себе. — Да. Да, я слушаю тебя, — он вырывается из своих мыслей, пытаясь вспомнить, о чем ему говорил Юнги. — Что с тобой? Последнее время ты будто витаешь в облаках. Но не в беззаботном смысле, а наоборот: ты напряжен и усиленно о чем-то думаешь, — пристально смотрит на него и пытается во взгляде прочитать ответ. Юнги знает Намджуна очень давно. — Витаю в облаках? Нет, я много думаю о работе. На северной стороне не все спокойно, поэтому планирую проверку, — отмахнулся Намджун. Он сам ещё не понимает, что чувствует и что собирается делать, поэтому говорить с Мином об этом пока не самый хороший вариант. — Я сам съезжу на север, не переживай так сильно. Давно не навещал Сухо. Так что там с документами психбольных? Сколько в этот раз? Намджун как раз недавно только закончил просматривать документы, которые забрал в тот день. — Ах да, в этот раз годных только 6 из 11. — Так мало? Что это с Робертом? Не хочет отдавать пациентов, больно богатым стал? — с усмешкой спрашивает Юнги. — Не знаю, он говорил о каком-то обострении. В этот период у пациентов наблюдается ухудшения в динамике, может быть поэтому. Юнги кивает, переваривая эту информацию. — Ты заберёшь их сам? Или этим заняться мне? Хосок не давал мне заданий на ближайшее время, поэтому я не против. Намджун резко поменялся в лице, глаза расширились. «Но там он… я должен хотя бы удостоверится, все ли с ним в порядке. Никак нельзя допустить, чтобы вместо меня пациентов забрал Юнги, тогда шанс увидеться с ним будет упущен». — Нет, — как-то чересчур резко говорит. — Этим займусь лично я, у меня ещё пара вопросов к Роберту. Лучше навести Сухо как можно раньше. Не забудь потребовать отчёт о продажах и поставках за последний месяц. Возьми с собой Тэхена, на всякий случай. Юнги продолжал пристально смотреть, чувствуя, что есть какая-то недоговорённость. — Брат, — смотря в глаза, — если тебя что-то волнует, ты всегда можешь поговорить со мной, ты ведь знаешь. Иногда просто обсудить с кем-то — уже может помочь принять решение или найти выход. А я всегда на твоей стороне и всегда рядом. В такие моменты Намджун чувствовал неимоверную радость, что судьба сделала Юнги его братом. Такие слова делали его — самого известного головореза этого региона — очень сентиментальным. Намджун в сущности своей был очень добрым, понимающим и верным. Его драконьи глаза не всегда излучали холод, это зависело от того на кого он смотрит. Казалось, люди, которые могут холоднокровно убивать, не могут любить, да и понятия не имеют, что такое любовь. Но Намджун знал. Его мать показала ему, что такое настоящая любовь, и эта любовь научила его состраданию, доброте и заботе. Бывает, обстоятельства решают за тебя, не оставляя другого выбора. Именно так и случилось с Намджуном и Юнги: они были вынуждены стать частью мафии и быть руками Чон Хосока — правителя этой чёрной империи. — Я знаю, что у меня всегда есть ты, но на данный момент я сам не понимаю, что творится в мыслях, и ничего нормального тебе сказать не смогу. Дай мне время. — Конечно, — и улыбнулся той улыбкой, которой одаривал немногих людей, можно сказать, лишь избранных. Юнги очень строго держал при себе эмоции, поэтому те, кто удостаивался видеть их, можно сказать, были особенными. А у Намджуна при улыбке ямочки на щеках появлялись, и взгляд становился таким тёплым, добрым, любящим. Юнги ушел, оставив Намджуна опять один на один со своими мыслями. «Кто же ты? Почему моим мыслям покоя не даешь? Почему же я снова увидеть тебя хочу?» Эти все «Почему?» покоя не давали ни днём ни ночью, поэтому единственное верное решение: пойти на поводу у своего желания и увидеть этого парня ещё раз…всего один раз и, может, тогда поймёт, что к чему. Собирает нужные документы и направляется в логово правителя: известить о прибывающих. В восточной части города есть здание, которое обходит стороной даже полиция. Такое высокое и кричащее о статусе хозяина этого здания. Бордель. Как бы это ни звучало, но бордель именно то место, где обитает главный мафиози этой страны, держащий в своей власти более мелкие мафии. Обиталище для самых элитных проституток и самого отборного «видения» без каких-либо примесей. Но второе название тюрьма. Самая настоящая, где ломаются судьбы, заканчивается жизнь самым жалким образом, где нет места радости и любви. Но парадокс в том, что тюрьма эта здешним нравится, они уходить не хотят… Не то чтобы у них была возможность покинуть ее, но они никогда не предпринимали даже попытки сбежать, обрести свободу. Наоборот, приходили сами, лишь бы стать частью сильной мафии, пока другие не убили тебя первее или не забрали в рабство насильно. Лучше уж добровольно и в сильную стаю… Дверь была приоткрыта, и медленная приятная музыка слышалась изнутри. А ещё голоса… точнее один голос. Тэхена. Да, Намджун этот низкий, сипловатый голос ни с чем не перепутает. — Господин Хосок, пожалуйста, — голос на грани отчаяния. — Я ведь служу вам. До конца жизни согласился быть вашим рабом, лишь бы он жил… Вы ведь обещали, господин Хосок… Намджун чувствует, как Тэхен слёзы сдерживает, лишь бы не унизиться ещё ниже перед правителем, как ещё чуть-чуть, и надежда уступит место отчаянию. Он знал всю трагедию Тэхена и его Чонгука. Можно сказать, даже самым первым сторонним наблюдателем был. — Тэхен, золотце мое, ну что ты так убиваешься? Ты что, ради него на все готов? Настолько низко пал? — На все… — еле слышно произносит, боясь слов, что последуют после этого. — Какой же ты жалкий, — задумался ненадолго, но продолжил: — Честно, я был очень удивлён, когда ты его участь на себя взял. Для меня такой поступок был абсолютно непонятен и чужд. Вот я и решил поиграть. Мне стало интересно, сколько ты продержишься. Ты что, Тэхен, правда думал, что я оставлю его нетронутым? — смотрит на Тэхена таким мерзким взглядом. — На самом деле тебя здесь быть не должно, ты сам загнал себя сюда. Этакий герой-любовник. А ведь я даже и не знал о твоем существовании на этой планете. Тебя никак это не касалось… А вот он… отец его немало проблем мне принёс и решил расплатиться своим сыном, ты ведь понимаешь, что он принадлежит мне. Мне тебя так жаль, что хочу освободить тебя от рабства, на которое сам подписался. Я убью его и отпущу тебя. Долги будут покрыты ценой жизни, и тогда ты снова сможешь быть свободным. Разве ты не видишь, как я для тебя стараюсь? — у Чон Хосока всегда есть свой замысел, он ничего не делает просто так. Вот и этот спектакль разыграл лишь с одной целью. — Пожалуйста… — уже все слова потеряли смысл и значимость. Тэхен не понимает, что сделать, чтобы остановить, предотвратить. — Не переживай, золото, у меня сейчас дел по горло, об него марать руки я пока не собираюсь. Когда соберусь убивать, обязательно скажу тебе. Спи спокойно. Но Тэхену от этого совсем не легче, он ведь знает, что Хосок вернётся к этой теме основательно и тогда найти выход будет невозможно. — Не хочешь воспользоваться возможностью освободиться, испытывая благодарность за такую милость, — иди выполняй свои обязанности раба. Тэхен уже не чувствует себя униженным. Он уже давно. Забыл даже, когда последний раз чувствовал себя нормальным человеком… «Я переживу ради тебя все, Чонгук. Как же я буду существовать, если моя вселенная исчезнет? Я исчезну вместе с тобой. Пока ты живешь, я вынесу все трудности. Ты моя надежда, Гукки. Я сделаю все, чтобы ты жил, даже если мне придётся пожертвовать своей свободой, своей честью и даже жизнью. Ты — причина, по которой я все ещё дышу. Только ты.»