Х писем и У ошибок

«в нас ― до краев любви,

мы выбираем — жалить»

🎶 Он сидит на стуле в подвале, где очень сыро и серо. Все как всегда, ничего не меняется: руки связаны за спинкой стула, рот запечатан скотчем. На глазах повязка. Медленный джаз на фоне нагнетает эту атмосферу ещё сильнее, делая ее более жуткой. Он в этом месте не в первые. Медленно приходит в себя и слышит шаги вокруг. Уже знает, кто может так сильно ненавидеть и мстить ему. А главное за что? — Привет, Тэхен~а, как себя чувствуешь? — а голос такой знакомый... действительно, как можно не узнать свой же голос. Тэхену не нужно много времени, чтобы понять, кто ещё так отчаянно может пытать его кроме как своей же души. Мучительно долго, без возможности высказаться, возразить, объясниться. Да и нет в этом смысла: и он и его душа знают, что это ничего не изменит. — Я хочу рассказать тебе, Тэ, что ты сотворил. Я не буду переставать делать это. Ты отнял у меня самое дорогое, что было. Чонгука. Именно ты. И не смей говорить мне, что обстоятельства все решили за тебя, не смей! — голос переходит на крик. Тэхен вздрагивает, но не от крика, а от боли… боли, которая живет с ним, не покидая вот уже долгое время. — Мы могли бы что-то решить, Тэхен. Нет безвыходных ситуаций. Сколько я умоляла тебя не отрывать его от меня, сколько ночей перед этим роковым днём я не давала тебе покоя в мольбах остаться рядом. С ним рядом, — голос дрожит и наступает тишина. Сердце сжимается в немых криках, слёзы не дают легким выполнять свою функцию. Тэхену больно. Очень. Не передать, как сильно он хочет исчезнуть с лица земли, так и не встретив Чонгука, никогда не гулять по парку со своей собакой, которая решила наброситься с поцелуями на одного парня, который просто читал книгу на скамейке. Как сильно хочет, чтобы самый прекрасный день в его жизни не наступал. — Я не могу перестать болеть, Тэ. Каждый день на протяжении уже двух лет не было и дня, чтобы я не выла о Чонгуке. Моем Чонгуке… Моем Чонгуке, которого ты отнял у меня! Ты оставил его одного! Моего мальчика, который нуждался в тебе так же как и ты в нем! Как ты мог? — боль, что заполнила душу, хочет вырваться наружу, боль хочет, чтобы её чувствовали… Тэхена начинают бить. Сильно, выбивая воздух, царапая кожу, впиваясь ногтями, оставляя синяки и ссадины. Но Тэхен не злится: он заслужил. Это самое малое, что может ему сделать его же душа. Потихоньку злость уступает место воспоминаниям, которые невольно появляются, когда ты совсем не хочешь этого, а чувства воспроизводятся вместе с ними. — Ты помнишь его глаза? Это были самые прекрасные глаза на свете… глаза моего Гукки. Как он всегда смотрел на тебя, как на самое ценное в своей жизни. Помнишь, как мы вместе читали книги, обсуждали героев, сюжет и каждый твой комментарий заставлял его улыбаться. А как вместе строили планы на будущее, как смотрели на жизнь одинаково, — тепло растекается по телу, будто бы перенося обратно в те беззаботные дни, когда они могли просто любить друг друга, не думая ни о чем.

/flashback/

— У Оскара Уайльда своеобразная философия: она вызывает восхищение и возмущения одновременно, — Чонгук лежит на коленях Тэхена. Вокруг семьи играют со своими собаками, запускают воздушных змеев высоко в чистое голубое небо. Дети звонко смеются, и жизнь кажется такой размеренной, спокойной. Они пришли в центральный парк. С этого парка началась их история. История, наполненная счастьем, тёплом, смехом и сумасшедшей любовью. Но, увы, без хэппи-энда…. — Да, когда я первый раз прочитал «Портрет Дориана Грэя», был даже слегка возмущён в начале. Но потом понял, что писатели перестают быть собой, когда пишут. Они становятся персонажами, которых создают и проецируют на себя их жизни. Поэтому сложно разобрать, где его личная философия, а где выдуманная, — Тэхен пальцами перебирает волнистые волосы Чонгука одной рукой, а в другой держит книгу: тот самый роман Уайльда. —Мне сложно понять Дориана. Этот тип мне совсем не нравится: не люблю нарциссов. — Какой поступок Грэя ты не можешь понять больше всего? — Чонгук всегда задавал вопросы, лишь бы Тэхен продолжал говорить, лишь бы Чонгук продолжал слышать голос своей самой большой и искренней любви. Это был самый лучший звук в мире, не считая его смеха, конечно же, он вне конкуренции. — Взять к примеру «любовь» Дориана Грэя к Сибилле Вэйн. Разве это любовь? Разве он оставался с ней наедине, чтобы поговорить? Узнать друг друга лучше, понять, одинаковые ли у них взгляды на жизнь. Он влюбился в неё, лишь смотря, как она играет на сцене. Разве «настоящая и вездесущая любовь» может появиться от этого? — «Разве я мог не полюбить ее? Да, Гарри, я боготворю ее. В ней теперь вся моя жизнь. Каждый вечер я хожу смотреть, как она играет. Сегодня она Розалинда, завтра — Имоджена, а послезавтра еще кто-нибудь», — Тэхен процитировал строки из романа. — Разве он полюбил именно Сибиллу Вэйн, а не роли, которая она играет? Чонгук думал. Мысли и высказывания Тэхена всегда заставляли его думать больше обычного. Продолжает: — Он любил лишь ее игру. А когда она перестала играть роль и захотела показать себя, жить своей жизнью, а не Шекспировской Розалинды, он вмиг разлюбил ее. Разве можно разлюбить человека так быстро? — Нельзя, — не медля, отвечает Чонгук и поднял голову, смотря снизу вверх на Тэхена, прямо в глаза. — Я вот не представляю, что должно произойти, чтобы я разлюбил тебя, Тэ. Я не могу дать определение моей любви к тебе, но надеюсь, ты чувствуешь ее. Тэхен наклоняется и носиком трется о его, он любит так делать. Такой невинный и нежный жест, но сколько ласки он дарит. — Гукки, мне и не нужно определение нашей любви, — глаза в глаза. — Мы ведь одна вселенная, я чувствую все. Всё-всё, что ты хочешь мне сказать. А ты чувствуешь мою? И Чонгук целует, так невесомо, так же нежно, как Тэхен только что терся носиком об носик. И это снова вместо тысячи слов. Это самое громкое: «да, я чувствую». В этот момент в их соприкасающиеся головы прилетает бумеранг. Кудрявый, с веснушками мальчик подходит и таким сладким голосом говорит: — Простите, пожалуйста, мой папа случайно попал в вас, — и показывает своим маленьким, хрупким пальчиком на своего отца. — Он отправил меня принести от вас наш бумеранг и извинится, потому что сам стесняется: мы прервали ваш поцелуй. Молочные зубки с кариесом улыбаются так ярко, затмевая даже полуденное солнце в парке, а глазки сияют радостью этой беззаботной жизни. Они оба засмотрелись. Когда поняли, что мальчик начинает смущаться под такими пристальными взглядами, Тэхен сразу произносит: — Да, да, конечно, — отдаёт бумеранг и достаёт из корзины для пикника пару вкусняшек, — вот, возьми, это тебе, — даёт плитку шоколада с печеньем, — а это твоему папе, — протягивает пачку мармеладок, — за храбрость, — и подмигивает. Мальчик начинает улыбаться еще ярче и бежит к своему отцу с криком: «Папа! Папа! Смотри, что мне дали! Они и тебе дали!» Они смотрят, как маленькие ножки отдаляются все дальше и не могут сдержать улыбку. — Тэхен… — Чонгук… — произносят одновременно. — Что? — Что? — и смеются от такой синхронности. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — Уверен на 99%. — Ты хотел бы? — Очень. — Тогда… тогда мы правда можем подумать об этом всерьёз? — Это большая ответственность и, думаю, нам надо подготовиться к этому очень основательно, но да. Чонгук улыбается широко, обнимает так сильно, будто задушить хочет. Ничего не может с собой поделать: счастье так и прёт отовсюду, а тут вот рядом Тэхен, который любит такие импульсы, разве не идеально? Ребёнок… их ребёнок… просто факт, что они сказали о своём желании, и оба видят будущее таким, заставляет чувствовать счастье. Они ещё неоднократно вернутся к этой теме, но фундамент заложен. Однако никто из них не знал, что все мечты разобьются вдребезги, даже не предупредив…

/end flashback/

Повязка на глазах Тэхена, которая не даёт увидеть обличье своей души, уже вся мокрая от слез, что вызвали воспоминания. Кажется, будто он уже и не дышит вовсе. Зачем? Каждый вдох сделанный без Чонгука бессмысленный. Все неправильно. В этом мире все неправильно два года. Два года они перестали быть единым, два года они не делят воздух пополам. Душа уже вся истощена, сил ни на что не хватает, опустошена полностью. — Тэхен, пожалуйста, подари мне ничтожный шанс: давай всего на мгновенье посмотрим на него. Прошу тебя, Тэхен. Всего минуту, и я обрету покой, что он сейчас дышит, что он продолжает жить. Мы ведь не знаем даже, что с ним. Ты так боялся не удержаться, что ушел без оглядки и никогда близко к нему не подходил. Не пытался узнать как он, не искал информацию. Но сейчас, Тэхен, пожалуйста, всего на миг… — это отчаяние в голосе своей души убивает ещё сильнее. В порошок стирает всё самообладание. Он хотел бы подумать, все взвесить уже сейчас. Принять решение, не оттягивая, пока есть импульс. Вступить в борьбу души и разума, но обстоятельства снова решают за него… Он просыпается.