Норма

Лета привычно тихо открыла дверь, заходя в давно ей не принадлежавшую квартиру, и также тихо ее захлопнула, будто старалась не потревожить никого своим появлением. Хотя, кого она могла им потревожить, если жила одна вот уже долгие годы. Привычка. Дурная привычка, от которой Лета так и не смогла избавиться. Ключи слишком громко упали на тумбочку, пальто неестественно зашелестело, сумка с грохотом полетела на скрипнувший диван. Оглушающие звуки одинокой тишины. Лета старалась не смотреть по сторонам, боясь столкнуться со стенами взглядом, боясь увидеть в них то, чего быть попросту не могло. Призраков не существует, это все ваше воображение. Если их нет, тогда с кем она жила все эти годы? К кому спешила домой, с кем отмечала праздники, кому жаловалась на жизнь? Кто встречал ее с работы и провожал до остановки, кто услужливо придерживал дверь в подъезде, кто нажимал кнопку лифа? С кем она разговаривала на протяжении стольких ночей по телефону, звоня на несуществующий, как оказалось потом номер? Это все ваше воображение. Лета замерла у раковины, как полоумная смотря на молчавший кран. Вода не текла. Вентиль был в том же положении, в каком она его оставила, уходя на работу. Она посмотрела вокруг. Все лежало на своих местах. И ножи, и вилки, ложки, кружки, тарелки, не была рассыпана по столу соль, и перец стоял рядом с целой солонкой, сахарница не путешествовала из шкафа в шкаф, макароны не были рассыпаны по полу из-за того, что кто-то снова не так открыл злосчастную упаковку. Все было нормально. Нормально. Призраки всего лишь игра больного воображения. Ей просто нужен был кто-то рядом и она этого кого-то выдумала. Выдумала Барта, слишком неуклюжего, чтобы оставлять его одного, выдумала Мирту и Кейл, которым плакалась по вечерам, выдумала Саймона, мастера на все руки, который чинил ей все за пачку быстро исчезающего со стола печенья. Ас, Борн, Лайла, Вернт, Кристи и даже Рекс, милый песик, о котором она мечтала все детство и с которым гуляла на улице каждый день – все они плод ее воображения. Призраков не существует, как и духов. Лета открыла холодильник, пустующим взглядом окидывая не менее пустые полки. Милая бабушка, которую она встречала каждый день по дороге с работы, всегда напоминала ей купить продукты и советовала хорошо питаться. Как жаль, что после психотерапевта Лета ни разу ее не встретила. Дверца холодильника громко хлопнула и Лета по привычке обернулась, готовая извиняться перед осуждающим ее Лайтом – он терпеть не мог когда кто-то так наплевательски относился к вещам. Но позади никого не было. Лета вспомнила про лежащие в сумке таблетки и достала их, ставя на стол на видное место. Психиатр советовал не пропускать их приема, иначе все галлюцинации вернуться. Галлюцинации. Как презрительно. Лайла бы посмеялась, а Ас презрительно сплюнул, прочитав своей подруге долгую и нудную лекцию о том, что не стоит пренебрегать своим здоровьем и уж тем более презрительно относиться к словам врачей. Он бы ее поддержал. Если бы существовал. Лета снова замерла у раковины, глядя в расположенное над ней окно. Весь карниз был усыпан снегом. Вся земля была усыпана снегом. Дома, машины, деревья, скамейки – все. А еще повсюду весели пока не зажженные гирлянды, которые вспыхнут, стоит солнцу сесть. Лета помнила, как Саймон рассказывал, такими же зимними днями, как будучи моложе чинил подобные гирлянды, соединял провода, выводил кабели, украшал елки. В его речи было много Лете непонятного, она не электрик, бухгалтер по профессии, откуда она могла знать как что и куда подключать. Но, по словам психотерапевта ее подсознание знало. Ее подсознание знало многое: как готовить Аджапсандали и отваренные медвежьи лапы, а главное знало, где их достать, знало как правильно провести проводку и водопровод, знало как взломать недобросовестный интернет магазин, обманувший ее на несколько сотен баксов, могло высчитать икосаэдр и число пи вплоть до миллионного значения, не отвлекаясь при этом от уборки, просмотра сериала, компьютерной игры и написания диссертации по разнообразию генетической мутации одноклеточных. Все в одно время. И после этого призраки всего лишь воображение? Лета резко развернулась, вставая к окну спиной, и судорожно осмотрела квартиру. Психотерапевт говорил, что сомневаться для человека естественно, что поначалу будет сложно привыкнуть к новой «правильной» реальности, что с течением времени жизнь наладится, главное не забывать о таблетках и регулярных консультациях… Нет, не так. Лета прекрасно помнила, что он выделил главным. Не пытайтесь позвать призраков обратно. Мир вокруг сузился до пределов квартиры, и Лете казалось, что она задыхается. Как тогда, когда впервые попала в неприятный кабинет с карамельными стенами. Как тогда, когда ей впервые предложили пройти обследование коллеги по работе, спросив, с кем она разговаривает, звоня на несуществующий номер. Лета никогда не считала себя странной. Нет, ее мир сейчас странный. Пустой, тихий, мир обычных здоровых людей. На первом приеме психотерапевт как ни в чем не бывало спросил ее, кого она видит и видят ли то, что видит она, другие. Спросил, сколько их и какие они, агрессивные, пугающие, странные. Да, Лета видит людей каждый день и они странные. Шепчутся друг о друге за спиной, изменяют, бьют своих домочадцев, отчего те отчаянно ищут спасения в чем-то еще. Наркотиках, выпивке, сексе. Жизнь людей летит в никуда, общество в ее глазах больше похоже на стаю гиен, готовых вцепиться друг другу в глотки. А псих спросил ее, как она воспринимает социум и нет ли проблем в общении. Нет. Лета всегда была дружелюбным и открытым человеком. Она села на диван в гостиной, ожидая чего-то непонятно чего. Может, пока рядом не плюхнется Мирта, или не залезет и свернется в комочек Рекс. А может, пока из другой комнаты на шум телевизора не выскочит воодушевленный Барт, до безумия любящий, когда они все собираются перед черным экраном. Он как всегда позовет остальных, отрывая их от будничных занятий, включит телевизор, рыская по каналам как заправский хищник, а если не найдет ничего, вскочит и, сбегав в соседнюю комнату, принесет комп, выбирая очередной странный, но не менее интересный фильм, который они все запомнят из-за его комментариев. Лета безразлично включила телевизор, не переключая канала, по которому шла нудная политическая передача. Отчего-то ей было все равно, хотя раньше она их так не любила. Рука сама потянулась погладить лежащего рядом Рекса, но погладила лишь пустоту. Холодный воздух, дотронувшись до которого Лета резко отдернула руку. Призраков не существует. Их нет. Лета все-таки переключила канал, нажав первую подвернувшуюся кнопку на пульте и попала на новогоднюю передачу. Яркие гирлянды, разноцветная мишура, шарики, игрушки, конфетти, украшения, елки, снег, лампы, салаты, мандарины, рисунки, подарки, дед мороз, снегурочка, красный, синий, смех, холод, салюты, шампанское, куранты, огоньки… Лета сама не могла сосчитать, сколько раз нажала на красную кнопку, лишь бы не слушать, не видеть, не вспоминать. Все это уже завтра, все это было год назад. Они сидели за столом, и готовила не Лета. Они украшали елку, и делала это не Лета. Они рисовали снегом на окнах, и делали это вместе. Мандарины съела не Лета. Подарки купила не Лета. Посуду мыла не Лета. Салюты запускала не Лета, Лета кричала «елочка гори», Лета отсчитывала бой курантов, Лета смотрела на расписанное фейерверками небо и убирала с дивана кожуру, Лета обнималась и поздравляла, Лета принимала подарки и громко смеялась вместе со всеми, и после этого призраков не существует? И после этого все психи смеют твердить ей о галлюцинациях и бредовом расстройстве, депрессии и шизофрении? Психи смеют говорить ей о том, как она сможет счастливо жить, если вылечиться? От чего ей лечиться? В доме стоит тишина, неживая и горькая, полная отголосков смеха и чужих голосов. В доме не стоит как год назад елка, Лета просто не смогла бы ее дотащить до пятого этажа по лестнице с базара, бредя по заметенным снегом тротуарам. А по словам психа она с легкостью сделала это год назад. Как? Физически на это она не способна, а может и елка плод ее воображения? Как и выгребаемые до сих пор из-под дивана засохшие иголки? Лета запуталась, как ребенок, заблудившийся в торговом центре среди непонятных людей и пугающего шума. Она была одна. Впервые за кучу лет. Тело начинало мелко потряхивать, то ли от ужаса, то ли от отчаяния и раздирающей души паники, то ли от все нарастающей истерии. Призраки существуют, если вы в них верите. И Лета была готова поверить, лишь бы вновь с ними встретиться. Она готова была их позвать, лишь бы ее разрушенный мир снова склеился воедино, лишь бы она больше никогда не оставалась одна.