Миллион-ноль в твою пользу

До больницы они все-таки доехали. За рулем с Евгением Андреевичем. На смятом ауди. Никакого перелома, разумеется, не было. Рентген не показал даже трещин. Просто растяжение связок. Так что мазь, фиксирующая повязка, обезболивающие и покой... Вот весь алгоритм действий. Травма Никиты не стоила таких волнений и жертв. Но над ним все равно кудахтали. Довезли до дома, держали за руки и постоянно спрашивали, плохо ли ему. Боль почти ушла, но после таких вопросов грозила вернуться. Мнительность - она такая... До старой хрущёвки, где жил Никита с бабушкой, его доволокла Наташа. Никита опирался ей на плечо, и они допрыгали до квартиры на втором этаже. Спасибо, что жили не на пятом... Евгений Андреевич порывался то взять его на руки, то зайти к нему в квартиру, чтобы уложить в кровать (это цитата). Никита еле от него отбился - хватит на сегодня впечатлений, и буквально захлопнул дверь перед носом отца и дочери. Так и с ума сойти можно... Бабушки не было. Наверное, ушла к соседке. С облегчением простонав, Никита включил ноутбук, быстро нашёл песню, которую нестерпимо хотелось послушать снова, и рухнул в постель под переливчатые звуки гитары. Сон завладел его сознанием мгновенно. На него всегда так действовало обезболивающее - уснёт, даже если была куча впечатлений... К лучшему. За этот день произошло слишком много всего. Правда, Никита не знал, что это ещё не все потрясения, которые уготовила для него судьба. Худшее ждало его в впереди. Никита проснулся, когда за окном сгустились фиолетовые в свете фонарей, густые сумерки. Никита осоловело поморгал, не понимая, где он и что происходит, а потом подпрыгнул, понимая что рядом с окном застыл чей-то тёмный силуэт. И Никита всем своим существом понял - не бабушка. - А он совершенно не изменился, - хмыкнул вдруг силуэт насмешливо. Евгений Андреевич, которого Никита узнал, когда глаза привыкли к темноте, повертел в руках Мишуню, а потом аккуратно положил розового медведя обратно на полку. Никита, открыв рот, смотрел на Евгения Андреевича. Ему казалось? Что мужчина делал в его спальне? В сумерках? Один? - Ты знаешь, что у Scorpions есть и другие песни? - продолжил тихо говорить Евгений Андреевич, - Не только Send me an angel? На рабочем столе все ещё работал ноутбук. Понравившаяся песня крутилась без перерыва. - Думаю, тебе понравится Still loving you или Lonely nights... Но признаю, эта моя любимая, - уверенно проговорил Евгений Андреевич. Он вдруг замолчал и очень красиво, сильным голосом протянул вслед за солистом: - In the land of the morning star На земле утренней звезды... Нота тянулась так долго, вводя в странное, медитативное состояние, что, когда Евгений Андреевич плотно сжал губы, переставая петь, Никита вздрогнул, очнувшись. Нет, ему точно такое привидеться не могло! - Не получается прекратить подпевать, когда слышу, - зевнул Евгений Андреевич, пожимая плечами. - Как... Как вы здесь оказались? - перебил его Никита. Это вопрос волновал больше всего. - Что вы делаете в моей спальне? - хотел добавить Никита, но вовремя заткнулся. Он не смог бы сказать это, не покраснев. - Меня пустила твоя бабушка, - спокойно пояснил Евгений Андреевич, - Она ушла обратно к соседке. Ммм... К тете Маше, верно? Что?! Бабушка оставила его с незнакомым мужчиной?! Шок был таким сильным, что у Никиты он карикатурно отразился на лице. Евгений Андреевич хмыкнул и, хитро сверкнув глазами, произнес: - Твоя бабушка обо мне прекрасно знает. И что я существую, и что я подарил тебе игрушку, и что я отец твоей лучшей подруги... Она знает даже, как я выгляжу! Похоже, в мельчайших подробностях. Сразу узнала меня, удивительно, да? И представляться не надо было. Никита мучительно покраснел. Ну да, рассказывал. Много. Но с кем-то он должен был делиться переживаниями? Пусть и без лишних, постыдных деталей. - Аааа... А зачем вы пришли сюда? - постарался сменить щекотливую тему Никита. Совсем недавно расстались! - Убедиться, что все в порядке, - пожал плечами Евгений Андреевич, - И поблагодарить за спасение дочери. Но что-то он не спешил говорить «спасибо». Лишь рассеянно постукивал пальцами в такт мелодии по книжной полке, на которой сидел Мишуня. Но больше Евгений Андреевич не пел. Жаль. И тогда Никита не выдержал и спросил: - Почему вы не поёте профессионально? У вас просто потрясающе получается. Евгений Андреевич покачал головой. - Сегодня получается, а завтра - нет, - равнодушно объяснил он, - Связки - непостоянный и неверный инструмент. Вокалист может потерять голос. Он может заболеть. Или выпить лишнего... У него может даже измениться вес. Все это влияет на голос... Не хочу ни от чего зависеть. Я на гитаре идеально сыграю и при температуре под 40, будучи бухой в хлам... Не разучусь никогда. Только если сдохну. Хотя даже идеальный инструмент может подвести. Лет семь назад у меня не работали пальцы правой руки. Что-то неврологическое. Перетрудился. Играть, понятное дело, не мог. Использовал кольцо вместо медиатора. Пальцы-то не шевелились... Нашёл выход все равно. Люди - такие упрямые... Правда? Со временем руку разработал. И все наладилось. - О, - едва слышно пробормотал Никита, - У вас очень тяжёлая работа... Евгений Андреевич расхохотался в голос, вскинув брови. - Никки, тебе придётся гораздо сложнее, чем мне, - криво усмехнулся он, - У тебя будет болеть спина, появятся вечный недосып и постоянная нервотрёпка... А пациенты далеко не всегда будут тебе благодарны. Собачья работа. - Я думаю, в любой работе есть свои сложности. Значимые сложности, - упрямо буркнул Никита. - Десять-ноль, Никки, да? - Евгений Андреевич посмотрел на него ласково-ласково. Никита от смущения опустил голову. Повисла тишина. - В любом случае, - после небольшой паузы продолжил Евгений Андреевич, - Мой случай редкий. Обычно гитаристы мучаются со спиной. Ремни давят на плечи. Есть специальные техники, чтобы избавиться от боли. Вот только не все из них хороши... И их надо делать на трезвую голову. В конце 90-ых один японский музыкант вроде как покончил жизнь самоубийством, но я думаю, что он просто случайно удавился, пытаясь избавиться от боли в спине с помощью дверной ручки и полотенца... - Ужас какой! - выдохнул судорожно Никита. - Да, - хмыкнул невесело Евгений Андреевич, - С алкоголем шутки плохи, Никки. Интересно, понял ли он что происходит? Или как мой отец - наверное, даже ничего не почувствовал? Мне сказали, что он был слишком пьян... Евгений Андреевич вдруг посмотрел на Никиту пристально, взгляд его потяжелел. - Между нами есть некое родство, Никки, - тихо произнес он, - И оно всегда было. У твоего отца отказала печень, Никки. У моего она была очень крепкой, но это его не спасло. Он поперхнулся собственной рвотой. Лежал на спине. Мама была на работе, я - на учебе. Я обнаружил его, когда он уже остыл. Глупая смерть, правда? Нам сказали, что он умер безболезненно. Тихо. Даже не почувствовал. Слишком высокое содержание алкоголя в крови. Но кто знает? Он был совсем один, верно? Мама так и не смогла пережить его смерть. Инсульт. Она любила его... И я любил. Но это никого не спасло. Иногда даже любовь не спасает, правда? Евгений Андреевич вновь потянулся у полке. На его бледной ладони заиграли тени. - Ненавижу алкоголь, - мрачно подытожил он. Его пальцы пригладили корешок книги. Кажется, это был «Гранатовый браслет». «Любовь, которая повторяется один раз в тысячу лет», верно? Какой говорящий выбор книги. - Но вы пьёте, - вырвалось неожиданное и потерянное у Никиты. Евгений Андреевич резко к нему обернулся. Его глаза вспыхнули чистым красным. Он был дико бледным. В чёрной, шелковой рубашке, приталенной, с кружевами на рукавах. Его ноги в узких брюках были бесконечными. Он казался порождением ночи. Неумолимым и беспощадным. Сама тьма, в которой было нестрашно утонуть. - Да, я пью, - скривил губы в улыбке Евгений Андреевич, - Человек - раб своих желаний. Но не надо этого бояться. Просто нужно уметь вовремя остановить себя. Во всем должна быть мера, Никки. Золотая середина. Передоз - это передоз, Никки. Везде. В чувствах, в работе, в любви... Не перегибай, Никки. Никогда. Если не будешь знать меры, пропадёшь. Евгений Андреевич посмотрел на шокированное, почти испуганное лицо Никиты и усмехнулся. - Не слушай меня, Никки, - качнул головой Евгений Андреевич, - Я о своем, о стариковском... Не бойся. На самом деле, я просто хотел поговорить с тобой, поэтому я здесь. Поговорить? О чем? Никита испугался ещё больше. Особенно, когда вспомнил о вежливости и манерах. - Я сейчас поставлю чайник! - спохватился Никита и вскочил с кровати. - Нога! - с тревогой воскликнул Евгений Андреевич. Да помнил он, помнил! Прыгал на левой! Правую не беспокоил! Никита мгновенно включил свет на кухне и принялся набирать воду в чайник. - Сейчас все будет... - принялся оправдываться Никита. - Никки, сядь. Можно и без чая, - прервал его Евгений Андреевич. Он лениво опирался плечом о косяк. Никита выключил воду и немного испуганно опустился на табуретку. - О чем вы хотели поговорить? - осторожно уточнил он. Неужели Евгений Андреевич заметил его интерес? Евгений Андреевич начал нервно грызть большой палец, чем подверг Никиту почти в шок. С чего ему так волноваться? - Право слово, - тяжело вздохнул Евгений Андреевич, - Мне неловко об этом говорить. Но я не из робкого десятка. И если чего-то хочу, говорю прямо, добиваюсь этого... - А, ладно! - махнул рукой он, - Сразу к делу! Евгений Андреевич вдруг резко подался вперед и, оперевшись на стол, обхватил своими пальцами ладони Никиты, крепко сжимая их. - Никки, ты мне сильно нравишься! - уверенно заявил Евгений Андреевич. Его глаза сияли теплотой. Разве тьма бывает такой нежной? Никита онемел. Где-то за стенкой то ли ругались соседи, то ли работал телевизор. Лампочка на кухне слегка мигала. За окном шел то ли мокрый снег, то ли снова дурацкий дождь... Комфорка на газовой плите привычно трещала. Чайник так никто и не поставил. Холодильник гудел. Давно пора было менять... Все казалось таким обыденным. Один только Никита сидел, как дурак, с открытым ртом и не дышал. Его обжигало то кипятком, то холодом. Что-то внутри него расцветало, покрывалось цветами и росло, росло... - Вы мне тоже сильно нравитесь, - сам не понял, как выдохнул он. Это было правдой. Зачем отрицать? Как этот мужчина может не нравиться? Никита дрожащими пальцами сжал ладони Евгения Андреевича в ответ. Кожа его была такой шершавой. Вся в мозолях. Руки Никиты задрожали сильнее. - Спасибо Господи! Да, - Евгений Андреевич встряхнул их руки, - Да! Мы будем отличной командой! К-командой? Разве надо говорить не «пара»? Евгений Андреевич вдруг вскочил с табурета и принялся возбужденно ходить туда-сюда, почти подпрыгивая на месте. Никита растерянно смотрел на него, не понимая, что происходит. - Мне не могло повезти сильнее! - лихорадочно начал говорить Евгений Андреевич, - Не могло! Ты идеальный! И искал тебя двадцать лет, Никки! Ты ответственный, добрый, хороший, милый... На тебя можно положиться. Опереться. Крепкое плечо. Надежный тыл. Просто идеальный! Ничего, что не богат... Ничего, что неполная семья... У меня тоже была не сахар. Выбился! Нормально! Не в деньгах дело... Кому нужны эти избалованные детки, верно? Спокойный, уравновешенный, со стрежнем, заботливый... Бабушку любишь. Ты мой идеальный зять, Никки! Идеальный... Зять? Никита сначала не понял, что за звон слышит. А потом догадался, что это шумит в его ушах. Идеальный зять. Ну, конечно... На что он рассчитывал? С каким звуком рушатся надежды? В тишине. Кажется, они рушатся в тишине. Просто внутри буря. Но этого никто, никто не слышит... Казалось, что Никиту сейчас просто вырвет. Вырвет разочарованием и болью. Хорошо, что Евгений Андреевич стоял к нему спиной и не видел его лица. Рот Никиты приоткрылся, а ресницы стали влажными. Ничего, сейчас сморгнёт. Евгений Андреевич вдруг повернулся и, приложив руку к своему сердцу, с надеждой спросил: - Скажи, что тебе нравится моя дуреха, Никки! Прошу! Губы Никиты задрожали. Он не мог произнести ни слова. - О, да ничего не говори! - решил все за него Евгений Андреевич, - Знаю, что нравится! Иначе бы ты ей не помогал! С моей дурехой по доброй воле никто не будет возиться! И учить ее уму-разуму! Я сам ничего никогда просто так не делал! Если не любил... Конечно, она тебе нравится! - Я не... Не... Я... - попытался выдавить Никита, не находя слов. - О, Никитушка, тебя разбудили, - на кухню заглянула бабушка. В ее руках были объёмные пакеты. Наверное, тетя Маша кабачки и свеклу снова всунула. - Вы ещё не ушли, Евгений Андреевич? - осторожно уточнила бабушка, внимательно разглядывая гостя. - Для семьи можно не по имени и отчеству, а просто Ёнко, - радостно улыбнулся бабушке Евгений Андреевич. Бабушка уронила пакет. - Семьи? - почти испуганно переспросила она. - Да, Никки - мой будущий зять, - с гордостью проворковал Евгений Андреевич, подхватив с пола пакет и положив его на стол. Бабушка уронила второй пакет. - Зять? - едва слышно уточнила она. - Да, будет мужем моей Наташки, - уверенно отозвался Евгений Андреевич. Второй пакет занял место на столе рядом с первым. Бабушка помолчала, а потом слабо улыбнулась и проговорила: - Семья - это хорошо. Но почему... Ёнко? Интересное имя. - Так звала меня мама, - пожал плечами Евгений Андреевич, - Я по матери ненэй... То есть ненец. У меня и фамилия от мамы. - Понятно, - бабушка улыбнулась шире, - Значит, старинный житель Севера... - Да, - просто кивнул Евгений Андреевич, - Олени, чумы, сырое мясо и морозы... Но мы жили в городе, слава Богу. Не коренные, но мама чтила традиции. - Это похвально, - согласилась бабушка, - А у нас традиция пить чай с дорогими гостями. Садитесь. Евгений Андреевич тяжело вздохнул. - Не могу, к сожалению. Работа, - покаялся он, - Простите. На пороге Евгений Андреевич обернулся и добавил: - Вы очень похожи. Кудри замечательные. И глаза тоже. Самый чистый цвет, который я видел. А потом он попрощался и ушел. Хлопнула дверь, и бабушка странным тоном уточнила: - Ты и Наташа? Никита, отмерев, глухо застонал и спрятал лицо в ладонях. - Евгений Андреевич все неправильно понял, - с трудом пробормотал он, - Совсем не правильно... - Так объясни ему при встрече, - спокойно посоветовала бабушка, - Обязательно. И чем раньше, тем лучше. Никита кивнул, не поднимая головы. Бабушка помолчала, а потом задумчиво произнесла: - Очень красивый мужчина, несмотря на солидный возраст. Неудивительно, что в детстве ты думал, что он не настоящий... Наверное, был ещё красивее. - Нет, наоборот... С годами он стал лучше, - покачал головой Никита, приподнимаясь, - Его морщины его не портят. Каждая словно рассказывает свою историю... Это его опыт, он сам. Морщинки делают его таким близким, живым. Каждая словно говорит - да, я страдал, но я с этим справился. Хотя... Ты заметила, что морщинки у него, скорее, от улыбки? - Нет, не заметила, - бабушка погладила Никиту по голове и больше ничего не сказала. Только добавила: - Ты, наверное, проголодался, Никитушка? Давай будем кушать... После таких-то приключений! Как нога? Не болит?