Миллион-ноль в твою пользу

- Мама? - в шоке выдохнула Наташа, когда они подошли к дверям вуза. Никита чуть не упал. Не потому, что удивился, хотя не без этого. Просто Наташа его прекратила придерживать, и Иосиф, испугавшись, отпустил тоже. От неожиданности Никита чуть не грохнулся прямо на бетон. Удержался чудом. - Здравствуйте, Ольга Леонидовна, - тяжело вздохнул Никита, опираясь на костыли. Мама Наташи выглядела идеально. Как обычно длинная норковая шуба в пол и шикарные, светлые кудри. Вот только выражение ее лица было отнюдь не приятным. Она полностью проигнорировала Никиту. Даже не посмотрела на него. Все внимание Ольги Леонидовны было сосредоточено на дочери. - Как ты могла? - без лишних предисловий заорала она в лицо Наташи, - Как ты посмела связаться с этим... Этим... С этим мерзким геем! Вот теперь Никита точно чуть не свалился с костылей. Какого черта она решила покричать об этом у вуза?! С ума сошла? Окончательно? - Это отвратительный человек! Извращенец! Любитель мужчин! Он разрушает твою семью изнутри! - продолжала громко возмущаться Ольга Леонидовна, не обращая внимание на их вытянувшиеся лица. Наташа побледнела до синевы и коротко произнесла: - Иосиф... Отведи Никиту в здание. Пожалуйста. Я сама поговорю. С мамой. Больше ничего не сказав, Наташа схватила мать за руку и оттащила ее подальше от друзей. Ольга Леонидовна, кажется, сопротивлялась. Никиту передернуло, когда он смотрел им вслед. Во рту стало кисло, будто его вот-вот стошнит. Внутрь они заходили с Иосифом молча. И у самого входа молча принялись ждать Наташу. Хорошо, что у дверей никого не было. Наташа вернулась достаточно быстро. И глаза у неё были красными. Она тоже молчала. Остановилась рядом с ними и не произнесла ни звука. - Наташ... - едва слышно позвал ее Никита. - Не сейчас, - одними губами пробормотала Наташа, - Потом... Не могу сейчас. Никита кивнул, не настаивая. Ясно. Слишком расстроена. Никита подругу прекрасно понимал. Но вот как успокоить ее, поднять ей настроение он не знал. - О! Теперь все понятно! - внезапно раздалось насмешливое рядом с ними, и они дружно вздрогнули, - Все гадают, почему Наташа Тайбери и Никита Краев не встречаются! А вот как получается! Друг-гей! Бедная Наташа! У неё, наверное, разбито сердце! Да, мне действительно жаль... Влюбиться в больного человека! Никита про себя чертыхнулся. Было слишком смело надеяться, что оглушительные вопли Наташиной мамы никто не услышал. Никита медленно обернулся. Его пальцы до боли стиснули костыли. От греха подальше. Потому что очень хотелось огреть ими того, кто к ним подошел. Это был Гела. Тот самый красавчик, которого Никита с удовольствием поколотил, защищая честь Наташи. Захотелось снова разбить ему морду. - Что, давно в нос не получал? - медленно, членораздельно проговорил Никита, - За подобные слова я не побрезгую тебе костылем колено пробить, так и знай. - Я все слышал, - почти гордо проговорил Гела, - И я все знаю. - Сходи уши промой, - сквозь зубы прошипел Никита, - Потому что тебе послышалось. - Послышалось - не послышалось, - радостно воскликнул Гела, - А слухи-то пойдут... - Да тебе никто не поверит! - Наташа пришла в себя, яростно сжимая кулаки, - Все знают, что ты обижен на Никиту, потому что он побил тебя! Гела покраснел от гнева, но сказать ничего не успел. Иосиф крайне неожиданно вмешался в разговор. - Так, я не понял... - с лёгким удивлением произнес он, - Почему все решили, что представитель нетрадиционной сексуальной ориентации - это Никита! Дама, что стояла у дверей, не называла имён. С вероятностью пятьдесят процентов я могу относиться к сексуальным меньшинствам. У нас с Никитой абсолютно равные шансы. Так почему ты склонился к одному из вариантов без сомнений? Повисла тишина. Видимо, Гела долго соображал, что Иосиф имел в виду. А когда до него дошло, то он недовольно буркнул: - Не смеши меня! Какой из тебя гей? Обыкновенный задрот! Краев хоть как-то подходит... - А вот это сейчас обидно было, - поправил нервно очки Иосиф, - Я стараюсь, между прочем. Подстригся. Оправа новая. Мама сказала - стильная. Гела лишь с издевкой вскинул брови, а Наташа очень тихо пробормотала: - Тебе очень идёт. Правда... О, так он реально сделал стрижку и поменял оправу? А Никита и не заметил. Хотя что он видел, кроме Евгения Андреевича, в самом деле? - И если честно признаться, то ты мыслишь стереотипами, - с большей уверенностью продолжил Иосиф, - Тебе не дано осознать, что людям свойственно скрывать то, что порицается обществом. Слишком узкое мышление. Но чтобы тебе было понятнее, я могу мыслить твоими категориями и дать знак, что именно я в этой социальной группе отличаюсь... - Чего? - вылупился на него Гела, но Иосиф прервал его, неожиданно отобрав у Наташи сумочку. Под удивлёнными взглядами он достал из клатча помаду и от души намазал ей свои губы. - Так больше похоже, что мне не нравятся девушки? - почти с интересом уточнил Иосиф, будто принимал участие в сложном социальном эксперименте. Повисло тяжёлое молчание. У Гелы отпала челюсть. А Никита не знал - плакать ему или смеяться. Иосиф выглядел жутко. Помада было ярко розовой и смотрелась ужасно инородно на бледном лице Иосифа. Он выглядел, словно клоун, который выпил и начал накладывать на себя грим. Не получалось с самого первого мазка. Никита тяжело вздохнул. Все это было неправильно. Почему Иосиф должен был отдуваться за него? Именно Никита был геем. В его случае это хотя бы правда. Никита спокойно отобрал помаду у Иосифа и накрасил ей свои губы, опираясь одной рукой на костыль. Называйте это стадным чувством. - Ладно, я такой же, - пожал плечами Никита, впихивая помаду обратно в сумку, - Не натурал, как видишь. Гела продолжал тупо на них смотреть, а Наташа будто начала задыхаться и принялась яростно рыться в сумке. - И я... И я... Я с ними! - неуверенно лепетала она, - И я тоже люблю парней! Я тоже... Гей? Она спрашивала? Никита прыснул. Что сказала, видимо, сама не поняла... Наташа в гневе стала так же криво, как и они, красить губы, и у Никиты началась почти истерика. - Что тут происходит? - Аня Агапитова подошла к ним совсем незаметно. Та самая, из-за которой Никита упал с лестницы. Первая красавица вуза. Ее подружки с любопытством мялись неподалеку. На ногу Никиты она даже не посмотрела. Видимо, уже не новость. Хотя учитывая, что Наташа - болтушка... Никита незаметно хмыкнул. - Тут приходила... - начал поспешно вещать Гела, но Наташа перебила его. - Он наслушался всяких сумасшедших и теперь решил, что все геи, - пожала плечами Наташа, - И устроил гомофобную истерику. Мы просто немного поиздевались над ним... - Гомофобную истерику? - вскинула брови Аня, скривившись, - Наверное, сам латентный гей. Так и знала! - Да вы... Да я! - начал кипеть от гнева Гела, но его никто не слушал. - Никите помощь нужна? - обернулась Аня к ним. - Да нет, сам доковыляю... - отмахнулся от неё Никита, - Не совсем без ног. Он спокойно миновал Гелу, который, похоже, лишился речи, понимая, что его самого сейчас обвинили и какие слухи распустит Аня. Ну и правильно. Нечего было рот раскрывать. *** Помада оказалась какая-то жутко стойкая. Водой ее получилось отмыть не слишком удачно. Наташа сказала - надо специальной жидкостью. Вокруг их ртов появились подозрительные розовые пятна. Никита с невероятной усталостью вздохнул. Евгений Андреевич вызвался их встречать. Конечно, он это заметит. Можно было даже не думать... Они выходили из вуза, и Никита вертел головой, пока его спускали по лестнице. Где там чёрный Мерседес? - Спасибо, - произнес Никита, обратив внимание на Иосю, который шел очень-очень медленно. Конечно, навернуться всем вместе было страшно. - Спасибо за то, что помог с Гелой, - добавил более развёрнуто Никита. Они учились в разных группах и на разных курсах. Нормально поблагодарить не удалось. - Да я же из эгоизма... - начал оправдываться Иося, - Нужно иметь хорошие отношения с... С... Иосиф надолго задумался, подбирая слова, а потом выдал тихо: - С тёщей? Никита чуть не запнулся, а потом закатил глаза. Самое главное - это он серьёзно. И что ему Наташка там наговорила по телефону? Ладно, пусть будет с тёщей, если ему так легче. Они спустились по лестнице, и Евгений Андреевич появился перед ними так неожиданно, что Никиту чуть не выпустили из рук. В который раз за сегодня. Евгений Андреевич минуту придирчиво смотрел на них, прищурив глаза, а потом насмешливо произнес: - Сначала я подумал, что вас побили... Но слишком неестественно. Признавайтесь! У вас была тематическая вечеринка? Без меня? Или... Вы обнимались с покрашенной стеной? А может... Целовались с некачественным манекеном на парах по первой помощи? Или у вас таких нет? - Пап! - остановила его Наташа и резво подскочила к нему, наклонившись к его уху и шепча что-то. Рассказывала все, что случилось. Наверное, про маму. Иначе бы говорила громко. Пока Евгений Андреевич слушал, выражение его лицо менялось. Сначала между его бровей появилась напряжённая складка, а потом он чуть побледнел от гнева, и губы его сжались в тонкую линию. - Я убью ее, - просто и тихо произнес он. - Пап, - схватила его за руки Наташа, - Не злись... Находи хорошее. Вон Иося какой молодец... Евгений Андреевич перевел тяжелый взгляд на Иосифа, и тот сгорбился, чтобы казаться незаметнее. Что было нереально. Высокий рост. Евгений Андреевич очень долго, задумчиво смотрел на Иосифа, а затем неохотно буркнул: - Ладно, он может приходить к нам иногда. И пусть цветы приносит. Мне. Кому ещё? Буду за мать. Раз ее не предвидится. Иосиф покивал с большой радостью. Но вскоре замер, будто его поразила неожиданная мысль. - А... Цветы только вам? - осторожно уточнил он, скосив глаза на Наташу, - Никите не надо? Как... Как... М-мачехе Наташи? Евгений Андреевич в искреннем удивлении вскинул брови, надолго замер, а потом закатил глаза и буркнул: - Ладно, не приходи. Я передумал. Никита хихикнул.