Миллион-ноль в твою пользу

Когда дорогие гости в лице Тины и Иоси ушли, у Никиты появилось время припереть к стенке Наташку. Ее идеи были гениальными, бесспорно. Но иногда - слишком. Не для простых смертных. Как только за гостями закрылась дверь, Никита усадил Наташу за стол, и прищурив глаза, пристально посмотрел на неё, выжидая. - Ну и? Что ты придумала? - не стал тянуть кота за яйца Никита. - О! Ты увидишь! - мечтательно пробормотала Наташа, - Мы с Иосей все обсудили… Никита на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. - А можно без этого? Мы сами разберёмся, ладно? Без твоих гениальных идей, - медленно, по слогам, словно разговаривая с душевнобольной, произнес Никита. - Да ничего вы не разберётесь! - огрызнулась рассеянно Наташа, - А мои идеи… Ну, спорные, да… Но приводят к положительным результатам, верно? Никита бы не согласился. Скорее, благодаря идеям Наташи, ее отец станет полностью седым, но это детали. - Ладно, ты уверена в своей гениальности, - Никита устало положил подбородок на скрещённые руки, - Но могу я знать подробности блестящего плана? Предупреждён значит вооружён, знаешь ли. О, кажется, он говорил в точности, как Евгений Андреевич. Или ему казалось? Впрочем, когда любишь, всегда неосознанно копируешь предмет своих грёз, не правда ли? Наташа долго молчала, а потом неохотно буркнула: - Тебе не понравится. Вот теперь Никите точно не нравится. Он неосознанно вскинул брови, намереваясь выпытать из Наташки все, что можно и что нельзя. Но Наташа молчала, как партизан. Не произнесла больше ни словечка. Лишь достала графин из шкафа и со зверским выражением на лице начала выжимать в емкость лимоны, предварительно налив туда воды. Это, что? Лимонад? Чтобы выражение лица Никиты стало ещё кислее? - Папа любит, - объяснила Наташа, продолжая мять несчастные фрукты. И? Это его задобрит после очередной пакости или что? Никита уточнить не успел. Хлопнула дверь, и раздались приглушённые звуки. Евгений Андреевич вернулся домой. Никита чуть не упал, попытавшись вскочить с места, но Евгений Андреевич оказался быстрее. Он влетел на кухню и чуть не споткнулся на ровном месте. - А чего это ты готовишь, Наташ? - округлил глаза Евгений Андреевич, - У нас праздник какой-то? - Пап, но ты же любишь лимонад! - обиженно поджала губы Наташа. - Вот и я о том же! - хмыкнул насмешливо Евгений Андреевич, - Ты же обычно палец о палец не ударишь! Ну да… Каша-минутка в случае Наташи - уже достижение. Никита хихикнул, а потом резко побледнел. Что-то нехорошее шевельнулось у него в груди. Но не отравит же Наташа отца, верно? - В любом случае, спасибо, пить хочу ужасно, - Евгений Андреевич помахал рукой, будто ему было душно, и схватил стакан со стола. - Не пейте! - хотел крикнуть Никита, но Евгений Андреевич сделал глоток быстрее, чем Никита подал голос. О, да ладно! О чем Никита думал?! Что может случиться? Никита точно параноик! Наташа любит своего отца, и она не причинит ему вред. Евгений Андреевич сделал ещё один глоток, и все краски с его лица вдруг резко схлынули. Стакан из его рук выпал, разбившись на осколки. В следущий миг Евгений Андреевич уже хрипел. *** Никиту до сих пор трясло. Он гладил дрожащими руками Евгения Андреевича по голове и не мог прийти в себя. Скорая давно уехала, а уставший Евгений Андреевич мирно спал. Впрочем, скорая не сильно помогла. Помогли ум и умения Никиты. А ещё - то, что в аптечке каким-то чудом оказались ампула хлоропирамина и шприц. А уколы ставить Никита умел. В отличие, от истошно вопящей Наташки. Аллергическая реакция была купирована вовремя. Вот только кто вернёт нервные клетки Никите? И его еще не поседевшие волосы? - Никита, прости, - провыла рядом Наташка, которая билась головой о кровать, на которой спал ее отец (травмированный этой несчастной отец), - Я не знала, что у отца аллергия на алпразолам! Не знала! Я просто хотела, чтобы отец расслабился! Перестал нервничать! А тут ты в постели… Голый. И он голый. И так бы все и вышло… Без лишних страданий. Без нервов. Плавно… Никита не способен был даже на членораздельную речь. Он сжал челюсти до боли, чтобы случайно не убить Наташку. Просто не надо ее слушать… Не слышать… - А я говорил, что идея не самая лучшая, - телефон Наташи был включён на громкую связь, и из трубки прозвучал нудный голос Иосифа, - Мы не предполагали аллергическую реакцию. Это наше упущение. Но из-за применения алпразолама иногда в начале лечения наблюдаются сонливость, усталость и головокружение… Не знаю, как насчёт половой дисфункции, но вполне возможно, что половой акт был бы… Никита молча сбросил звонок, еле сдерживаясь, чтобы не устроить массовую резню. Он надеялся, что эти люди никогда-никогда не станут врачами. - Уходи, - сквозь зубы прошипел Никита Наташе, - Иначе скорую придётся вызывать уже тебе. Девушек обижать нельзя, это верно. Но иногда сдержаться невыносимо сложно. Наташа спорить не стала. Просто мышкой скользнула из комнаты вон. Спасибо хоть на этом. Никита, пытаясь успокоиться, погладил Евгения Андреевича по лицу. Брови под его пальцами едва ощутимо шевельнулись. Проснулся? - Хреновые из них врачи получатся, верно? - слабо улыбнулся Евгений Андреевич, - У меня не было ни тревожного расстройства, ни социофобии, чтобы пичкать меня этим препаратом… Никита тяжело вздохнул. Облегчение затопило все его существо. Он знал, что все хорошо. Помощь поступила вовремя. Но ему все равно было страшно. Мозг все знает и понимает, но с сердцем они говорят на разных языках. Заткнуть последнее было невозможно. Оно будто кричало от ужаса. - Спасибо, что не убил Наташку, - весело добавил Евгений Андреевич, будто не у него чуть не случился анафилактический шок, - Она иногда напрашивается… - Едва не умерли здесь только вы, - резко оборвал его Никита. - Но рядом был ты, Никки, - Евгений Андреевич улыбнулся шире, - Поэтому я не боялся. Однако, я очень зол… Евгений Андреевич резко помрачнел. - Знаешь, это даже оскорбительно. Оскорбительно по отношению к тебе, - недовольно поджал губы он, - Будто я захочу тебя только под лекарствами… Это такой бред… Потому что тебя невозможно не хотеть. Просто… Евгений Андреевич замолчал. - Просто что? - в груди у Никиты что-то сжалось. Скорее, от предвкушения, чем от страха. Ужас постепенно растворялся, словно страшный, тёмный сон утопал в светлой реальности. - Просто я боюсь, - выдохнул через силу Евгений Андреевич и снова замолчал. - И чего боится Ёнко? - вскинул в ожидании брови Никита. Евгений Андреевич прикрыл глаза и едва слышно произнес: - Я помню, что ты говорил о себе, как о холсте… Что я тебя не запачкаю… Но когда я думаю об этом, то… То я просто в ужасе, Никки! Потому что я хочу рисовать на этом холсте! Правда, хочу! До боли! До смерти! До скрежета зубов! Но Господи, я не знаю, как рисовать… Честно. Я такой бестолковый! И я боюсь, боюсь, что холст будет вовсе не рад той картине, что я нарисую! Я не могу все испортить… Я не хочу просрать тот шанс, что мне дали! Что? Что он имел в виду?! У Никиты сейчас просто взорвется мозг!