Neşeli yılbaşı

В ярко украшенном небе звёздами, красовалась самая огромная средь их луна. Стамбул погрузился в темную ночь, превращая его в уютную среду. В домах простых жителей по прежнему было светло. Ещё долгое время жители могущественного города не думали смыкать глаз. Сегодня, в день равноденствия, люди праздновали наступление следующего года. Йылбаши – один из самых чудесных праздников. Повелитель принимал потданых, что дарили заморские, различные подарки. Госпожи с счастьем в глазах рассматривали свои новые наряды и украшения. Девушки плясали, устроив весёлый праздник в гареме. А главным блюдом сего вечера были различные сладости, в том числе и *неврузийе. Танцы в гареме были слышны во всех уголках дворца, не прекращая своё существование.

***

Султан Сулейман под вечер лишь вернулся в свои покои. Приняв подарки, он решил огородить себя от посторонних на этот вечер и ночь в целом. Приказав готовить стол на три персоны, падишах направился в хаммам. Горячая вода смывала остатки этого дня, всю усталость. Все невзгоды оставляя в этом году, а в следующий идя в новом виде. К встречи готовилась и Хюррем. Женщина, приказав уложить детей спать, направилась в хаммам. После чего, надела самое лучшее платье, которое Сулейман подарил в честь Йылбаша, уложила волосы в наилучшем виде, и заключением того образа – стала корона. Султанша была в предвкушении праздника, который она думала провести в компании любимого мужа. Со счастливым настроение, Хасеки направлялась в покои Султана, совсем не зная, что ей подложен "сюрприз" и вовсе не такой радостный для нее, как ее настрой сейчас.

***

Дорога из золотого пути была преодолена, словно в унисон. Свет факелов ослеплял, а запах сладостей и других блюд дурманил. Поклон стражников и хранителя покоев, и двери настежь раскрыты. В центре покоев находился стол, где по мусульманским традициям стояли разнообразные сладости, кувшин с напитком и столовые приборы. Сулейман светло улыбнулся, приветствуя свою Хасеки, она отвечала ему тем же, однако, взглянув вправо, ее взгляд сменился разочарованием. Хюррем надеялась встретить Йылбаши вместе со своим возлюбленным, но видимо он не стал разделять ее взгляды. Ибрагим-паша стоял чуть по-отдаль правителя, склонив голову перед госпожой. Рыжеволосая сквозь силу улыбнулась ему в ответ. – Повелитель,- улыбнулась Султанша мужу. – Не стой в проходе, Хюррем, присаживайся,- произнёс Сулейман, ложа руку не по далеку от себя. Это и должно было стать новым местом для неё. Хасеки, приподняв подол платья, присела на подушку рядом с Султаном, напротив Ибрагима. Хюррем кинула мимолётный взгляд на Пашу, тот сделал тоже самое. Им она дала понять, что он здесь явно лишний, а тот же в ответ дал понять, что покидать их не собирается. Немой разговор прервал голос Сулеймана: – Этот праздник принято отмечать лишь с самыми близкими людьми. Для меня вы оба очень важны, потому мне бы хотелось провести Йылбаши вместе с вами. – Разумеется мы того же мнения о вас,- с улыбкой ответил Визирь.– Я ведь правду говорю, госпожа?- оба мужчина взглянули на неё. Хюррем была смущена таким вниманием, из-за чего немного растерялась. Вилка, упала на пол, на которую она так и не отреагировала. – Полностью с вами согласна, Паша,- решилась ответить Хасеки. Губы Сулеймана дрогнули в улыбке. После чего, движением головой он позвал служанку. Та, в свою очередь, из кувшина налила в стаканы напиток, кроваво красный, очень похожий на вино. Даже не похож, а это он и был. Пригубив напиток, Хюррем слегка скривилась. Вино было кислого привкуса, что и вызвало такую реакцию у Султанши. – Вино?- решила спросить она. Хюррем знала, что женщинам пить алкоголь было запрещено, по крайней мере пока муж ей не позволит. – В честь праздника можно немного,- ответил Сулейман, выставляя стакан вперёд, дабы стукнуть ими друг о друге. Визирь опомнился первым, преподнеся свой бокал к бокалу повелителя. За ними же последовала и Хюррем. В помощении послышался стук хрусталя друг о друга. Визирь и Султан выпили содержимое без всяких колебаний, однако госпоже пришлось привыкнуть к специфическому вкусу вина. За эту ночь не один раз прозвучал стук бокалов друг о друга. С каждым разом алкоголь становился менее чувствителен, и потому пить его можно было без остановки, не зная границ.

***

Утро следующего дня, встретило госпожу ярким солнцем. Лучи плясали на ее лице и глазах, заставляя ту окончательно проснуться. Женщина с трудом открыла глаза. Двигать любой конечностью было болезненно, кости издавали характерный хруст, а голова совсем отяжалела, не позволяя элементарно подняться с кровати. Она помнила лишь начало того вечера. Застолье у Сулеймана, разнообразная еда, сладости, а после вино, а далее ничего, пустота. Этот напиток и стал причиной провалов в памяти. Пересилив себя, Хасеки подняла голову. Ее волосы, не были похожи на те прекрасные, шелковистые, рыжие локоны, теперь это больше напоминало воронье гнездо. Когда зрение вновь восстановилось, Хюррем начала видеть происходящее, что не совсем уж ее и радовало. На ней была лишь одна ночная сорочка, а сама Хасеки была укрыта простынёй. Оглядевшись по сторонам, она пришла в ужас. Ибрагим и Сулейман лежали по двум бокам от нее самой. Все бы ничего, однако Визирь и Султан были полностью обнажены, прикрывало их лишь небольшая простыня. Рука Ибрагима накрывала ее талию, не позволяя сильно шевелиться. Оба крепко спали, совсем не обращая внимание на солнечный свет и небольшой скрип топчана. Хюррем успела предположить все что только можно ужасное. Что же могло произойти той ночью? Обнаженные тела, сломанная койка - все это не предвещало ничего хорошо. Госпожа силой старалась отцепить руку Паши. С трудом ей это удалось, и рыжеволосая слезла с места. – Сильный, зараза, - прошипела она. Схватив кувшин, госпожа буквально с горла выпила половину содержимого. Сейчас было не так ужасно, как ранее, однако боли в голове это никак не убавило. Султанша села на пол рядом с кроватью Султана, поджав ноги под себя. Она чувствовала стыд и ужасное чувство какой-то вины. Как она теперь будет смотреть в глаза обоим? Что теперь Ибрагим будет думать о ней? А Сулейман? А если Хатидже каким-то образом узнает об этом? С таких размышлений ломило голову, будто несколько молоточков стучало со всех сторон. Однако, не смотря на это, в ее голове начинали всплывать моменты с прошедшей ночи.

***

Глубокая ночь, но никто не спит. В султанских покоев слышится громкий девичий смех. Алкоголь больше всех подействовал именно на Хюррем. Женщина смеялась буквально с каждого звука и действия, происходящего в этих покоях. Находясь под таким же опьянением, Сулейман и Ибрагим не реагировали на ее поведение негативно, а лишь наоборот прегревали интерес на ее дальнейшие действия. Он и не заставили долго себя ждать. Какой-то толчок в мыслях заставил госпожу встать с места, танцуя под неслышимую музыку. Паша и Султан лишь удивились ее действиям, и стали наблюдать за каждым движением. Хюррем в порыве танца стала сбрасывать с себя по элементу одежды. Первым полетел платок вместе с короной, следом остальные украшения, и только потом кафтан. Оставшись практически без верней одежде, женщина стала замечать завораживающие взгляды мужчин. Подцепив их на крючок, Хасеки продолжала действовать. Пальцами она поманила их к себе. Её вовсе не волновало, что они с Сулейманом не наедине, рядом был Ибрагим, а втроём ночь точно удастся. Мужчины поднялись со своих мест, направляясь к госпоже. Та похотливо улыбнулась, ложа обе ладони на их грудь. Пальцы цеплялись за каждую пуговицу, давая понять, что эта одежда в данный момент весьма лишняя. После ее рука, словно змея поползла к шеям обоих мужчины. Лицом она приблизилась, к пространству между ними, так, что и Ибрагим и Сулейман слышали её. – Не робейте,- со вздохом произнесла рыжеволосая.– Все что произойдет в этих покоях - тут же и останется,- интимный шопот прервался небольшим укусом за ухо обоих. Отойдя на небольшое расстояние, женщина вовлекла в поцелуй Сулеймана, после чего оказалась на топчане, прижатая к сильным мужским телом. Ибрагим так же подключился к их утехам, подходя к госпоже с противоположной стороны от повелителя. Женщина отбросила свое платье в сторону, в то время, как Ибрагим давно был без кафтана. Шлейки сорочки ее ладонями стали опускаться вниз, оголяя пышную грудь. Руками она стала разминать соски, издавая характерный стон. Подол сорочки она подняла до самой талии. Мужчины перестали стоять в стороне. Сулейман облизнув губы, наклонился над женой. Та воскликнула сильнее, вжимаясь руками в простыню. Ибрагим почувствовав возбуждение, так же не стал медлить. Убирая руки Хюррем с ее груди, Паша кончиком пальца косался сосков. Хасеки почувствовала ублажение вдвойне. Ей было хорошо так, как никогда прежде. После пальцев последовал и язык. Тогда Хюррем вовсе потеряла контроль над собой и всей ситуацией. Она понимала, что скоро не выдержит и прилив эмоций скоро настигнет её. Тогда Хасеки попросила обоих остановиться, из-за чего оба подчинились. Она стала чувствовать себя властительницей, по крайней мере этой ночью, деля с ними постель. Султанша знала, что заставляя ублажать лишь себя, она не почувствует прилив эмоций у партнёров. Заставляя их скинуть остаток одежды, женщина стала мыслить о дальнейшем. Сев спиной к мужу, она выгнулась, почувствовав влажный орган проник в потайные глубины. Прикусив губу, госпожа стала медленно двигать, вздыхая от каждого толчка. Ибрагим так же не оставался без внимания. Облизнув губы, Султанша начала ублажать языком и самого Пашу. Мужчина закатывал глаза от удовольствия. Все эти действия медленно переводили к самому пику.

***

Сопоставляя происходящее, Хюррем схватилась за голову, запуская пальцы в волосы. Хасеки не понимала, как могла допустить такое поведение. Как же она станет смотреть им в глаза? А главное: что же делать сейчас? Султанша не придумала ничего лучше, кроме как уйти незаметно. Уж лучше они вспомнят об этом, но без участия самой женщины в размышлениях. Застегнув на себе платье, она ринулась к двери, проверяя, чтоб за пределами никого не было. В этот день удача оказалась на ее стороне, даже стража, что непрерывно должна была не смыкать глаз, дремала стоя на ногах. Хюррем, ловя возможность, прокралась мимо них и как можно скорее ринулась прочь. Внутри ее гуляли два чувства, которые жутко противоречили друг другу: стыд и желание все повторить вновь...