Расскажи богам о планах, пусть посмеются

      Что-то со всей силы бухнулось на меня, отчего я резко проснулась и попыталась выбраться из-под одеяла. Это что-то мешало и не выпускало. Тогда я решила привести последний аргумент:       — РИННИ! — громко позвала младшего брата, после чего замерла в ожидании. Как всегда, ждать долго не пришлось — нечто было сброшено с моей многострадальной тушки и в заковыристой нецензурной брани я узнала голос лучшей подруги.       — Сколько тебе повторять, полоумная, чтобы ты так не делала? — обманчиво спокойный голос Риндо вынудил меня выскочить из кровати и запрыгнуть в объятия отото. Это единственное, что могло утихомирить направленную в сторону подруги жажду крови.       — Я устала повторять, что это наша традиция. Да и к тому же, она так мило пугается из года в год, — переливчатый голос девушки мог повлиять на любого представителя мужского пола, но только не на моих братьев, которые невероятным образом смогли выработать иммунитет против неё. Возможно, благодаря тому, что знакомы с ней с самого детского садика, как, впрочем, и я.       — И меня до сих пор мучает вопрос: почему ты зовёшь на помощь только младшего брата, — продолжила подруга.       — Ты хочешь, чтобы я позвала Рана-они-сана? — невинно поинтересовалась я, после чего мы одновременно поморщились. Да, простого и понятного, как сто йен, Риндо мы понимали намного лучше, пусть последний и недолюбливал подругу, в отличие от того же Рана.       Поднявшись с ковра, подруга ощупала бёдра на предмет повреждений, после чего, взмахнув длинными нежно-розовыми волосами, довольно болезненно хлестнув ими по лицу младшенького, направилась к выходу из комнаты:       — Так вы идёте или нет? Торт долго ждать не будет, — после чего направилась по лестнице вниз.       — Да как ты вообще с ней до сих пор дружишь? Терпеть её не могу, — процедил Риндо сквозь зубы и, подхватив меня поудобнее, также направился на кухню.       — Сакура хорошая! Не смей её обижать, — заступилась я за подругу. Брат лишь поморщился, но промолчал.       Кто бы мог подумать, что единственным человеком, который не испугается слухов и образовавшейся около меня зоны отчуждения, когда все в детском саду узнали под чьим я покровительством, станет Химеко Сакура, из-за которой, в общем-то, и случился весь сыр-бор. Просто она на следующий день подошла ко мне, читающей детскую книжку, уселась рядом и принялась что-то рисовать, не обращая внимания на перешёптывания одногруппников. Риндо, узнав о нашей дружбе, а я начала цепляться за Сакуру, как за единственную подругу, хотел даже пойти и переломать девочке все кости. Старший брат на мою немую мольбу и заплаканные глаза, и бровью не повёл. Пришлось брать дело в свои руки: я запрыгнула младшему на спину, крепко обняла, после чего, собрав в лёгкие побольше воздуха, начала реветь как не в себя:       — Ринни, не обижай Сакуру! Она моя единственная подруга! Я обижусь на тебя и никогда-никогда больше не заговорю с тобой! И перестану считать младшим братом!       Каюсь, я и представить не могла, что моя уловка сработает и будет работать на протяжении семи лет. Риндо тогда смутился и принялся успокаивать меня, пообещав отдать все сладости, купленные мамой. А это было огромной жертвой с его стороны.       Позднее, вечером того же дня, Ран без стука зашёл в мою комнату:       — Можешь даже не пытаться провернуть со мной то же самое, что и с Риндо. Всё равно не выйдет.       — Но ты же не будешь угрожать Сакуре? — тихо спросила я, стараясь не обращать внимания на мерзкие мурашки, вызванные его нарочито ленивым голосом.       — Как знать, — пожал плечами мальчик и странно на меня посмотрел. — До тех пор, пока она тебя не обидит, мне всё равно.       — Спасибо, Ран-они-сан. Спасибо, что заступились за меня тогда, — поблагодарила я брата.       — Какое же ты всё-таки недоразумение, — хмыкнул Ран, после чего вышел из комнаты.       Что ж, обижаться на его слова я посчитала лишним.

***

      На кухне вовсю хлопотала мама, готовя праздничный завтрак. Такой же, как и в прошлом году. На этот раз главная роль была отведена мне и присоединившейся Сакуре. Подругу вообще тепло приняли в семье. Она не раз оставалась у меня с ночёвкой, когда её родители по работе уезжали из Токио или из страны.       Ран сидел на своём месте, переписываясь с кем-то по мобильнику. Его подарил отец при поступлении в среднюю школу. Такой же подарок ждала и я, тихо завидуя брату и подруге. Вообще, если задуматься, из всей семьи меня баловали только папа и Риндо. Мама же была более, чем строгой по отношению, в первую очередь ко мне, хотя и братьям часто попадало, особенно когда они приходили домой потрёпанными. Сначала мама просто ругалась и сердилась, чувствуя молчаливую поддержку от отца, но, когда это перестало действовать на взрослеющих братьев, она просто уходила в комнату, где горько плакала. Этого мальчики выдержать не могли. Однажды Сакура стала свидетельницей того, как парни, словно козлики, скакали вокруг матери, всячески угождая.       — Кому сказать — не поверят…       — Вот и молчи, если жизнь дорога, — не то попросил, не то приказал Ран. — Он шутит, — постаралась успокоить побледневшую подругу, поглаживая её по спине, одновременно знаками показывая брату, что я думаю о его шутках.       — А мне так не кажется, — хмыкнула Сакура, после чего пропала на неделю.       И всю неделю, что я не могла с ней связаться, я игнорировала братьев, нисколько не сомневаясь в том, что они, так или иначе, причастны к её «исчезновению». Родителям, правда, я так и ничего не рассказала. Риндо клялся, что они с братом ничего не сделали Химеко, на что я издевательски посмеивалась, припоминая все слухи, что ходили о братьях со времён детского сада до младшей школы. Тогда младший брат впервые на меня обиделся и решил пожаловаться старшему. Ран пришёл ко мне в комнату, второй раз за всё время, что мы жили в одном доме, и в первый раз с тех пор, как я поступила в младшую школу. Словно для него моя комната — некое табу, в отличие от того же Риндо, с которым мы нередко спали вместе.       — Недоразумение, — старший брат сел на мой стул задом наперёд, положив локти на спинку.       Я в это время лежала на кровати, зачитываясь сборником японских ужастиков. Но страшилки пугали меня намного меньше, чем обманчиво спокойный тон Рана, поэтому я тут же подорвалась, усаживаясь на кровати с идеально прямой спиной, боясь встретиться с братом глазами.       — Помнишь, что я говорил о твоей подруге?       — Да, они-сан…       — Говори громче, недоразумение.       — Да, они-сан! — прочистив горло, повторила я.       — И что же я говорил?       — Что… что… что тебе всё равно на неё, пока она меня не обидит… — прошептала я, чувствуя, как глаза защипало от сдерживаемых слёз.       — Она тебя обидела?       — Н-н-нет, о-они-и-с-сан…       — Я не слышу.       — Сакура меня не обидела!       — Тогда почему сегодня ко мне пришёл наш с тобой младший брат и пожаловался на тебя? — Ран встал со стула и подошёл ближе. Приподнял пальцами за подбородок. — Почему ты решила обвинить нас в том, чего мы не делали? Может, — он склонился ниже и прошептал на ухо. — Мне стоит «что-то» сделать, чтобы не было пустых обвинений?       — Н-н-не н-над-до, он-н-ни-сан. П-п-прост-ти, п-пожал-луйс-ста… эт-того б-больш-ше не п-п-повт-ториться…       — Я же могу тебе верить, недоразумение? — он прищурился, склонив голову на бок.       — Ты мой старший брат, — я, наконец, перестала заикаться. — Твои слова и мнение для меня так же важны, как и родительские.       — Молодец, недоразумение. Надеюсь, что ты меня больше не разочаруешь. И, да, больше не обижай нашего младшенького.       После чего вышел из комнаты. «Да пошёл ты, чокнутый псих…»       Все эти моменты промелькнули в памяти, после чего меня вырвал из воспоминаний голос Рана:       — Сакурасо, слезай с брата. Как-никак, ты уже студентка средней школы.       — Да ты просто завидуешь тому, что я — её любимый брат!       — Как же ты прав, Ринни, — рассмеялась я, всё же выпутываясь из объятий парня, чтобы усесться за стол.       Подруга лишь усмехнулась, переводя взгляд с меня на братьев:       — Ваши отношения — это что-то с чем-то.       — Ты просто завидуешь моим идеальным отношениям с любимыми братишками, — я показала язык подруге, после чего подошла к Рану и обняла того со спины, потеревшись щекой о его шею. Старший брат на это вздохнул, потрепав меня по коротким светлым волосам.       — Кстати, дорогая, почему бы тебе не начать отращивать волосы? Посмотри на Сакуру: я не сомневаюсь, что она станет невероятно популярной в школе, — отметила мама, ставя на стол тарелки с завтраком.       — О чём ты, любимая? — в кухню зашёл отец. — Я позволю нашей принцессе встречаться только в университете!       — Ты хочешь, чтобы наша дочь осталась старой девой? — наигранно вздохнула Юмеко. — Не забывай, что мы с тобой познакомились в старшей школе.       — Ну, хорошо, если она встретит достойного, совсем как я, молодого человека в старшей школе, то, так и быть, пусть приводит к нам познакомиться.       — Ну, ото-сан, ока-сан, хватит шуток! — почувствовав, как замер Ран, попросила родителей успокоиться.       — Не переживай, ото-сан, я прослежу за тем, чтобы к нашей милой Сакурасо никто и на три шага не приближался.       Тут подруга, сделавшая глоток апельсинового сока, закашлялась.       — Что-то не так? — обманчиво мило поинтересовался Ран.       — Н-нет, братик Ран, просто подавилась.       — Хмм.       Мы с Сакурой переглянулись: наш план найти себе парней накрылся медным тазом. Вот чёрт!