Охико Намикадзе

В родильном отделении больницы Конохи уже третий час раздаются крики рожающей женщины. Роды тяжёлые, но, как любезно подбадривала участливая ирьенин, «это не самый критичный случай». Легко ей говорить, а у Минато сейчас рожает любимая мама. Мальчик послушно сидел на лавочке в больнице, то и дело нервно сглатывая, а рядом, напряжённо вцепившись в колени, сидел отец семейства — Медока Намикадзе, и, судя по всему, старался сломать себе ноги. На папу это совсем не похоже, обычно он спокоен как скала, а сейчас… Крики по-тихоньку становились тише, и вот наконец раздался пронзительный детский плач. Минут через десять женщину с малышом перевезли в палату, и Минато с отцом наконец увидели мать семейства — Рейко Намикадзе. Русоволосая женщина лежала на кровати, совершенно измученная, но жутко счастливая, а руками прижимала к себе свёрток. —Девочка, — слабым голосом сообщила радостная Рейко и передала ребёнка мужу. Малышка, хоть и новорождённая, была до удивительного похожа на мать. Морщинистое красное личико, крохотные ручки-кулачки, но такой же русый пушок на голове, такой же аккуратный носик. Настоящая маленькая химе! —А можно и мне подержать? Я не уроню! — Минато, казалось, ещё чуть-чуть, и сгорит от любопытства. Малышку благосклонно передали в руки брату, а он так и застыл, вылупившись на девочку. Это была его сестрёнка, только что пришедшая в этот мир. Ещё вчера её не было на земле, и она пряталась в мамином животике, выжидая нужного момента. Приспичило же ей поднять всех глубокой ночью, чтобы спустя три часа томительного ожидания появиться на свет рано утром, в такой ясный день... Если бы она только знала, сколько ждал её брат Минато, почти всю жизнь! Сколько себя помнил, он всегда просил у родителей брата или сестру, а неистово мечтал об этом, пожалуй, все десять лет своей жизни. Но два ребёнка в семье шиноби — редкая роскошь. И вот наконец после стольких уговоров и просьб мечта воплотилась в этой малышке, и она настоящая, живая, мирно посапывающая в конвертике ткани, такая милая. — Как назовёшь? — Рейко с трудом оторвала взгляд от детей. — Думаю, Охико. Охико Намикадзе, — Медока снова взял девочку на руки, — очень хорошее имя, хоть и не обычное для клана. — А мне нравится. Минато и Охико Намикадзе — звучит гармонично. Значит, так и назовём. А Минато любовно склонился над вновь оказавшейся у него на руках сестрой. Его не интересовали последовавшие разговоры родителей (Рейко на удивление быстро взбодрилась и довольно живо принимала участие в диалоге, на всевозможные темы). Минато переполняло тихое счастье, которое заглушало собой любые звуки, загораживало весь мир вокруг. Конечно, лучше был бы брат, но это дело десятое. Пусть придётся терпеть детский плачь по ночам, пусть будет меньше внимания родителей, пусть будет много бессонных ночей — он всё стерпит. Пусть Охико наплачется в детстве, и эти слёзы забудутся, пусть кричит сколько угодно, и её лёгкие будут здоровыми, пусть от души насладится детством — это такая редкость! Скоро она подрастёт, исчезнут пухлые как у енота щёчки, девочка научится ходить, а Минато покажет ей и детскую площадку, и портреты Хокаге на скале, и всю-всю Коноху. Теперь Деревня Листа — их общий дом, здесь у брата и сестры будет много радостных моментов. Охико станет самой счастливой на свете, её жизнь будет полна смеха и радости, она добьётся этого счастья и получит его сполна! И он, её старший брат, всегда ей в этом поможет, он во что бы то ни стало поможет ей стать самой счастливой на свете! Он будет её любить! С этого радостного солнечного и до самого конца.