выводя строки

жизнь наша стала белее холстов, полотен, тише, чем вечер январский в застывшей чаще, я, невзирая на правила тысяч сотен, только хотела тебя обнимать бы чаще. пальцы замëршие робко согреть в ладонях, вдох едва слышный почувствовав, улыбнуться, и, каждый раз потеряв тебя на перроне, тут же найти в лабиринте домов и улиц. встретить рассвет на подъёме из старой крыши, и зимней ночью шептать в небеса о лете, пусть нас никто, кроме нас, больше не услышит — ведь в нашем мире есть кроме нас лишь ветер. я украду тебя, как ценнейший кубок: сердце твоё согрею под куртки мехом. наша январская сказка без капли шуток, но отчего тогда в ней так много смеха? ты улыбаешься. солнце — и то тускнеет, стоит в твоё лицо лишь мне засмотреться: я кое-что скажу, и, прошу, поверь мне. «самое яркое солнце — чужое сердце». рыжая девочка, капля весны и лета, как оказалась в краю ты снегов и крови? но, если честно, радует меня это — я от любых хладов ведь тебя укрою. время замедлит шаги рокового мига, дай мне остаться с тобой ещё на минуту, пусть я в грядущем бою от меча погибну, в небе с тобой я останусь свечным этюдом. солнечный луч преломляется через призму, призма разделит его на десятки сотен, наших сердец интерлюдии и мелизмы — всё отдала бы тебе до последней ноты.