выводя строки

и высшее из искусств — спину держать прямей, поток быстротечных чувств за маской хранить в себе, не плакать и не дрожать, быть инеем и зимой, разжечь глубоко пожар — и не выпускать его. я этот устав прочла, старалась храбрее быть, но «гнаться за идеал» — почти что равно «не жить», хотела я стать собой и сбросить вес слов чужих, пойти на смертельный бой, прочесть сотни тысяч книг, смеяться, не скрыв свой смех — за ним не тая тоску. ужаснейшая из бед — вернуться, куда не ждут. излечит от рваных ран мощнейшее из лекарств — природой нам голос дан для песен забытых царств, ты тихо воспой печаль в карминные небеса. а в сердце лежит печать, и выжжены адреса покинутых городов, давно что остались там — ряд старых твоих домов, вернуться туда нельзя, ты смотришь на них едва, под костью болит былым, в создании жгут слова, и их ядовитый дым терзает внутри ножом и плетью тебя клеймит, ты хочешь взлететь стрижом — но даже, взлетевши им, стремительно упадëшь, лишившийся пары крыл, и, если сюда придёшь — не будешь ты здесь любим. забытые имена, покрытые волшебством, я раньше была одна, отныне со мной оно — бесчестие, смерть и боль, потерян в тумане путь. и ты не придёшь домой, в глаза если мне взглянуть. смеёшься, «я не боюсь», наивен ты мне и мил, отныне не отпущу — твой след уж давно простыл, во мне же — зима и стынь. и где-то в глуби — костёр. шептала ему «остынь», но он разгорелся вновь, согреет меня внутри, заставив перед тобой снаружи смягчить черты — и отпустить домой. я — тень, я — судьба и смерть, не следуй вослед за мной, я — вечная круговерть, несчастье-паденье-боль, как время замедлит бег, назад повернуть нельзя. сложнейшая из побед — не отводить глаза.