выводя строки

жизнь — это спичечный хрупкий короб, смотришь ты с крыши — внизу твой город, с первого взгляда тот бел и горд, но в сердце скрывает мрак. город, сплетëнный из червоточин, в коих таится безумство ночи — и не очистить, не превозмочь их, только закрыть глаза. видеть лишь свет — это многим легче, по своей воле чем груз на плечи, груз, изнутри что меня извечно пламем ночным сковал. легче не видеть тьму и проблемы, не замечать и не знать, что вены рек городских и цветов весенних шепчут мольбы слова. это и делают люди — небо, что отражает рассвет и небыль, на самом деле которых нет, но верить в них так легко. нам же с тобой их расклад понятен — этот устав полон грязных пятен, выжжено сердцем клеймо проклятья видеть исток грехов. где-то есть мир, что чуть-чуть, но лучше: там, где танцует румяный лучик, где не сокрыто угрюмой тучей сердце других людей. там, где хватает нам сил для вздоха, не восхваляется где жестокость, просто где нет ни «темно», ни «плохо», ни бесполезных дней. я, как и ты, что решать — не знаю, пляшет под сердцем отрада злая, город, что воет и полыхает, город горит огнём. люди, лишëнные дара видеть, смотрят на нас и лишь ненавидят, не замечают вокруг событий — город сгорает. в нём тысячи душ, непрозренных извне, мне очень жаль, что чужие жизни, так не узнав, отчего погибли, стали жертвой огня. я бы хотела — почти что честно, всех посвятить в наш с тобой секрет, но нас ведь никто не услышал верно, не захотел понять. город, прожжëный огнëм незримым, мне был родным, но увы — любимым мне бы не стал, ведь иначе сила мрака меня взяла. город, что тлел за моей спиною, город, изъеденный тьмой и мором, я бы хотела спасти его — но я из него ушла. за плечами — рюкзак и десятки истин, правы они — «ты лишь эгоистка», я не смогла и чужие жизни бросила средь огня. больше огонь никого не выжжет — в городе ведь не осталось жизней. а среди них, среди тех погибших, жизнь была и твоя. тщетно просить у небес прощенья, я не прощаю себя — и жженье, с пламени вышла я, к сожаленью, но погорю в вине. я оборачиваюсь на небо — я, как иные, отныне небыль вижу вверху, и закат победы мною невыносим. ты был храбрее меня и лучше, но поплатился за это хуже, я же дышу — может, незаслуженно, пепел во мне и дым. тени подкрались — и горький воздух стал мне насмешкой и стал вопросом — и неизбежное «что же после?» пламенем холодит. мне ли идти, помня — я живая лишь потому, что однажды в мае в пламени мой силуэт не стаял, слабость благодарить? как мне принять безысходность смерти, ноль «я уверена», сотни «если», солнце не встанет над чëрной бездной, что поглотила град. как мне дышать, зная — каждым вдохом я подтверждаю свою жестокость, зная — во мне нет ни капли прока. зная — лишь ты герой. но не такой, каким быть героям — подвиг твой был ли напрасно скроен, тысячи тысяч моих ошибок стоят твоей одной. я не хочу и знать, почему так — горечи много и так несу я, если когда-нибудь, майским утром, в городе новой тьмы, я окажусь посреди пожара, не испугаюсь повторно жара, зная одно — теперь не сбежать, и встретимся снова мы. может, откажешься ты от встречи — и я пойму, не посмев перечить, но впереди у нас будет вечность — может, в конце пути (свято я жду сей исход событий, пусть понимаю — не заслужила, и что прошло — то не изменить, но...) сможешь меня простить?