Страх

Дождь льет, не переставая, уже не первый час, и обладание крио-способностями единственное, что радует на таком поручении. Зато не радует все остальное: мокрая одежда, неприятно облепившая тело, то, что поручение Джинн будто специально выдала поближе к ненавистному «Рассвету», митачурл с огромным топором, который то и дело пролетает над головой — только успевай уклоняться, чтобы череп не раздробило. А еще накатывает страх. Нет, такое конечно бывает во время битв, но сейчас преимущество явно не на стороне монстров, а страшно до дрожи по всему телу. «Лучше бы не брал сегодня поручений и остался бы пить вино с Венти» — Думает Кэйя, уворачиваясь от очередного удара митачурла. Но страх накатывает новой волной, дрожь пробивает и без того продрогшее тело и меч выпадает из рук. Шансов увернуться от нового удара не остается, топор врезается в грудную клетку с громким хрустом, откидывая бойца в ближайшее дерево. В глазах темнота, а рев приближающегося монстра слышится лишь отчетливее. «Зато умру в бою» — проносится в мыслях прежде, чем парень отключается окончательно.

***

Когда в дверь винокурни постучали среди ночи, Аделинда удивилась, когда на пороге оказался сам хозяин «Рассвета» с названный братом на руках — была в шоке, когда Дилюк приказал принести в гостевую комнату бинты и заживляющие мази — побежала выполнять приказ. — Мастер, мне остаться и помочь вам? — робко спросила девушка, подавая принесенные средства оказания первой помощи. — Будь добра. — согласился Дилюк. — Я не знаю какие именно есть раны, но нам надо их осмотреть. — Мастер, что именно с ним случилось? — Аделинда присаживается на кровать, мягко гладит Рагнвиндра по плечу, успокаивая. — Сколько ваших ран я перевязала когда вы маленькие из дома на поиски приключений сбегали, и с этим справимся. — Маленькими мы на митачурлов не лезли. — хмуро отзывается Дилюк, стаскивая жилет с рыцаря и расстёгивая рубашку, насквозь пропитанную кровью. — Мастер, — Аделинда с ужасом рассматривает раны на теле парня. — Что с ним случилось? — Она ведь помнит его еще с детства. Маленького мальчишку, которого она вырастила едва ли не как сына… она никогда не хотела бы видеть его в таком состоянии. И Дилюк бы не хотел, она это знает. Знает потому, что каждый раз после вечерней смены в таверне Дилюк приходит к ней, подолгу сидит уткнувшись лбом ей в плечо. Она пробовала все, что могла: пробовала уговорить Дилюка сделать первый шаг к примирению, пробовала поговорить с Кэйей, чтобы он сам вновь попробовал восстановить былое между ним и Дилюком. Но от обоих получала лишь отказ. Дилюк говорил что «Сэру Кэйе это не нужно, ему и так хорошо», а Альберих обычно отвечал что-то вроде «Дилюку не нужен такой как я, не хочу портить ему жизнь». — Вероятнее всего, там перелом ребер. — Тихо отозвалась Аделинда, когда Дилюк, осторожно разрезав и так ненавистную ему рубашку, снял ее с Кэйи. — Ну, помимо рассечения кожи. — Из того, что я видел, — голос Дилюка звучал на несколько тонов ниже обычного, когда он, промывая рану, начал говорить. — Меча у него не было, а митачурл топором откинул его в дерево. На спине тоже наверняка ушибы и рассечения.

***

Пробуждение оказывается далеко не самым приятным. И ладно бы он пил вечером — к похмелью Кэйя привык. Но сегодня ощущения были с ним несравнимы. Дышать было тяжело и больно, так еще и грудь сдавливала тугая повязка, на которой, с трудом приподняв свинцовую голову, Кэйя обнаружил проступившую кровь. Последнее, что он помнит — выпавший из руки меч и удар митачурла. Монстр точно бы не оставил его живым, значит, кто-то ему помешал. Кэйя наконец оглядел помещение, насколько позволяло его состояние: деревянный потолок и стены оказались знакомыми с детства. Винокурня, ну конечно. Очередной позор рыцарям Ордо Фавониус и унизительные шутки от Дилюка обеспечены. А ведь Дилюк когда-то сам был рыцарем, и преуспевал в этом гораздо лучше Кэйи, но Альберих сам все испортил, из-за него Дилюк ушел и никогда не вернётся в ряды рыцарей, Кэйя никогда больше не окажется с ним на поле боя вместе и больше не услышит похвалы в свой адрес после битвы, только очередные оскорбления, которые будут по ночам выедать дыру в груди. Даже сейчас, как кажется, боль усиливается. Он не выдержит долго находиться на винокурне, нужно уходить.