Страх

Сегодня основной задачей главной горничной стояла отнюдь не привычная ей уборка винокурни. Дилюк перед уходом на очередную встречу приказал Аделинде (да и всем другим работникам наверняка тоже) присматривать за Кэйей и уж тем более не дать ему уйти с винокурни. «Как в воду глядел!» — подумала Аделинда, когда на втором этаже раздались тяжелые шаги, хотя их обладатель явно старался быть тише. — Кэйя, — горничная возникла перед ним слишком неожиданно, парень, и так едва стоявший на ногах, чуть не упал, испугавшись. — тебе стоило оставаться в постели. — Линда, я и так провел тут ночь, мне стоит уйти. — Кэйя постарался даже выдать свою фирменную улыбку, но получилось плохо, судя по недовольному лицу горничной, а слова давались со слишком большим трудом и болью в груди. На этот раз хотя бы физической. — Никаких «уйти»! — возмутилась Аделинда, под руку сопровождая капитана обратно в комнату. — Мастер Дилюк приказал мне следить, чтобы ты остался здесь, а я не намерена слушать лекции из-за того, что тебе вздумалось уйти. — Аргументы горничная подбирала правильно, Кэйя признавал поражение в этот раз. Ему и правда не хотелось, чтобы Аделинда, воспитывавшая его с раннего детства, получила выговор за неисполнение указа его названного брата. — Только ради тебя. — вздыхает Кэйя, стараясь улечься на постель с меньшим количеством болевых ощущений. — Вот и молодец. — Аделинда, совсем как в детстве, трепет его по волосам и капитану даже начинает казаться, что головная боль от этого прикосновения становится меньше. — Раз уж ты проснулся, я сейчас принесу тебе молока, а потом ты расскажешь что с тобой произошло. — Аделинда мягко улыбается и покидает комнату. Кэйе кажется, что он снова вернулся в детство, в те далекие дни, когда они с Дилюком, наигравшись в снегу, приходили все промокшие и замерзшие, а Аделинда ворчала, но укутывала их в пледы и приносила горячее молоко. Тогда Альберих был счастлив… а сейчас? Он сейчас знает вообще что такое счастье? Когда им пришлось скрестить мечи с Дилюком… что-то внутри оборвалось, отрывая возможность чувствовать радость и оставляя в груди дыру. Дилюк тогда уехал, и Кэйя даже думал что навсегда, что больше никогда не увидит его. Свои не совсем братские чувства к названному родственнику Кэйя осознал лет в четырнадцать, наверное, когда впервые увидел Дилюка в форме рыцаря Ордо Фавониус. Для молодого Кэйи он тогда стал идеалом рыцаря, он был именно тем, кого Кэйя бы хотел видеть на защите Мондштадта. Ну и на защите самого Кэйи, конечно. Капитан и сейчас считал себя гораздо слабее брата, что уж говорить про подростковый возраст. А мысли о том, как эти сильные руки притянут Кэйю в объятия… что ж, они невольно появлялись каждый раз, когда капитан кавалерии наблюдал, как Дилюк умело смешивает напитки за барной стойкой таверны. Наверное, Кэйя мог бы вечно смотреть на это, потягивая «полуденную смерть», но таверна закрывалась, а Дилюк, выпроваживая его, смотрел с такой ненавистью, что взгляд делал почти физически больно где-то в районе груди. Размышления прервала вошедшая в комнату Аделинда. — А теперь рассказывай что произошло. — Горничная вручила капитану стакан молока, присаживаясь на край кровати. — Да нечего рассказывать. — отозвался Кэйя, с трудом делая глоток. — Есть, точно есть. — Аделинда всегда знает, когда что-то от нее скрывают. — Не мог же капитан Ордо Фавониус так просто лишиться меча. — Все ты знаешь. — Усмешка. Не веселая, скорее с грустью. — Но мог, к сожалению. Такое стало происходить все чаще. — Все же, по мнению Кэйи, Аделинде можно было доверить тайну произошедшего. — Я испугался. Хоть это и не позволено капитану, испугался этих монстров. Еще и замерз, руки дрожали. Меч выпал, а тут этот митачурл начал своим топором махать. — Аделинда слушает, но поднять на нее глаза Кэйя не рискует. Он не увидит там презрения, он это знает. Но наверняка увидит жалость, а это будет даже больнее. — Я не успел увернуться, меня откинуло в дерево и я потерял сознание. Что было дальше не знаю. — Я тоже не все знаю. — Аделинда аккуратно укладывает голову Кэйи себе на плечо. — Все равно расскажи. — Кэйя отставляет стакан с молоком в сторону. Руки снова дрожат, еще немного и он все разольет, да и тошнота только сильнее накатывает от питья. — Тебя нашел Дилюк и принес сюда. Перевязал тебе раны и оставил сегодня меня, чтобы я за тобой присмотрела. — Аделинда вздыхает. — Все, что я знаю. — Дилюк? — От мыслей о том, что названный брат лично спас его от монстров и потом обработал раны… Кэйя даже себе не может объяснить это чувство: с одной стороны, это унизительно — его, капитана кавалерии, спасает владелец винокурни, а с другой стороны, места, к которым вероятнее всего, прикасался Дилюк, приятно жжет и Кэйя думает что хотел бы ощутить эти прикосновения не будучи в отключке. Все же хотя бы так, иначе Рагнвиндр только будет смотреть презрительно, а его прикосновений Кэйе не хватало, но очень хотелось. — Да, он вернётся сегодня после обеда. — Аделинда отстраняется, заглядывает парню в глаза. — Расскажи ему о том, что случилось и вообще о том, что с тобой происходит, Кэйя. Это не просьба. — отрезает горничная, как только Альберих собирается возразить.

***

Тяжелые капли барабанили по стеклу, а завывающий ветер срывал пожелтевшие листья с деревьев. Погода не из приятных, а еще неприятней оказалось то, что каждый стук капли отдавался в голове болью. В полумраке комнаты, освещенной лишь несколькими свечами, хотя бы свет не резал глаза. «Наверняка Аделинда позаботилась» — мелькнуло в голове Кэйи. Вроде, атмосфера была наилучшая, особенно для человека, страдающего от головной боли и еще кучи неприятных вещей. Но что-то беспокоило. Капитан за годы службы привык доверяться своей интуиции и прекрасно знал, когда что-то идет не так, а сейчас эта самая интуиция прямо кричала, что за ним наблюдают. В комнате было пусто, но вот темный угол в дальнем конце… кажется, там всегда стояло кресло, его очертания угадывались там и сейчас и Кэйя уже подумал что перестраховывается, но пламя свечи колыхнулось, а в темном углу буквально на мгновение мелькнул красный блик. Вот это уже напрягало. Первой мыслью было кинуть подушку в неизвестную хрень, но с другой стороны еще неизвестно что это. Снова начинало трясти. Страшно. Он не сможет себя защитить, если это «что-то» на него нападет. И убежать не сможет. А может вообще и так нестабильная психика снова шутит с ним шутки, и ему показался этот блик. Кэйя приподнялся, пламя свечи снова колыхнулось, давая возможность еще раз увидеть блик. — Проснулся? — хриплый голос раздавался явно со стороны блика, а в следующую секунду в углу зажегся огонь, давая рассмотреть лицо человека в кресле. — А ты пришел поиздеваться? — При виде названного брата стало спокойней. По крайней мере, Кэйю вряд ли станет убивать тот, кто его недавно спас от митачурла. — Нет, — Дилюк поднимается с кресла, а Кэйя невольно засматривается на фигуру мужчины. «Идеален, как и всегда…» — проносится в голове капитана. — Для начала, — Рагнвиндр садится на край постели, и Кэйе хочется протянуть руку, коснуться, почувствовать теплую кожу, но нельзя. — Я хотел бы узнать, почему мне приходится спасать капитана Ордо Фавониус от митачурла. — Опять презрение, опять. Все спокойствие от встречи с братом исчезло, оставляя место для боли. — Я Аделинде уже рассказал. — Он не хочет грубить, но он привык. С Дилюком давно нельзя по-другому. — Она сказала, что ты расскажешь все еще раз мне лично. — Кэйе показалось, или в этот раз голос Дилюка звучал скорее расстроенно? — Ты можешь сказать ей, чтобы она все рассказала. И все. — Кэйя отворачивает голову в противоположную сторону, надеясь завершить этим разговор. — Могу, — Горячие пальцы касаются подбородка капитана, разворачивая его голову обратно. Кэйя какое-то время даже специально сопротивляется, надеясь продлить прикосновение. — Но не буду, — Дилюк заглядывает Альбериху в глаза, и Кэйя вновь чувствует тепло по телу, хотя руки, кажется, дрожат еще больше. — Расскажи сам. — Только чтобы потешить ваше самолюбие и убедить вас в том, что рыцари ни на что негодны, мастер. — Зло шипит Кэйя, но Дилюк сидит спокойно и молча. Ждет. — Я не смог справиться с этим митачурлом. Меч выпал, от удара увернуться не успел. Вот и все. — Думаю, ты что-то упускаешь из своего рассказа. Но если не хочешь говорить — твое дело. — Дилюк встает, собирается уходить, но Кэйя не знает, что именно на него нашло, поэтому окликает его: — Дилюк! Ты хотел услышать, что было? — Рагнвиндр на этих словах останавливается и кивает, разворачиваясь обратно к постели Кэйи. — Я испугался. — продолжает Кэйя. — Просто в какой-то момент стало страшно, что не справлюсь и меня убьют прямо там. Руки дрожать начали, меч выпал из-за этого, а дальше меня под ребра топором приложил митачурл. Я потерял сознание. Что было дальше — известно только тебе. — Кэйя говорит на одном дыхании, и под конец воздух в лёгких заканчивается, приходится сделать глубокий вдох и замолчать ненадолго. — А дальше вмешался я. — спокойно отвечает Дилюк, «ему все равно на то, что я рассказал» — думает Кэйя. И снова в груди становится больно. Еще больнее, когда Дилюк, так и не сев больше около Кэйи, молча покидает комнату. — Мастер, вы поговорили? — Аделинда приносит Дилюку кофе и садится рядом. Другим служанкам он таких вольностей не позволял, но это не тот случай. — Мне кажется, я только сильнее все испортил. — Дилюк устало откидывается на спинку кресла. — Он не хотел это рассказывать. — Но рассказал ведь. — Аделинда улыбается, это успокаивает. — Значит хоть немного, но доверяет вам, мастер. — Не знаю, Линда. — Дилюк трет глаза. Кофе не особо помогает проснуться, да и дождь за окном только нагоняет сон, а патруль Мондштадта ночью — почти прямая обязанность. Надо идти. — Проследи за ним до моего возвращания. — последнее указание горничной, прежде чем накинуть на голову капюшон и выйти на улицу. Прохладный воздух немного приводит мысли в порядок. И Дилюк, уже поднимаясь к штабу Ордо Фавониус думает, что нужно все же сообщить Джинн о произошедшем с ее подчиненным. Наверняка рыцарь-одуванчик еще в штабе. Стук в дверь и зайти, не дожидаясь ответа. — Магистр, у меня к вам дело. — Джинн выглядит уставшей, но и не менее удивленной. — Мастер Дилюк? — Девушка слушает, значит можно говорить. — Я насчет сэра Кэйи. — Если вы хотите узнать где он, — Джинн нервно перекладывает бумаги на столе. Знает, что на миссии что-то пошло не по плану. — Нет, не хочу. Он на винокурне. — Прерывает ее Дилюк, наблюдая за округлившимися от удивления глазами. — И останется там какое-то время. Последнее поручение обернулось для него переломами ребер и сотрясением мозга, насколько я могу судить. — Но как же… — Джинн выглядит растерянной. — Я старалась не давать ему сложных поручений, все в Ордо Фавониус заметили, что в последнее время работа стала даваться ему сложнее. — Значит, заметил не только я. — Дилюк старается говорить спокойно, нет смысла Джинн знать о его беспокойстве за Альбериха. — Вы говорили, что у вас ко мне дело. — Джинн берет себя в руки. Наверное, именно из-за этого она действительно достойна звания магистра по мнению Дилюка. — Верно. Сэр Кэйя останется пока под моим присмотром, если вы не возражаете. К новым поручениям он сейчас не готов в любом случае. — Х-хорошо. — Выдержки Джинн хватило ненадолго. Ожидаемо, но лучше чем ничего. — Если понадобится помощь — обращайтесь. — Обязательно. — отвечает Дилюк, зная, что ни при каких условиях за помощью к Ордо Фавониус не пойдет. *** Когда Кэйя просыпается, на дворе глубокая ночь. Свечи в комнате не горят, погрузив помещение в полную темноту, а капли дождя все еще стучат по стеклу. И снова что-то не так. Опять Дилюк в этом злосчастном кресле? Там и правда блик от чего-то красного. Только вот… гораздо выше, чем если бы это был глаз бога… и блика два. Как будто глаза. Кэйе хочется спросить кто там, но тело не слушается, не дает пошевелиться или закричать. А кричать хочется, потому что это что-то выходит из угла и движется к нему, с каждым шагом приобретая очертания человека… ну или чего-то, на человека похожего. Оно идет, почти доставая головой до потолка и мотая длинными, почти до пола, руками из стороны в сторону. Воздуха вдруг начинает не хватать, но тело все еще противится приказам, не давая дышать. «А описывали смерть по-другому» — проносится в голове капитана, когда дверь в комнату открывается, пуская свет из коридора в помещение. «Оно» тут же исчезает, а к капитану возвращается контроль над телом. Альберих садится на постели, делая наконец вдох и какое-то время смотрит в никуда, пытаясь восстановить дыхание. — Кэй, все нормально? — Кэйя даже не заметил когда Дилюк подошел к нему, но сейчас его слова окончательно привели в сознание и теперь в мыслях металось только «солгать или нет». С одной стороны, он и так жалок, поэтому хуже не станет, если он скажет правду. Злые комментарии от Дилюка были лучше, чем просто молчание и презрительный взгляд. А с другой стороны, (хотя, на это можно и не надеяться, но очень хотелось) Дилюк мог бы помочь, успокоить и дать ощущение защиты в своих объятиях. — Нет, не нормально. — Говорить правду, так говорить. — Что случилось? — голос Рагнвиндра звучит обеспокоено. Или, Кэйя просто слышит то, что хочет слышать? — Там был монстр. Это не кошмар приснился, я не спал. Я не мог пошевелиться или сказать что-то, не мог дышать. — Кэйя обещает себе что это последний раз, когда он говорит об этом кому-то. — Ничего не мог сделать, а этот монстр шел ко мне и я думал, что умру, что он меня убьет, но потом ты открыл дверь и снова вернулась возможность двигаться и монстр исчез… — Кэйя заканчивает свой рассказ, опуская взгляд. Смотреть на Дилюка не хочется, наверняка тот только пошутит зло о рыцарях и самом Кэйе. Зато, можно рассмотреть свои руки, на которых особенно видно в полумраке комнаты играющие тени. Снова трясет. Да что это такое вообще. — И часто у тебя такое? — Наверное, вопрос Дилюка прозвучал на самом деле без эмоций, как и всегда, Кэйя себя в этом убеждает, потому что и правда слышит волнение. Несколько долгих минут проходит в молчании и Дилюку снова кажется, что он перешел границу, спросил то, что не должен был. Но он и правда переживает. Переживает, несмотря на старые обиды. Он это отпустил и был бы рад вернуть Кэйю в свою жизнь. Потому что тот был больше, чем братом. Особенно сейчас, при одном взгляде на испуганного, перемотанного бинтами и в его — Дилюка — одежде, Кэйю хотелось обнимать, усадить к себе на колени и долго-долго говорить о том, что никакие монстры его не обидят. Так по-детски, но так хочется. Только Кэйе это не нужно. Не нужно было вообще чтобы Дилюк возвращался в Мондштадт — Рагнвиндр это понял еще в первый день после трехлетнего отсутствия. Он тогда пришел к Кэйе за примирением, но Альберих только рассмеялся и сказал что это все уже в прошлом. Дилюк тогда ушел и больше к этому разговору не возвращался. «Наверное, стоит уйти» — Думает Дилюк, когда Кэйя наконец-то отвечает на его вопрос: — Такое редко бывает, потому что я все время пью. Напиваюсь вечером у тебя в таверне до того, что ноги не держат, и вырубаюсь где-нибудь — когда дома, когда где-нибудь по пути. — Кэйя замолкает на какое-то время, и Дилюк успевает подумать, что впредь всегда будет следить за тем, в каком состоянии Альберих покидает «Долю Ангелов» и как добирается до дома, — А если не пью, — продолжает Кэйя. — То каждую ночь.