Страх

— Ты пил? — звучит как насмешка. Поймать мысль удается через раз, поэтому сформулировать причину принятия алкоголя не выходит даже в мыслях. Но она была, определенно. Дилюк же не пьет. — Пил. — признается мужчина. На самом деле, это даже сложно так назвать. Всего три бокала вина — половина бутылки. Для пьяниц в Доле Ангелов это ничтожно мало, но не для человека, который ведет исключительно трезвый образ жизни. — Люк, ты меня пугаешь. — Кэйя пытается вывернуться из настойчивых объятий. Слова Альбериха словно отрезвляют. Да, кажется причина изначально была в этом — Кэйя все еще боится. Рагндвиндр послушно выпускает брата, отступая назад на пару шагов. — Зачем? — Кэйя наконец поворачивается к нему лицом. Хочется соврать, не показывать слабость, не признавать, что не справляется и не знает, как помочь. Но лицо парня перед ним, пропитанный болью взгляд… врать нельзя. Не сейчас. Дилюк же сам не любит, когда ему врут. И сам не должен. — Я не смогу помочь тебе. — не то, что Кэйя ожидал услышать на свой вопрос. Это звучит как приговор, но оказывается только первой горстью земли на крышку заколоченного гроба, в который Альберих уже давно лег добровольно. Вторая горсть падает, когда Дилюк продолжает говорить. — Ты же ведь уйдешь, когда тебе станет лучше? — Это уже даже не больно. Это уже никак.

***

Для Аделинды день явно не задался с утра: Моко и Хилли опять не успевали выполнить работу вовремя, а в осеннюю пору особенно важно успевать все. Мастер не любит, когда весь двор винокурни устлан опавшими листьями. А еще мастер не любит пить. Даже собственное вино. У горничной даже появляются мысли, что Рагндвиндра подменили, когда она находит его в гостиной, допивающего уже явно не первый бокал. Когда Мастер проигнорировал все вопросы и вышел нетвердой походкой из комнаты, Аделинда немного волновалась, но усилием воли заставила себя остаться в комнате. Дилюк просил подождать и сказал, что сейчас вернется. Прошло не так много времени, но нарастающая тревога вынудила девушку подняться на ноги и отправиться на поиски владельца винокурни. Вряд ли бы он вышел на улицу — она не слышала хлопка входной двери. Значит, в доме. Учитывая, что он выпил, то будет действовать не особо задумываясь. А в таком случае, высока вероятность, что Дилюка ноги отведут в комнату где спит Кэйя. Конечно, Рагндвиндр никак не навредит названному брату — Аделинда могла поклясться. Но проверить все же стоило. Вид, представший перед девушкой в очередной раз заставил сердце болезненно сжаться. Дилюк сейчас стоял посреди комнаты спиной ко входу, но горничная видела по опущенным плечам и сгорбленной спине, что что-то не так. Он что-то говорил, но девушка не могла разобрать слов. Перевести взгляд на Кэйю не помогло: он выглядел даже более бледным, чем последние дни, а тонкие пальцы до побелевших костяшек цеплялись за подоконник в поисках опоры. — Что вы здесь устроили? — Аделинда заходит в комнату, сразу переключая внимание на себя. Для Кэйи это сейчас не меньше чем Барбатос, лично пришедший спасти Альбериха от очередной истерики. — Как маленькие. — Ворчит Аделинда, аккуратно уводя Кэйю обратно на кровать и подавая стакан с водой в трясущиеся руки. — Что случилось с Дилюком? — Кэйе вспоминается детство, когда он мог случайно обидеть брата и не понимая, что сделал не так, приходил к Аделинде за советом. — Линда, — Дилюк наконец отмирает, переводя взгляд от окна на Кэйю. — Мы можем поговорить с Кэйей наедине? — Только если вы не намерены довести его до истерики. — строго отвечает девушка, пока Кэйя, подобно ребенку прячется от взгляда Рагндвиндра за ее спиной. — Все будет в порядке. — выдыхает Дилюк и горничная отступает, выходит из комнаты. — Ты ведь говорил, что не будешь прогонять с винокурни. — Кэйя забивается в угол, поджимая ноги, но решает первым начать разговор, потому что Дилюк так и остается стоять посреди комнаты. — Я и не собирался. — мужчина смягчает голос и садится на противоположной стороне кровати от Кэйи. — Я думал ты сам захочешь уйти. Тебе ведь не становится лучше… — Дилюк выглядит каким-то уж очень грустным и Кэйя какое-то время смотрит, пытаясь понять по выражению лица — в алкоголе дело, или в том, что Альбериха отпускать не хочет. Надеется парень все же на второй вариант. — Становится. — «главное не прогоняй» — но это вслух уже не произносит. Дилюк смотрит с явным недоверием во взгляде. Может быть, если он выпил сейчас, то не вспомнит потом что было? Руководствуясь этим, Кэйя вылезает из своего угла, пересекает кровать ползком в наглую укладывается к Дилюку на колени. Рагндвиндр за такими действиями наблюдал уже с недоумением во взгляде, но как только Кэйя устроился, то горячая ладонь опустилась на синие волосы, зарываясь в мягкие пряди. — Что ты делаешь? — вопреки своим действиям спрашивает Дилюк. — Ну ты же говорил, что мне лучше не становится. Вот так мне лучше. — заявляет Кэйя, подставляясь под ласки чужой руки. Все же, Альберих оправдывает себя тем, что Дилюк этого не вспомнит. А если и вспомнит, то Кэйя спишет это на то, что тому приснилось по пьяне или еще что-нибудь в этом роде. — Так от чего именно тебе лучше? — после небольшой паузы все же интересуется Дилюк. — От твоего присутствия. — честно признается Кэйя. Обещал же не врать. — Значит, буду рядом как можно чаще. — Мягко улыбается Дилюк. Как будто для него эти слова вообще ничего не значат. Кэйю же такое весьма смущает, парень даже задерживает дыхание ненадолго, силясь справиться с мыслями о том, как странно вообще все это звучит. — А смысл? — на выдохе. — Если ты просто делаешь мне одолжение чтобы мне стало лучше, то не надо. — Кэйя говорит все, что приходит в голову. Потому что мысли мечутся, не находят себе места и выскакивают вместе с выдохами. Он отчаянно ждет того, что Рагндвиндр подтвердит что ему не плевать на Кэйю, но с другой стороны понимает, что вряд ли так просто поверит этим словам. А вдруг из жалости? Издевки ради? Вдруг…? — Прекрати себя накручивать. — Кэйя на это мысленно чертыхается, потому что кто ж знал, что алкоголь добавит Дилюку проницательности? — Я хочу проводить с тобой время, Кэй. И хочу помочь. И эгоистично, но даже когда тебе станет лучше никуда от себя отпускать не хочу. — Рагндвиндр переводит взгляд куда-то за окно, а Кэйя продолжает всматриваться в его лицо, стараясь по губам прочитать дальнейшие фразы, которые уже не слышно за стуком собственного сердца. — Я уже не тот парень, который потерял отца и узнал о предательстве возлюбленного в один день. Я понял, какую тогда совершил ошибку и больше никогда не позволю этому повториться, лишь бы ты остался рядом. Вау, Дилюк говорит довольно много. Если так влияет алкоголь, то Кэйе даже нравится пьяный Дилюк. И приятно все это слушать до тех пор, пока Альберих не прокручивает слова названного брата в голове еще раз. «Возлюбленного»? Он про Кэйю это сейчас сказал? Вроде пил Дилюк, а накрыло почему-то Кэйю. Дилюк не следит за потоком слов, идущих сейчас откуда-то из глубин сердца. В реальность возвращает дрожь, которая пробирает парня на его коленях и судорожный вдох Кэйи. Черт, он сказал лишнего. Взгляд алых глаз мгновенно возвращается к лицу Альбериха. — Кэй…? — уже не так многословно, не так смело. — Возлюбленного? — тихо лепечет парень, а единственный голубой глаз заполняется слезами. Приходится в скоростном режиме прокрутить еще раз в своей голове то, что сказал минутой ранее. Обещал же Аделинде не доводить. Никакого больше алкоголя. Но Кэйя еще не плачет, слезы пока не катятся по смуглой коже. Дилюк кивает, подтверждая сказанные ранее слова. — Давно? — Лет с шестнадцати. — Рагндвиндр не узнает свой голос, вмиг ставший ниже и тише. На это Кэйя со своими слезами так влияет? Или то, как парень вздрагивает от этих слов… — Это не правда. — Кэйя почти смеется. А вот это уже плохо. Затуманненый алкоголем разум отказывается соображать, нужные слова ускользают вместе с остальными мыслями. — Правда. — все, на что хватает Дилюка. — Нет, братец. — Кэйя резко прекращает смех и такая смена настроения не сулит ничего хорошего. Лицо Альбериха вмиг перестает выражать хоть какие-то эмоции. — Даже если ты любил меня тогда, сейчас я этого не заслуживаю. Никогда не заслуживал. Такого как я любить нельзя. И для тебя исключений нет. Не знаю, зачем ты мне это говоришь. Тем более, ты выпил, после того как опьянение пройдет ты может даже не вспомнишь этот разговор. По крайней мере, я на это надеюсь. — Дилюк слушает эту речь с замершим сердцем, а Кэйя, кажется, пытается изобразить подобие усмешки. — И надеюсь не вспомнишь и то, что твои чувства, если они есть, взаимны. Хотя это глупо, да. Ты не можешь меня любить. Не после того, что было. Я просто выдаю желаемое за действительное, говоря о взаимности. — Кэй, пожалуйста, — Рука Рагндвиндра мягко оглаживает смуглую щеку, стирая все же скатившуюся одинокую слезу. — Если ты не веришь моим словам из-за алкоголя, то мы можем продолжить этот разговор позже, если тебе это будет нужно. — Кэйя смотрит в ответ молча, закусывает губу, пока на ней не выступают капельки крови, которые Дилюк сразу же аккуратно стирает. Не менее осторожно он все же усаживает парня, подтягивая ближе к себе, мягко укладывает голову Кэйи себе на плечо. Это уже стало привычным и необходимым обоим. Даже если Кэйя отрицает. Дилюк для себя это давно принял.